ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава 1. Дубль 1. Трэго
Пролог или от автора
Глава 1. Дубль 2. Трэго
Глава 2. Макс
Глава 3. Трэго
Глава 4. Макс
Глава 5. Трэго
Глава 6. Макс
Глава 7. Трэго
Глава 8. Макс
Интерлюдия 1. Коллеги
Глава 9. Трэго
Глава 10. Макс
Интерлюдия 2. Трэго
Глава 11. Макс
Интерлюдия 3. Трэго
Глава 12. Макс
Интерлюдия 4. Трэго
Глава 13. Макс
Интерлюдия 5. Трэго
Глава 14. Макс
Интерлюдия 6. Коллеги
Интерлюдия 7. Керт
Глава 15. Трэго
Интерлюдия 8. Макс
Глава 16. Трэго
Интерлюдия 9. Департ Таклам
Глава 17. Трэго
Интерлюдия 10. Макс
Глава 18. Трэго
Интерлюдия 11. Департ Таклам
Глава 19. Трэго
Интерлюдия 12. Департ Таклам
Эпилог
Глава 1. Дубль 1. Трэго
— Ребят, вы совершаете ошибку. Это не посох!
Так, приосанимся и сменим тембр.
— Вернее, посох, но не пастуший.
А теперь добавим важности, чувство собственного достоинства и еще величие, но не переборщить.
— Я — волшебник! — возопил я. Чтобы никто не заметил предательского отчаяния в голосе, надо придать ему ноты угрозы. Ждем, что выйдет.
Окружившие меня гойлуры, снедаемые жаждой расправиться со мной, сочли актерскую игру неубедительной, и слова остались втуне.
— Ага, волшебник, как же! Не, Холяф, ты слыхал? — сквозь полусмех-полулай спросил товарища здоровый косматый детина. Ты посмотри, они еще и подзуживают! Поигрывая метательным топором, шутник то перекидывал его из лапы в лапу, то подбрасывал, будто взвешивая.
Шесть толстых коротких пальцев. Две фаланги... И как этим болванам хватает ловкости? Неоднократно познавшие плоть и кровь жертв темные когти в своей опасности запросто могут поспорить с острым лезвием или наконечником алебарды. Прошла не одна сотня лет, а гойлуры все тщатся приобщиться к мечам, секирам ну или хотя бы дубинам, дабы показать свое умение владеть оружием. Вот и сейчас передо мной развернулась нелепая сцена, точно импровизированный спектакль бродячих актеров-новичков. Такое же смешное и несуразное зрелище, вот только густые гривы и длинные, толстые как у лошади хвосты, а также копыта на задних лапах — отнюдь не качественно изготовленные атрибуты уважающего себя и зрителей артиста, а ощерившиеся волчьи морды нисколько не маски. Декорации есть, сюжет, вроде как, тоже, актеры, пусть и нелепые, но на месте, однако в моем случае выступление грозит закончиться смертью театрала. А поскольку я выступаю единственным зрителем — стадо коров в расчет не беру, — то ситуация вынуждает что-то придумывать, иначе меня схарчат и не подавятся.
— Хы-хы-хы, слыхал-слыхал! Пареньку помечтать захотелось да на подвиги потянуло средь бела дня! — вторил первому тот, кого назвали Холяфом. В отличие от сородичей его шерсть не синяя, как бывает зачастую, а скорее близкая к смеси фиолетового и иссиня-черного. Опыт монстрологов показал: гойлуры такого цвета заметно опаснее и агрессивнее обыкновенных. Четыре из пяти случаев аргументируют это генетическим сбоем в пользу особи, один — приступом дальтонизма, вызванным стрессовой ситуацией со стороны жертвы.
Перепутал ли я цвета или нет, какая разница? Повлияет ли это на торчащие из пасти Холяфа клыки, желтые — или не желтые? — у основания? Все равно ведь с них продолжит стекать слюна, брызги которой с каждым выдохом разлетаются во все стороны.
