Книга 3. Пряди о Боре Законнике. Часть 1

Книга третья. Пряди о Боре Законнике

Часть 1. Когда гибберлингам снится рыба...

1

"Повелел нам Старейшина Фродди Непоседа записать для потомков сей труд. Со смешанным чувством мы взялись за это дело... Воитель, прозываемый в нашем народе Бором Законником, а среди благородных эльфов Серебряным, совершил немалое число доблестных подвигов. В своём священном исступлении, людьми называемом "сверр", сей муж уподоблялся неуязвимому зверю... и в неистовстве кидался на врагов, вдохновлённый своими богами. Был он человеком не из покладистых, весьма крепкий телом и сильный. Свой тяжёлый нрав ... Владел и мечом, и луком. И охотником он был отменным. К его совету прислушивались... и немало гибберлингов ходило к нему за тем... никому не отказывал, такой был муж... И мы расскажем лишь несколько историй о нём".

Из "Прядей о Боре Законнике".

До чего бывает порой пронзительным ветер! Вот уж у кого неистовый нрав, так это у него. Впору его прозывать "сверром", а не меня...

Тоскливый сегодня денёк. Ох, и тоскливый... В последнее время всё видится в тёмных красках. А ещё это странное ощущение какой-то... обречённости... неотвратимости... неизбежности...

Я долго-долго всматривался в джунский кристалл, переливающийся янтарными сполохами.

Вот один из тех "шажков", о которых рассказывал Бернар. Сделаю его, и судьба вновь перевернётся...

Она, конечно, итак претерпела немало изменений. Видно, кто-то из богов решил сыграть по-иному... А, может, это всё результат того самого закона воздаяния, о котором когда-то рассказывал Альфред ди Делис? Что ни говори, а все наши действия, и уж тем более бездействия, становятся снежным комом, со временем превращающегося в стремительную лавину. И нет сил ни выскочить из неё, ни отвернуть...

Я окинул взглядом берег... До чего унылый пейзаж! Сиверия мне сейчас стала казаться неприветливой. Особенно в свете прошлых событий...

Хотя, причём тут Сиверия? Мы сами во всём виноваты!..

Вдали от берега виднелся чёрный силуэт корабля, на котором недавно прибыл Жуга Исаев. И только я это вспомнил, как сердце снова защемило...

Рапорт получился путанным, но Исаев, кажется, всё понял. Он внимательно слушал и про Молотовых, и про "Валир", и про то, что Фрол, присланный сюда, уж больно загорелся золотом из Пирамиды. Ещё заинтересовался личностью первосвященника. А как услышал, что я его убил, недовольно забурчал.

-Эх, опять... Он хоть успел что-то рассказать?

Я отрицательно мотнул головой. Кстати, многое из своего повествования пришлось опустить, припрятать.

-Молотовы... Молотовы.., — бубнил себе под нос Жуга. — Ты знаешь, я беседовал с Касьяном. Он, между прочим, не последовал твоему совету и не остановился у Заи. Побежал до сестёр... А они-то, тут я уверен, тоже причастны и к его похищению, и к прочим делишкам этой семейки. Касьян, наивная душа, до сих пор в толк не возьмёт, кто его "продал".

Мои губы тронула лёгкая улыбка.

-Потому сам (что очень удивительно) обратился к нам в Приказ. Рассказал, что его похитили... Н-да, вот такая история... Некому доверять, — как-то грустно сказал Жуга. — Ну, с Молотовыми у нас будет отдельный разговор... Хотя... хотя...

Жуга крепко задумался. Я аж заскучал, когда он вдруг спросил:

-Говоришь, инициалы "БВ"? А что ещё было в бумагах Крюкова?

-Какие-то рекомендации, что да как делать. К кому обращаться...

-И к кому?

-Да я толком не читал. Отдал Фролу, чтобы он ознакомился и доложил.

-Н-да, дела... Когда мне сказали, что Фрол не вернулся, — пояснял Жуга, — я сразу же направился сюда... сам. Но... Нихаз всех дери!

