И целого мира мало.

И целого Мира мало.

Герои Меча и Магии.

На основе компьютерной игры

"Heroes of Might and Magic IV"

Часть I

— Скажи, сын мой. Ты хочешь быть королём?

— Да, отец мой.

— А каким королём ты хочешь быть?

— Лучшим.

Из диалога Кристофа I и Кристофа II, сына его.

— Боже мой, боже мой...

С таким причитанием ходил посреди ночи король Палаэдры, Кристоф II, по коридору своего замка.

Он ходил взад-вперёд, периодически бурча нечто вроде "А что, если?... Нет, нет..." ,или "Пятый раз, уже пятый! Можно сойти с ума...", "Всё будет хорошо... а может..."

Наконец, он решил присесть на лавку, что стояла перед дверью в конце коридора. Оттуда издавались приглушённые стоны и крики.

Кристоф постарался успокоиться, попытался ровнее дышать, начал утешать себя различными оптимистическими мыслями... однако ничего не помогало. Действительно, можно сойти с ума... Он схватился за голову и тихонько взвыл.

С другого конца коридора к королю приблизился его советник, как только смог очнуться ото сна. Он присел рядом со своим господином, как верный пёс.

— Ваше величество, спокойнее. Молю вас! Я понимаю, вы мужчина, и все мужчины волнуются перед этим. Но вы, как-никак, ещё и Грифонхарт, и вам стоило бы проявить большую выдержку, чем обычному...

Король воззрился на своего советника испепеляющим взглядом.

— Плевать я хотел на титулы. Моя жена рожает, Эрик, рожает уже в пятый раз! — он схватил его за плечи и начал яростно трясти, — Все прошлые разы младенец рождался мёртвым, Эрик, понимаешь, мёртвым!

Король выпустил советника и поник головой. С его глаз капали слёзы.

— Я держался, — продолжил он, — держался в первый раз. Держался во второй. Даже в третий, я сидел здесь, на этом самом месте, как статуя, с каменным лицом и держался! И только в четвёртый раз я позволил себе за многие годы пустить слезу! И вот, я здесь. Снова. Сейчас. И... и я не могу держаться, Эрик, я не могу!

Советник осторожно похлопал Грифонхарта по плечу.

— Тише, мой король, тише. В этот раз всё будет иначе, уверяю. Помните астролога? Он сказал, что звёзды благоволят младенцу.

— Ты же знаешь, я никогда не верил в звёзды и астрологов.

— Да, сир. Я знаю...

Король прервал его быстрым жестом руки.

— Тише! Ты слышишь?

Оба внимательно прислушались.

— Ничего, ваше величество, — ответил советник.

— Именно.

Тут дверь наконец открылась. Из-за неё выглянула повитуха, с улыбкой на лице, что невероятно обнадёжило Кристофа.

— Прошу, ваше величество.

Король буквально ворвался в заполненную полумраком комнату. Эрик остался ждать у входа, вглядываясь в помещение.

Грифонхарт вышел через пять минут. На его руках лежал небольшой свёрток, а лицо сияло от счастья.

— Живой. Мой сын... Мой первый сын... — прошептал король. По его лицу лились слёзы.

Советчик улыбнулся. Повитуха утёрла свои слёзы платком.

— Вы уже знаете, каким именем его наречёте, сир? — спросил Эрик.

— Ричард, — ответил Кристоф и его слова были полны гордости, — Мой сын. Ричард первый.

В это же время в лесу, в маленьком, далёком от цивилизации домике, происходила другая драма.

— Ты, чёртова дрянь!

— Старый хрыч! Зачем я вышла замуж за такого ублюдка?! Отдай мне его, отдай!

Такая ругань доносилась из этого домика. В нём жил дровосек и его жена, оба в возрасте сорока с лишним лет. И у них тоже впервые родился сын.

— Дура! Я еле прокармливаю тебя, а этого мелкого сучёныша я и подавно не смогу накормить.

— Я могу кормить его грудью!