Некоторые из коров соизволили обратить на нас внимание и что-то промычать. Посочувствовали? Подбодрили? Может, пожелали быстрой смерти без мучений?
— Да хватит вам трещать уже, клык мне в зад! Мы его убивать собрались или как? — нетерпеливо воскликнул самый агрессивный из шайки. Его хвост резко дергается из стороны в сторону, а глаза пылают недобрым огнем и при беглом взгляде на них грозятся спалить роговицу, а заодно и ее хозяина. Это могло бы стать основным аргументом в пользу излишней пылкости гойлура, если бы не постоянные тычки кончиком копья с явным желанием проткнуть меня насквозь. Все-таки этот довод будет поувесистее неистового взгляда. Временами острое жало впивается мне в бок, пусть и не сильно, но ощутимо для того, чтобы почувствовать себя нанизанной на вертел тушей, чье мясо периодически проверяют на готовность...к оглавлению
Пролог или от автора
Нет, конечно же так не пойдет. И все это прекрасно понимают. Если вы не морж, то встаньте под душ и включите ледяную воду. Полученный эффект передаст вам впечатление от подобного начала.
Согласен, на первую страницу книги легли не самые лучшие предложения. Позволю несколько строк пояснения. Не могу же я назвать нижеизложенное оправданием: как-никак, а все ж таки задумка.
Автор достаточно хорошо осведомлен в области написания книг и не подряжался сотворить что-то, не выяснив всей подноготной. В конце концов, не надо же быть поваром, чтобы оценить вкус блюда. Перечитав не одну сотню, он — автор, не повар, — как и большинство читателей, знаком с их негласно регламентированной структурой, одной из важнейшей частей которой является пролог. Однако автор просит прощения перед читателями и кается: в данном разделе он не располагает чем-то хоть сколько-нибудь важным, достойным для донесения на первой же странице. Увы, но открытая вами книга не может начаться с пророчества, несомненно древнего и зловещего, в силу того что его никто не захотел придумывать; а те, что имелись ранее, не сбылись, посему им вряд ли кто-то поверит. Не может она начаться и с хитросплетений, тайного диалога загадочных и величественных персон, чья личина обязательно откроется в конце произведения... Потому что еще не настал тот час, а они даже и не подозревают, что будут великими и вообще вовлеченными в книгу. Оставим их в покое до поры до времени...
Тем не менее, если уважаемый читатель испытывает дискомфорт или негодование, автор предлагает обмен: он вписывает пролог, чтобы не нарушать идеалистических представлений о составе книги, а вы, дорогие читатели, прочтете ее содержимое. Равнозначный ли обмен? Что ж, решать вам. Тем, кто ожидает важных событий, на чьи плечи возложена ответственная миссия — дать зачин всему циклу, — я любезно не рекомендую перелистывать целую кавалькаду страниц вплоть до ключевой главы, где, по секрету, и происходит переломный момент. Не пренебрегите интерлюдиями, ведь они будут периодически перебивать повествование. Редко, но будут, так что лучше привыкать к ним с самого начала. Вреда от них ноль, зато пользы — ого-го. Честно. Это я вам обещаю.
Но если же вы обладаете изрядным запасом терпения или вам интересны новые миры со всей начинкой, будь то уникальные звери, деревья и географические сумасшествия, то можете смело переворачивать страницу, а автор обещает вступить более прозаично.Пожалуй, приступим...к оглавлению
Глава 1. Дубль 2. Трэго
Ферленг. Один из множества миров, подвешенных на Нити Реальности. Крохотная бусинка, часть Украшения. Обязательно с большой буквы, а то Мастер обидится и ниспошлет на мир всяческие напасти и недуги. Ведь мир не один, их множество! И не может быть по-другому. Где-то по соседству расположены такие же миры-бусинки, а Нить стремится дальше, а там, в туманных и безграничных просторах, на нее нанизано еще и еще... Целый набор, десяток Ферленгов, с другими названиями и формами...