Я усмехнулся и хотел встать.

-Постой, ты куда?

-Что ещё?

-У меня к тебе дело.

-Дело? Опять? У меня свои... дела.

-Какие такие дела?

-Еду в Новоград. Тайно...

-Что? Ты с дуба рухнул? — Жуга напрягся.

-Я же сказал — тайно...

-Тайно, не тайно — в столице тебе делать нечего. На кон поставлено столько, что рисковать твоей головой я себе не могу позволить! Схватят...

-Пусть попробуют! Я им быстро...

-Бор, это не шутки! — глаза Жуги стали пронзительными. — Ты разве не знаешь, что три года...

-Да знаю, — отмахнулся я. — Но и вы поймите: у меня там жена... Войдите в положение.

Исаев тяжело вздохнул.

-Я-то понимаю... Уж поверь мне.

-Ну, тогда помогите. Три дня... Ладно, хотя бы денёк.

-Дело в том, — начал Жуга (он мялся, я видел, что ему не очень хочется об этом говорить), — что именно Избор не желает видеть тебя в Новограде. Он зол, как сто астральных демонов... Я много раз пытался его уговорить смягчиться. Сетовал на всякие обстоятельства, но те бумаги... Ох, Бор, Бор! Не уничтожь ты их...

-Если помните, то за мной гнались. Попади те списки в другие руки...

-Да я всё понимаю, а вот Избор — нет. Да ещё та стычка в башне. Честно скажу, что Иверский очень испугался, что ты подосланный убийца.

-Испугался?

-Да, у него на этот случай есть один "бздык". Да, кстати, кто-то шепнул ему, что ты отпустил в Орешке Ивана Иверского.

-Кто шепнул? — побледнел я. Ведь об этом никто не знал.

-Мне это не ведомо.

-Но Иван же его родственник... Кузен, что ли?

-Троюродный племянник, — улыбнулся Жуга. — Да хрен с ним, с этим Иваном. Главное — бумаги... списки... Гудимир Бельский тот ещё молодец! Попади его записи нам, мы бы столько раскрыли!

-Послушайте, Жуга, — обратился я, — мне всё понятно. В столицу мне вход заказан, но ведь вы же можете... это в ваших силах...

-Да что ты вокруг, да около. Говори прямо.

-Вы в состоянии устроить... тайно устроить так, чтобы я хоть на денёк попал в Новоград. Мне бы Заю повидать и...

-Я ни в чём, и ни в ком не уверен. Сыскной Приказ набит болтунами и доброхотами. Не на кого опереться.

-Что? Смех-то, какой! Сыскной Приказ — хуже рыночной площади? Не верю... хоть убей, не верю!

Исаев нахмурился и от досады стал покусывать нижнюю губу.

-Чего не верить-то? Будь у меня в руках те списки из Орешка, то быстро вывел бы кого надо на чистую воду. А ты их... Не верит он!

Жуга от досады стукнул кулаком по коленке.

-Может, вы и мне не особо доверяете? — спросил я. — Как имперскому лазутчику...

-Может... не может... Какой из тебя лазутчик? Рожа-то канийская!

-Как знать. Может, я всё-таки подосланный. А вы так безоговорочно мне доверяете.

Жуга нахмурился. С минуту он шамкал губами, а потом ответил:

-Если это так, то пропала моя головушка... Да и твоя...

Я глянул на Исаева: стареет уже... А какие-то полгода назад... Н-да, время никого не жалеет.

-Вот что, братец, — Жуга перестал шамкать губами и заговорил серьёзным тоном, — у меня к тебе важное дело. Выполни его, а там кой какое время пройдёт, Избор поостынет, и я...

-Какое ещё дело? — неохотно спросил я.

-Поедешь в Темноводье.

-В это паучье гнездо?

-Вот именно... Меня особо интересует та загадочная личность "БВ". Есть кое-какие подозрения на этот счёт.

