Койка равномерно покачивалась. Негромкое гудение перепонок навевали сладкий утренний сон, сквозь который назойливо прорывалось прерывистое верещание дудки квартирмейстера. "Все наверх!" — двенадцатый пост ходовой вахты, возле опорного шарнира третьей пары ходовых перепонок, в галерее правого борта. Алёша вскинулся, привычно нащупывая веревочные петли над раскачивающимся гамаком, чтобы, подтянувшись, ловко выбросить своё тело на палубный настил и, сломя голову, бежать на свой пост. Но — место колючей петли, пальцы скользнули по полированной латуни поручня, и сразу прояснилось — нет никакого гамака, а опорный шарнир третьей штирбортной пары маховый перепонки остался далеко, на учебном судне Кадетского Воздухоплавательного Корпуса "Вестник". Впрочем, на лайнере несомненно есть свой третий шарнир, и наверняка он тоже снится кому-то из экипажа...

Как устойчивы корпусные привычки! Будто м не три всего недели назад поднялся гардемарин Веденякин на первый в своей жизни боевой (ну ладно, учебный, но ведь когда-то и он был боевым!) корабль, для прохождения воздушной практики. И вот — будто он уже не первый год каждое утро просыпается он по боцманской дудке! И, сразу, не успев ещё продрать глаза, определяет, куда бежать: по такелажной тревоге, по пожарной, или по боевой.

Вибрация ходовых перепонок ощущалась в каюте вполне отчётливо. Ещё бы — вон они, рукой подать, за самым иллюминатором. Двухэтажная полупрозрачная этажерка невидимо глазу вибрировала, прогоняя порции сжатого воздуха между своими полотнищами, что, как известно, и создаёт тягу. Увы — перепонки перекрывали вид из иллюминатора, так что полюбоваться панорамой Туманной гавани, к которой приближался сейчас пассажирский лайнер "Династия", не удастся. Ну ничего, можно будет пойти на прогулочную галерею -тем более, иные пасажирки юны возрастом и до чрезвычайности миловидны. А пока — утренее солнце заливет каюту, игриво расцвечивая зеленый бархат и темное дерево — компания "Западные Пассажирские Воздушные Линии" не экономит на интерьерах. Отпуск! Целых четыре дня свободы!

Алёша сел на койке, мгновенно стряхнув с себя дремоту. Судя по всему, уже скоро девять — да, давненько ему не приходилось просыпаться так поздно. Виноват был, безусловно, вчерашний загул в столичном "Золотом облаке", устроенный товарищами по Корпусу по поводу окончания первого в их флотской карьере настоящего похода.

Позвольте, это что же — осталось меньше часа час до прибытия?

— Доброе утро, господин гардемарин! Как спалось?

Сосед по каюте видимо, уже давно встал и даже успел закончить утренний туалет. Попутчик казался года на несколько лет старше Алёши. Он сидел на койке, слегка откинувшись, что не скрывало высокого роста, хотя молодой человек и сутулился — обычное дело для студиозусов. Лацканы сюртука украшены золотыми "песочными часами" Имперского Технологического Училища, в просторечии — "технологички".

— Спасибо, мессир, давненько не случалось так хорошо выспаться. Мы ведь скоро пребываем? Уже давали колокол к завтраку?

Попутчик извлек из жилетного кармана серебряные часы, щелкнул крышкой. Механизм отозвался мелодичной фразой на инрийском. "Конечно, — вспомнил Алёша, — в "технологичке" это последний писк. И, наверное, не носит при себе никакого металла, кроме серебра..."

— Восемь сорок шесть. Прибытие через час пятнадцать, завтрак подадут через десять минут, господин гардемарин. Надо сказать, здешняя кухня выше всяких похвал....