Можно обсудить куда более правдоподобную форму плоского Ферленга, с имеющимися Верхним и Нижним Полумириями или подискутировать на предмет точного местоположения Преломляющей Грани и последствия Перехода (опять-таки имена существительные и не только пишутся чинно и важно, ибо дело действительно колоссальное и заслуживает хотя бы заглавной буквы).
Но это лишь по преданиям особо романтичных теологов, вот они пускай и замахиваются на такие масштабы (к слову, совершенно недоказанные). Зато подтверждено, что где-то там, вдали от кипящей жизни восточного королевства Ольгенферк, если двигаться на север из столицы, Энкс-Немаро, в направлении Академии Танцующей Зиалы, лежат янтарные покрывала равнин, которые могут похвастаться округлыми валунами и острыми каменными глыбами всевозможных размеров, укрытых, словно махровым полотенцем, мягким мхом. Солнечные блики запутываются в нем и выкрашивают местность в приятный золотистый цвет. Он не бьет по глазам, как отблески светила в воде или те же солнечные зайчики, скорее это сравнимо с лучезарной улыбкой верного друга — подбадривает и дает силы. Легкое покрывало укутывает камни и расстилается на все позволенное ему расстояние. Идти по таким равнинам приятно, походка получается упругой и чуть подпрыгивающей. Многим заядлым путешественникам до сих пор не удается избавиться от мысли, что идешь по спине живого существа. Достаточно всего лишь сделать несколько шагов, и ты уменьшаешься до размеров блохи, бесстыдно шебурщащейся в ворсе неведомого зверя...
На смену золотым заплатам мало-помалу приходят густые зеленые долины, пестреющие самыми разнообразными оттенками летних цветов, приютивших шмелей и бабочек, кузнечиков и светлячков, многокрасочных перевертышей и нелепых пузырников; с бурливыми ручейками и озорными речушками; с одиноко растущими деревьями — настоящими гигантами, живыми оазисами в сочной травяной пустыне.
Постепенно долины начинают прорастать кустарниками, с каждым сотым шагом все более стойкими, рослыми и частыми, а затем путник встречается лицом к лицу с могучим лесом, полным своей жизни, проходящей под чутким присмотром лесного духа. С высоты птичьего полета рядом с владением эзонеса [Эзонес — лесной дух] можно заметить притулившийся осколок зеркала — это местное озеро, куда любят приходить купаться детвора и молодежь. Они готовы покинуть небольшое селение в двух часах ходьбы от него, чтобы проделать неблизкий путь и окунуться в чистейшую воду чуть прохладнее парного молока. Лес растянулся на много-много шагов, а чтобы пройти его насквозь, придется запастись едой и терпением, ибо путешествие протяженностью в пять, а то и больше дней обеспечено. Но советовать это можно только злейшему врагу; исстари деревья с северной части леса больше не захватывают новые территории, словно наткнувшись на невидимую преграду. Так оно и есть — таинственная и неизъяснимая область, прозванная Секретами Сиолирия, разделяет Академию Танцующей Зиалы и густой лесной массив. Сейчас же, около вотчины эзонеса, пасутся коровы; одни шумно пьют воду, другие месят грязное глиняное дно, иные с хрустом жуют траву. Где-то в тени леса спит пастух, посчитавший своим долгом отдохнуть от знойного солнца и настырно жужжащих мух. Коровам идти некуда, от озера не отойдут, так почему бы не вздремнуть?