Его интересует! А мне как-то положить на это всё. В конце концов, чего он кобенится? Не захочет помочь, так я сам никого не спрашивая, отправлюсь в Новоград.

-И всё же я настойчиво прошу вас не отказывать в моей.., — сердито сказал я.

-Вот заладил! Ты действительно такой тугодум или притворяешься? Обстановка в столице такая, что появись ты хоть на мгновенье, и, не приведи Сарн, об этом прознают, то... пострадаешь не только ты. Слышишь?

-Слышу.

-Нет, ты не слышишь! Я не о себе говорю! Вернее, не только о себе.

Жуга встал и заходил взад-вперёд.

-Вот не хотел тебе говорить! — зло сказал он.

-Говорить что?

Жуга остановился, но так лицом ко мне и не повернулся. Предчувствуя нечто нехорошее, я встал.

-Ты помнишь бортника Богдана Лютикова?

-Это который у Белого озера живёт?

-Да-да... В общем, дело такое... чувствую себя последним сплетником...

-Да не томи!

Жуга обернулся, уже совладав со своими эмоциями, и сказал:

-Твоя Зая сейчас... с ним.

-С кем?

-Тьфу, ты! С Лютиковым.

Сказать, что я потерял дар речи, значит, ничего не сказать. Гляжу прямо в глаза Жуги, пытаюсь понять, что он такое говорит, а не могу... никак не могу... Вижу, как шевелятся его губы, но не слышу ни одного слова.

-По... по... почему...

Во рту пересохло. И только сейчас я сообразил, что изо всех сил сжимаю горло Жуги. Его лицо уже начало синеть.

Пальцы разжались, и Исаев свалился на колени.

-Твою... твою... ты совсем уже...

Он задыхался, и потому никак не мог точно сформулировать свои фразы.

-Извини... извини... Что ты сказал про... Заю.... и этого?..

-Твою мать!.. Что да что!

Так грубо ругаться? На Исаева это не похоже.

-Повтори! — прорычал я, снова поднимая руки.

-Ты не маленький, уже итак понял.

-Врёшь, сука! Да не могла Зая...

-Говорю, как есть... Э-э, ты куда? В Новоград собрался? Пешком?

-Да хоть пешком! Зая моя жена и потому...

-Да стой ты!.. Не примет она тебя. Я уже ходил, говорил с твоей Заей.

-И что?

-Она знает про Руту.

-Чего? Какую... Не понимаю.

-Она полагает, что ты... что ты нарочно сбежал. Нашёл себе другую... что "одурачил", воспользовавшись тем, что она одинока...

-Нарочно? Ты что говоришь? Да ты бредишь! Надо... я ей всё объясню...

-Что ты её объяснишь? Что?

Я снова сел.

-Дурацкая история... И что... Зая... она... Почему медовар? Я... я...

Жуга сел напротив, всё ещё потирая шею.

-Ну, ты здоровый... бык...

-Как она узнала? Кто сказал?

Исаев пожал плечами. Его взгляд на какое-то мгновение опустился к полу и снова вверх.

-Ты? — я аж наклонился. — Это сделал ты?

Жуга сильно сжал губы.

-Зачем? Зачем?.. Погубил... ты меня... ты её... нас... Я еду в Новоград! Всё расскажу, Зая поймёт... поймёт... должна понять...

-Стой, дуралей! — Жуга схватил меня за руку. — Ты понимаешь, что тем погубишь её?

-Что? Кого погублю?

-Не слушал меня. Совсем не слушал! Зая — это твоё слабое место. Через это и тебя схватят, да и её погубят... Что глаза вытаращил? О себе не думаешь, так о своей Зае...

-Слушай, Жуга, — я схватил Исаева за грудки. — Ты... ты... Что же ты за человек такой? Тебе насрать на всех, кроме себя!

-Успокойся, Бор! Успокойся... Да, пусти же!

Я разжал пальцы и с силой толкнул Исаева.