Алёша мысленно выругался — он СОВЕРШЕННО не помнил имени учтивого магистра. Помнится, вчера, после посадки на лайнер, они обменялись парой любезностей.... кадет смутно припоминал, что попутчик кажется, сказал, что направляется в коммерческие доки Туманной Гавани... вроде, получил назначение после выпуска. Или у гражданских не бывает назначений? И все же — как он представился? Лемберг..? Шомберг..? Дмитрий Лемберг, кажется? Нет, так звали двоюродного брата Алёшиного сокурсника, молодого театрального обозревателя крупного столичного еженедельника, который вместе с кадетами гулял вчера в "Золотом Облаке". Вроде, что-то похожее.... фу, как неудобно получилось, никак не вспомнить! Ну да ладно, за завтраком можно ненавязчиво выяснить имя соседа — как будто ничего вовсе и не забывал. А то право же, невежливо, еще сочтет неучем...

Однако незнакомец вовремя пришел на помощь терпящему бедствие гардемарину:

— Простите, кажется, вчера я забыл представиться. Дмитрий Орестович Фламберг, магистр, выпускник Имперского Технологического. Меня семь лет учили строить ваши летающие игрушки. Вот, если позволите... — с этими словами маг протянул Алёше визитную карточку, отпечатанную по последней столичной моде на дорогом тисненом пергаменте. Кромка карточки неровная и будто обгорела — ну да, магистры обожают такие штучки.

— Гардемарин Его Императорского величества Воздухоплавательного Корпуса Алексей Веденякин, мессир! — на одном дыхании выпалил Алёша и с трудом удержал себя от порыва — вскочить и щелкнуть каблуками.

Правильно говорил наставник группы, лейтенант Чирков: "не знаешь, что делать — действуй по уставу". Хорош был бы он, навытяжку, в кальсонах и босиком. О, черт, магистр же назвал его гардемарином! Ну, положим, он мог увидеть нашивки на мундире... сейчас поймет, что собеседник глупейшим образом все забыл! Алёша внутренне скривился от неловкости.

— Рад знакомству, господин гардемарин. Приятно встретить... в определенном смысле коллегу. Вы ведь выпускаетесь по классу дирижаблей? — и он, слегка кивнув на висящий мундир.

На рукаве форменного кителя красовалась нашивка: сигара воздушного корабля на фоне имперского двуглавого орла и четыре витых шеврона — по числу курсов.

— Да, мессир Фламберг, только я на них летаю, а вы строите. Правда, до выпуска мне еще один курс. Кстати, вы, кажется, упоминали, что собираетесь работать на верфях "Западных линий"?

— Разве? Наверное, это по растерянности, господин гардемарин. Нет, меня ждёт место в службе наземного контроля. Они, знаете ли, вводят сейчас новую процедуру контроля состояния мета-газа, а это как раз тема моего диплома. — и магистр принялся подробно описывать свои будущие обязанности.

Алёша незаметно перевел дух. Кажется, пронесло — попутчик не заметил заминки. Или заметил? Магистр говорил учтиво и совершенно серьезно, но в уголках глаз вроде бы притаилось нечто такое... Как и большинство людей, обделенных соответствующими способностями, кадет относился к магристрам с опасливым недоверием. Однако тот оставался лицом сугубо гражданским, а честь мундира требовала, в любой обстановке, вести себя с гражданскими элегантно, непринужденно и с легким налетом высокомерия — как это и пристало блестящему офицеру-воздухоплавателю.

Так-то оно так, только вот демонстрировать непринужденность и высокомерие и уж тем более элегантность, щеголяя в одном, пусть и самом лучшем, батистовом белье, все же затруднительно...

Извинившись перед спутником, Алёша наскоро оделся (попутчик деликатно отвернулся, изобразив, что крайне заинтересован видом из иллюминатора) и протянул руку к бронзовой ручке звонка, чтобы вызвать стюарда и потребовать принести бриться. Не то что это было очень уж необходимо — усы и щетина у гардемариня Веденякина возмутительно не желали расти, но утреннее бритье входило в обязательный утренний ритуал офицера-воздухоплавателя, каковым Алёше очень хотелось выглядеть.