И надо же было посреди всего этого пасторального великолепия очутиться мне, образчику нелепости и эталону верхоглядства, вляпавшемуся в очередную дрязгу. Я окружен пятеркой отвратных гойлуров, мерзких и слабоумных волколошадей. Меня застали врасплох, когда я медитировал — зиала была на нуле. И пока частицы магии просачивались в тело, чтобы напитать его царившей повсюду энергией, эти безнравственные существа взяли меня в кольцо и самым хамским образом вырвали из состояния транса, отчего я не только не смог пополнить запасы и возвести защиту, но и растерял последние крохи. Из вооружения в арсенале остался посох, сохранившийся еще со времен преодоления топких болот. Ну куда соваться в непролазные хляби без чего-нибудь длинного? Это же равносильно смерти! А виновник торжества так и продолжил странствовать со мной, и мы, надо сказать, свыклись друг с другом. Приходится отдуваться. А что такое тощий человек, в жизни не бравший ничего тяжелее полного издания учебника истории? Опущу факт, что оно в пару раз тяжелее моего посоха — все-таки здесь важно сравнение, а не честность. Посему разницы нет, стой я с какой-то там палкой или тем же учебником. Неизвестно еще, что было бы эффективнее... [Автор собирался по новой написать то, что уже имеется в неудачном начале, но во избежание повторов и скуки он решил ограничиться сноской (повторяться некогда — впереди масса интересного).]
Сердце судорожно колотится и успокаиваться явно не собирается. Боюсь, что вовсе не от страха — адреналин окатил меня волной и забрал к себе подобно тому, как омывающий берег прилив забирает в свое царство всяческих морских ползунов, камни, оставленные растяпами вещи, драгоценности и прочее. Начинает одолевать паника. Ситуация выбрала не лучшее для меня развитие событий. Естественно, требуется что-то решить, желательно в срочном порядке, но много ли людей могут похвастаться адекватностью и трезвостью ума в похожих на сложившуюся ситуациях?
— Тихо!!! Эй, морды! — пусть и не самое лучшее решение, зато удалось привлечь их внимание. Теперь импровизируем. — Я что-то одного не могу понять — почему вы окружили волшебника и не страшитесь его гнева? А вдруг вы сейчас превратитесь в балибанов, а? Как вам понравится жить в тропических лесах Нижнего Полумирия и питаться смрадным воздухом, испускаемым геосами?
Посулы действия не возымели. Чуть ли не отчаявшись, я, теряя и без того куцую уверенность, с надеждой в голосе спросил:
— Неужели вам совсем не страшно?
Угрозы рассыпались осколками, разбившись о недоуменные морды гойлуров. Столкнуться с жертвой, чьи предложения раза в три длиннее самой великой мысли умнейшего из расы волколошадей, не входило в их планы. Я чудом скрыл оторопь, рвавшуюся выдать мое удивление.
Опять одна из коров протяжно промычала. Соболезнует моей неудачи?
Каким образом выпутаться из ситуации? Заболтать супостатов? Или придерживаться изначального замысла и постараться запугать врагов на сей раз более эффективным способом? Нет, ну посмотрите на них — проще заставить немого говорить, чем внушить им что-то сродни ужасу! Какая в данный момент разница, что я волшебник? Не могущественный, но подающий надежды. Конечно, с новым биением пульса их фундамент медленно трескается и грозится вот-вот обратиться в пыль, но я еще держусь! Да, я не обладаю той силой, что представляется людям при слове "волшебник", однако зачем жить, если некуда стремиться?
Самое обидное, что зиала вот она, рядышком, а воспользоваться ей нельзя — все одно что черпать воду вилкой в надежде утолить жажду. И ничуть не хочется сознаваться себе, что случившемуся самое место в Академии, где-нибудь на первом курсе, но никак не в последние минуты жизни! Я могу выступать наглядным примером для шкодливых студентов, не следящих или пренебрегающих запасом зиалы и ее своевременным пополнением. С начальных лекций магов учат подсознательно контролировать уровень магического резервуара — зиалиса. Я же показываю последствия прогула первых пар, ни разу не пропустив занятия. Парадокс.
Они сужают круг! Наверное, я плохой актер — страха или опаски в глазах гойлуров заметить не удалось. Они перестали рычать и бросаться угрозами. Чувство собственной значимости возликовало — да, испугались! Через секунду они сложат оружие к полам моей мантии-плаща и почтенно склонят безобразные головы. Нет, скорее со скулежом бросятся врассыпную. Полет фантазии велик, обширен и безмерен; можно хоть сколько стоять и кормить себя красивейшими и вожделенными эпизодами собственного производства, если бы не смертельно опасная близость с жаждущими легкой расправы существами.