-Сволочь!

-Может быть и так... Ладно, сам потом поймёшь.

-Что я пойму? Да вы все мне жизнь испортили!.. Зарезал... насмерть...

-Зарезал!.. Скажешь же! Твоя ненаглядная жива-здорова, а не...

Исаев сердито махнул головой в каком-то непонятном жесте.

-Если бы ты знал... понимал... Я каждый день сталкиваюсь с таким... таким...

Жуга зажмурил глаза и судорожно сглотнул.

-Я тебе не всё сказал, — тихо проговорил он.

Выдержав мой "волчий" взгляд, от которого любой другой бы человек струхнул и стушевался, Жуга тихо, но чётко проговорил:

-Про Руту... Нет её. Совсем нет.

-Объяснись, — потребовал я, ощущая приближение кровавых "шор", готовых утопить разум в неистовом исступлении.

-Дело тёмное, запутанное. Её так и не нашли...

-Точнее!

-В избе повсюду была кровь. Я сам приезжал, всё видел. Ощущение такое, что её просто... просто... разорвали на части...

-Так ты же сказал, что тела нет!

-Я сказал, что не нашли. Но соседи накануне слышали крики... Кто, что — не известно.

Жуга замолчал. А я вдруг начал задыхаться.

Не может быть! Не может быть! — эту фразу мой разум твердил, будто заговорённый.

-Вокруг избы видели следы водяников. Предполагаю, что кто-то их пропустил в Молотовку, и они...

-Кто пропустил? — прохрипел я.

-Не знаю, — тут Исаев сделал паузу и чуть погодя проговорил: — Нашим с тобой врагам стало известно об отношениях между тобой и Рутой.

-Каких отношениях? Я лишь.., — договорить не смог. Слова застряли в горле.

От понимания того, что, возможно, именно я повинен в смерти девчушки, которую приняли за мою... ладу... от понимания этого захотелось завыть, закричать, разнести весь мир вокруг.

О, Сарн! Что происходит? Как же так?

Нет... нет... Жуга врёт... Врёт же!

-Мне жаль, что так вышло... Это случилось, буквально через две недели после твоей отправки в Гравстейн к гибберлингам. Влад Стержнев пытался разобраться, но... но, как ты понимаешь...

Я аж зарычал от накатившей боли. Глаза снова запекли... Было нестерпимо больно...

Спокойно, Бор! Держись! Держись! Никто... Слышишь? Никто! Никто не увидит твоих слёз! Не увидит!

-Ты пойми, Бор, ведь кругом одни... предатели. Не на кого положиться. Возьми Чарушу... да и Фрола... Вот ты знаешь, кто тебе друг, кто враг? А? Скажи? Проведают про Заю, что она дорога тебе... Хорошо, я твоё письмо перехватил и уничтожил... Да тот же Избор ловушку подготовит, заманит... А уничтожил ты списки, или припрятал до поры до времени — это всё слова. Иверскому они до одного места. Такой как ты, Бор, должен быть свободным волком. Я, между прочим, сделал благо, рассказав ей о ваших с Рутой отношениях.

-Благо? Ещё одно слово и, клянусь Сарном, выпущу тебе кишки!

Мы замолчали. Жуга всё ещё тёр шею, глядя в пол. А меня всего трусило, как только представлю, что в постели Заи лежит этот Лютиков...

Поверила, что я бежал к другой... Как она могла? Да как же это? О, боги, что же вы делаете?

-Ты мужчина, — приторным голосом заговорил Жуга. — Умей держать удар.

Я не слушал его. Мозг жгла мысль, что меня предали. Все вокруг! Зая, Жуга... Бернар...

Проникнуться же мыслью, что я тоже, в некотором роде, предал свою жену (Законную жену! Заметьте!), разум был не в состоянии.

Ревность и обида застилали мне глаза. Лишь значительно позже я принял этот момент своей жизни, как наказание, за моё же предательство. Вот только Рута за него заплатила слишком высокую цену.