Расстегивая дорожный несессер (отличная сафьяновая кожа, серебряные уголки, двенадцать рублей в лучшей столичной галантерейной лавке!) юноша мельком, не нарочно как бы, бросил взгляд в квадратный иллюминатор — не пристало ему, будущему воздушному волку, таращиться на проплывающий внизу пейзаж, подобно гражданским пассажирам, впервые вступившим на палубу дирижабля. А посмотреть, признаться, весьма тянуло — по правому борту "Династии " раскинулась во всем великолепии Туманная Гавань, второй по величине город Империи и база ее гордости и опоры, Второго Воздушного флота. Сколько раз Алёша в самых смелых мечтах видел себя на мостике флагманского корабля, ведущим гордую эскадру над этим чудесным городом! Перепонка вот только мещает...

Хорошо различимый с высоты город имел довольно замысловатую планировку, мало чем напоминающую остальные города Империи. Старый Город расположился на узкой полоске сравнительно ровной земли между гаванью и охватывающей ее подковой, и невысокой цепочкой холмов — несколько хаотичный, террасами взбегающий от портовых причалов к подножию холмов, утопающий в фруктовых садах, способный кого угодно запутать в лабиринтах кривых улочек. Нависающие над Старым Городом холмы надежно прикрывали столицу Приморской провинции от дождевых облачных масс со стороны восточных джунглей. Отличная роза ветров, удобнейшая, просторная площадка — что еще нужно для постройки крупнейшего в Империи воздушного порта, предназначенного для приема небесных кораблей?

Новый Город уже вырастал в иллюминаторе — сразу за цепочкой холмов. Он был выстроен в строгой геометрической манере; правильная, линейная планировка казалось, говорила о том, что предназначен город для людей точных, строгих профессий: инженеров, воздухоплавателей, фабричных рабочих и техников, обслуживающих корабли на земле. От огромного поля воздушного порта жилые кварталы отделяла полоса промышленных предприятий — мастерские по сборке летательных аппаратов, коммерческие и военные доки, мета-газовые заводы. Ближе к Новому городу теснились пакгаузы коммерческого порта, а восточнее, милях в трех, громоздились снежно-белые ангары, катапульты и причальные мачты базы Второго Имперского Воздушного Флота. В Старый Город, к морю, через холмы, можно было попасть петляющим по склонам дорогам, а всего пять лет назад под холмами был прорыто два тоннеля, и добираться сразу стало куда быстрее. Сами же холмы превратились в Холмы — так теперь называли район, где, по преимуществу, обита городская знать и её краса и гордость — офицеры флота, и морского и воздушного. Здесь селились те, кто хотел наслаждаться свежим океанским бризом, изысканным обществом, верховыми прогулками и великолепными видами на океан и раскинувшиеся к востоку равнины.

— Вы читали уже? На верфях Туманной Гавани неспокойно?

Пока Алёша предавался размышлениям, попутчик удобно устроился на своём диванчике и теперь шуршал утренней газетой. Её печатали прямо здесь, на борту — одно из удивительных удобств, предоставляемых "Западными линиями" своим пассажирам.

— Трудовики мутят фабричных? — отозвался гардемарин. — Не понимаю, куда смотрят власти! Когда зимой случились беспорядки на столичной дистанции чугунки, довольно было бы и роты драгун, чтобы пресечь этот декаданс! Так нет же — две недели спорили, уговаривали, пока в городе чуть ли не пропали с прилавков мука и масло!

Политика не относилась к числу тем, рекомендованных для обсуждения между гардемаринами. Тем не менее, тревожные известия, о забастовках и митингах, которые устраивает Партия Труда, всё чаще появляющиеся в столичных газетах — и это, разумеется, не оставляет равнодушными будущих воздухоплавателей. Что уж говорить о "технологичке", издавна слывшей рассадником самого радикального либерализма.