— А потом? Он подрастёт, и начнёт жрать, и жрать, и жрать, как свинья, вот тогда посмотрю, что ты скажешь! Лучше сейчас,

— Может, ты и меня выкинешь на улицу, раз тебе так трудно меня "прокармливать"?! — кричала бедная мать, загораживая собой дверь.

Одним сильным ударом руки дровосек оттолкнул её.

— Может быть! — бросил ей вслед муж, унося на руках собственное дитя.

— Очень может быть, — пробурчал он уже за дверью.

Шёл снег. Нет, он не просто шёл, он валил, да так, что будь сейчас даже светло, всё равно ничего не было бы видно. С факелом в руке и с кричащим ребёнком шёл впотьмах дровосек. Холод пробирал до костей, а ели, растущие в лесу, кололи его своими ветвями. Он прошёл не больше двухсот метров, но его куртка уже была разодрана так, будто её драли не иголки, а когти волков.

И, к несчастью для дровосека, перспектива встречи с этими зверями становилась всё более ужасающей. Вот уже слышится их вой, раздающийся будто из самой преисподней. Дровосек ускорил свой шаг. Снег залепил ему глаза, но он всё шёл, сквозь пургу, дальше в лес. Через час он дошёл до лесной поляны. Замерзший, уставший, и дрожащий то ли от холода, то ли от страха он бросил своего сына посреди поляны, услышавши впереди волчий рык.

— Мелкий сучёныш, я не хочу из-за тебя подыхать!

С этими словами он бросился наутёк к дому. А мальчик всё кричал, кричал так, что сквозь пургу можно было услышать его вопли. Но голос его всё больше и больше наполнялся хрипотой.

И вот, теперь едва слышен лишь хрип...

Дровосек уже почти добежал до своего дома. Стоило ему открыть дверь, как его горло пронзил его же топор. А затем ещё раз. И ещё. И теперь голова дровосека валяется на полу, а рядом рыдает бывшая его жена...

К свёртку, валявшемуся посреди леса, подошли волки. Они рыскали вокруг него, принюхивались, но ещё не бросались. Тут раздался властный, ровный голос.

— Кыш.

Все волки разом разбежались по сторонам. К едва живому тельцу подошла некая фигура.

— Мелкий сучёныш, значит? Хм.

Фигура наклонилась и подобрала свёрток, закутав в плащ.

И тут же растворилась, уходя вглубь леса.

На следующий день, после рождения маленького Ричарда, о наследнике престола знало уже пол королевства. "У короля сын, у короля родился сын!" Имя младенца было на устах и у простых горожан и у лордов и рыцарей. Чуть ли не каждый был этому рад — ведь у трона Палаэдры появился наследник! Уже многие думали, что король так и останется бездетным, оставив страну без преемника, обрекая её на смуту. Но случилось, чего уже и не ждали.

На маленького Ричарда были возложены большие надежды. Многих свершений ожидали от него: кто-то хороших, кто-то — плохих. А некоторые и вовсе не были рады его рождению, таких людей было мало.

Однако все ожидали от него великих деяний.

Во дворце же шли приготовления к наречению младенца.

— Как лорд Берек не приедет? Война с соседом, говорите? Пусть знает: если они с сэром Родригесом не явятся ко двору, лояльности со стороны нынешнего и будущего короля им не видать. Посол из Великого Аркана не приедет? Какая жалость, я просто рыдаю, скажите, что мы и не ждали! У нас закончились креветки? С ума сойти, какой ужас, я немедленно доложу об этом королю! Нет, вы не поняли, это был сарказм! Не беспокойте меня всякими пустяками! Всё, всё, разойдитесь, по очереди, все по очереди!

Советник Грифонхарта Эрик фон Вилл пытался разобраться со всеми неожиданно нагрянувшими проблемами. Безуспешно, конечно же. Его худощавая фигура маячила по всему дворцу, спасаясь от глупых и не имеющих никакого смысла вопросов. Он выбивался из сил, пытаясь решить действительно важные проблемы, но этому мешали те самые бессмысленные вопросы, хотя ими и многим другим занималась армия герольдов и слуг, отсылавшая приглашения во все близлежащие замки, развешивая по дворцу флаги, усердно чистящая полы, готовя еду, и занимаясь прочей грязной работой.

Ах, да. Есть ещё мажордом. Не стоит забывать про мажордома.

Через десять минут Эрик уже кричал:

— Кто-нибудь, спасите меня, спасите! Седрик, мальчик мой, — кликнул он своего помощника — разберись со всем этим!

— Но, сэр, мне ведь было велено...

— Никаких "но", за работу, за работу! Да отстаньте же от меня со своими креветками!

Еле выбравшись из толпы недовольных купцов, гонцов, герольдов, мелких лордов и прочих навязчивых персон, советник крикнул:

— Все вопросы к Седрику, мажордому, вот тот парень в нелепом красном костюме!

После он поспешил скрыться, оставив бедного Седрика на растерзание толпы.

Тем временем, король был далёк от суеты, царящей во дворце. Он сидел возле люльки с младенцем, своим сыном, а рядом сидела его жена, любимая Равенна.

— Дорогая, — сказал Кристоф супруге — тебе следует поспать. У тебя была тяжёлая ночь.

— Я и так спала до полудня. Не беспокойся за меня. Дай мне посмотреть на нашего сына.

— Да... наш сын. Мой и твой, — говорил король, будто бросая слова в пустоту, улыбаясь, — Мой сын. Первый сын.

Королева обняла своего мужа.

— Какой бардак сейчас в замке.

— О, да. Эрик наверно уже с ног сбился.

— Думаю, такая суета была и при твоём наречении.

— Нет. Тогда всё было иначе. Сейчас... сейчас у трона наконец появился наследник.

Равенна посмотрела в глаза Кристофу.

— Скажи, кто он для тебя? В первую очередь? Сын, или наследник?

Тот улыбнулся.

— Он мой сын, дорогая. В первую очередь. Первый и самый дорогой.

Он заключил свою жену в объятия.

— Ричард мой сын. И только...

Неожиданно раздался стук в дверь, и из-за неё показалась голова Эрика.

— Ваше величество, я... Оу. Я не во время, да?

— Тише, ребёнок спит, — ответил Кристоф. Он поцеловал свою жену и сказал:

— Дела зовут, дорогая. Я скоро вернусь.

А после осторожно поцеловал в лоб своего сына.

— Спи спокойно, дитя моё.

— Ох, как трогательно, сир, я даже прослезился, — сказал Эрик, будучи вместе с королём уже за дверью

— Не язви. Помни — ты мне не только друг, но ещё и советник и слуга.

— Прошу прощение, ваше величество, я забылся. Однако будь я вам только слугой, вы бы давно уже казнили меня за подобные шутки.

— Мы с тобой давно договорились на этот счёт. А шутками назвать это будет большим комплиментом. Итак, что случилось?

— У нас кончились креветки.

— Что?

— А, это так. Очередная шутка, сир. Ха-ха.

— Эм...

— Вообще, ваше величество, — как ни в чём ни бывало продолжил советник, — я бы хотел попросить вас отложить наречение, хотя бы на неделю.

— Зачем?

— Ну... ребёнку нет ещё и дня! А его будут окунать в ледяную воду. Вы же знаете, как это небезопасно.

— А. Ясно. Что же, ты можешь переложить все дела на Седрика.

— Вы сама проницательность, сир...

— Неужели всё так плохо? Я помню, как ты организовывал мою коронацию. Тебе хватило дня.

— Тогда все уже были к этому готовы, половина лордов собралась во дворце, а сейчас... это очень непредвиденное событие!

— У моей жены раздулся живот ещё давно.

— Ну... сир, вы же знаете, чем окончились... прошлые разы.

Король глубоко вздохнул.

— Не напоминай, Эрик... давай лучше пройдёмся? Может, я помогу тебе с делами.

— Как великодушно с вашей стороны, сир, снизойти до нас, простых смертных!

— Не язви.

— Молчу, молчу.

Они направились, болтая о своём, к тронному залу, где толпа рабочих пыталась привести в порядок старые предметы антуража, статуи, витражи на окнах, флаги на стенах и прочее. Также по залу путешествовали группки знати, парами, словно голуби. Одни переговаривались друг с другом шёпотом, другие чуть ли не во весь голос смеялись. Как только в зал вошёл король, слуги поклонились ему чуть ли не до пола, со словами " Ваше величество!". Знать же обделила своего короля скромными кивками.