Что ж, если вчерашний студент, а ныне сотрудник Службы наземного контроля воздушных сообщений Дмитрий Фламберг и причислял себя к сторонникам либеральной политики — он ни чем этого не проявил. Наоборот — отложил газету и принялся внимательно слушать Алёшины соображения, слегка улыбаясь, когда гардемарину случалось, разгорячившись, дважды повторить одно и то же.

-... вот я и говорю — эскадрон императорских драгун разогнал бы всю эту шваль нагайками да ножнами палашей, а потом служивые отправились бы в кабак и хорошенько отметили бы это событие! Что за мода, в самом деле — бунтовать, когда страна стоит на пороге войны!

— Но ведь тут пишут, что в беспорядках замешаны не только фабричные, но и студенты Университета — деликатно вставил Дмитрий. — А это, согласитесь, совсем другой коленкор. Их-то за что нагайками? Да и что толку? С образованными и культурными людьми надо обращаться культурно и почтительно, даже если власти и не разделяют их убеждений. Вы не находите?

Алёша пожал плечами. Не хотелось расстраивать попутчика возражениями. Университетские вообще странный народ — с их культом инри, стремлением применять Третью Силу во всех без исключения, областях жизни. Спору нет, без подобных устройств сейчас никуда, но... должны же быть какие-то границы! Одно дело — работать на благо Империи, и совсем другое — сутки напролёт просиживать с пульсирующей нашлёпкой на голове и пялиться в образы, возникающие на псевдоживой плёнке. Вроде, они видят там не просто расплывающиеся цветные кляксы, а отчётливые картиники, как на плёнках штабных тактических планшетов. Алёша не проверял — и особо не рвался. Хотя понимал, что рано или поздно придётся переступить этот порог — сейчас во Флоте без подобных устройств никуда...

— Ходят слухи, что осенние беспорядки как раз и начались в Имперском Университете. Даже сюда, в Туманную Гавань дотянулись — и втянули здешних студиозусов. Власти потом грозили хорошенько перетрясти университетские кампусы, да так и не собрались, а,по-моему — зря!

Магистр пожал плечами. На лице его слегка обозначилась скептическая усмешка. Алёша насторожился — нет ли в этом намёка на оскорбление? Имперский воздухоплавательный корпус известен консерватизмом не только в политике, но и крайне консервативным отношением в вопросах использования ТриЭс. И это парадокс — в конце концов, только благодаря ему и летают дирижабли и аппараты тяжелее воздуха, "крыланы". Студенты, особенно, университетские и "технологички", не устают напоминать об этом будущим воздухоплавателям, что издавна приводит к ссорам и дракам в разнообразных питейных заведениях. А порой даже к дуэлям; за год их случается не менее десятка. И, не к чести Корпуса, лишь половина поединков заканчивается в пользу будущих офицеров. У студиозусов мастерство фехтования издавна в большом почёте.

Алёша полностью разделял убеждения товарищей по Корпусу. Третье Взаимодействие, Третья Сила, в просторечии ТриЭс — это не игрушка для юных дарований, балующихся либеральной политикой. Хочешь приносить пользу Империи — трудись, а нет — извините!

А тут ещё эти болтуны в Думе, собрались обсуждать закон о свободном доступе к ТриЭс для обывателей... Вздор и форменное вредительство! Алёша так и заявил, когда закончил изучать колонку политических новостей.

Его собеседник поморщился. Ещё бы — больная тема; студенты и выпускники "технологички" без инрийских штучек и шагу не могут ступить. Как же — основной рабочий инструмент... вон, и у этого, если приглядеться, на лбу, скрытая чёлкой лиловая полоска, след от контактного слизня.

Алёшу невольно передёрнуло. Чтобы вот так, добровольно, водружать себе на голову эту липкую, зелёную гадость...

В дверь деликатно постучали, и гардемарин запнулся на полуслове. На пороге возник стюард.

Доброжелательная улыбка, (никакой лакейской угодливости, персонал "Западных линий" — это вам не половые из трактира!) наготове нагретые полотенца и серебряный тазик, полный белоснежной пены благоухающей хвоей.

123 ... 101112

↓ Содержание ↓