— А помнишь, Эрик, как здесь приветствовали моего отца? — спросил Кристоф.

— О, как же не помнить! — советник отсалютовал и изобразил гримасу — " Слава Королю! Долгой жизни ему!"

— Ха, да, именно так всё и было. С ума сойти! Как король много значил в те времена.

— Поверьте, сир, сейчас он значит не меньше.

— О, нет, мы уже начали уходить от эпохи абсолютной монархии. Вспомни, что произошло буквально несколько минут назад — ты ворвался в опочивальню самой королевы!

— Я постучался.

— Не важно. За такое мой отец казнил бы тебя.

— Слава богу, вы не такой, как ваш отец. Не хочется расставаться с головой.

— Да. Я лучший.

Эрик с Кристофом так увлеклись разговором, что не заметили приближающегося сэра Генриха.

— Кого я вижу! — он нелепо подпрыгнул в реверансе, — ваше величество.

— Не стоит делать этого в доспехах, друг мой.

— Я же должен показать своё почтение государю! А это кто у нас? Малыш Эри, какая встреча!

— Ох... здравствуй, Генри.

— Давно тебя не видел, приятель! Ей, да у тебя пуговица упала!

— Боже, только не опять...

— Не опять, а снова, Эрик, — утешил его король, улыбаясь.

Советник молящим взглядом воззрился на своего господина, но непреклонная его улыбка говорила сама за себя.

— Боги...

— Ну же, Эри, посмотри, она прямо у тебя под ногами! — всё настаивал на своём Генри.

Эрик вздохнул, и опустил свою голову, приглядываясь к полу. Пуговицы, естественно, не увидел, зато успел увидеть руку сэра Генри в кованой перчатке перед ударом.

Советник схватился за свой нос и застонал. Его приятели же лишь рассмеялись.

— Как же я рад тебя видеть, Эри! — хохоча воскликнул Генрих.

— Я тебя тоже, Генри... — ответил тот — О, боги, мой нос... черт...

— В какой раз я уже разыгрываю его, а смешно как в первый раз!

— А мне-то как смешно, Генри... я вас покину, друзья, — бросил Эрик, уходя из зала, — кто-нибудь, вправьте мне нос!

— Ты прибыл сюда с границы? — спросил Кристоф рыцаря, будучи уже в стороне от остальной знати.

— Да, далеко пришлось скакать. Но как я мог пропустить такое событие! В нашем штате пополнение! Ричард I, как звучит! Молодец, хорошее имя выбрал.

— Генри, я же знаю, что с границы до этого дворца почти неделя пути.

— Ну, так твоя жена забеременела уже давно...

— Никто не ждал живого ребёнка. А ты, выходит, ждал?

— Я всегда был оптимистом, ты же знаешь.

— Знаю. И верю, что ты ждал живого ребёнка. Но, тем не менее, с границы ты не приезжал к рождению ни одно моего ребёнка. И я знаю, почему. Потому что до границы за день письма и гонцы не доходят.

— Кристоф...

— Генри, что случилось?

— Слушай, давай не сейчас? У тебя родился сын! Принц и наследник престола! Радуйся, Крис, радуйся, не надо омрачать себя государственными делами.

— Это моя обязанность и мой долг.

— Если ты так настаиваешь, я могу рассказать это Эри. Но не тебе и не сегодня. Всё, хватит, на большее я не пойду.

Король смотрел на своего рыцаря удивлёнными глазами. На его лице начала расти улыбка.

— Знаешь, Генри, если бы кто-нибудь другой говорил так со мной, я бы бросил его в темницу.

Оба рассмеялись и по-дружески обняли друг друга.

У подножия гор, вдали о людской суеты стоял один дом. Ничем, на первый взгляд, не примечательный: деревянный, потрёпанный непогодой, с высокой каминной трубой и маленькими окнами. Не слишком маленький, не слишком большой, не слишком новый, не слишком старый. В общем, самый обычный дом. Снаружи.