Черно-белый -1

Черно-белый мир — 1 Серый

Аннотация

Этот мир совсем не похож на тот, в котором мы живем. В то же время он реален. Мир, застывший между прошлым и будущим, где сосуществуют технологии и взгляды Средневековья, мир, где есть электричество, но единственным оружием является сталь, мир высоких взглядов, где все решается силой. Мир, где вера сильнее голоса рассудка, а страх — лучшая защита. Мир, поделенный на две части: серый — существующий при свете дня, и черный — наступающий после захода солнца.

Пролог

Семь человек, крыша шагов в тридцать длиной и приблизительно десять в ширину. Отсюда до земли семнадцать этажей. Семнадцать этажей свободного падения, прежде чем твое тело разобьется об асфальт. Малго — главный в этой группе, и именно его пятеро мейстров два с половиной часа загоняли девушку. Малго шагнул вперед, и тьма сгладила его шаги. Именно она позволяет мейстрам двигаться бесшумно, поэтому они выходят на охоту только ночью.

Главарь шагнул вперед, и остальные последовали за ним. Каждый их шаг заставлял добычу отступать назад, приближаясь к обрыву. Девочка, стоящая перед ним, не старше тринадцати на вид. Хрупкая и невысокая, с растрепанными грязными волосами, в пыльной одежде. Сейчас она была просто испуганным и беззащитным ребенком. Малго покачал головой, не стоит думать так, ведь именно она целый вечер петляла по городу, запутывая следы, именно из-за нее погиб Кевин. Она такая же как и остальные, носящие черный. Действительно, вся ее одежда была черного цвета от куртки до носков ботинок, а в левой руке она сжимала короткий кинжал, отбивающий свет фонарей.

С этой крыши у нее есть только один путь — вниз. У нее все же остается выбор: по лестнице или в обрыв. Малго усмехнулся, довольный собой. Такие молодые всегда сдаются, рано или поздно. Просто эта поздно, вот и все. Он подошел еще ближе, обе ее ноги уже стояли на парапете, теперь охотника и жертву разделяло не более трех шагов. Инстинктивно пытаясь отстраниться от него, она сделала шаг назад, но ее нога повисла над пропастью. Кожа бледная, как мел, темные глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. Он мог представить, с какой скоростью бился ее пульс по тому, как пульсировала жилка на тонкой шее. Сегодняшняя ночь станет его триумфом. Последнее время мейстрам не везло. Носящих осталось всего несколько сотен тысяч, и они очень хорошо умели скрываться: самые острожные, самые лучшие, самые умные. Раньше было гораздо проще — стоило выйти на улицы после наступления сумерек и в каждой подворотне можно было заметить двух-трех людей, одетых в черное. Но эти времена уже давно прошли. Мастер будет рад, когда сегодня они приведут ее. Ему даже будет все равно, жива ли она. Но лучше все же привести живой, так дадут больше.

— Тебе не уйти, девочка, — проговорил он так мягко, как только мог. К несчастью его голос всегда звучал хрипло из-за поврежденных голосовых связок. — Попалась.

Девчушка испуганно ахнула, руки, сжимающие кинжал, тряслись, как при лихорадке. Малго упивался ее страхом, как вкусом дорого вина. Еще больше его опьянял вкус будущей победы. Последние трое, которых он преследовал, покончили с собой, только бы не попасть к ним в руки. Теперь все будет иначе. Двое из его мейстров незаметно заходили с боков, чтобы схватить девчонку до того, как она решится на какой-то глупый поступок.

— Скажи нам, с кем ты пришла, и мы разрешим тебе уйти. Нам нужны взрослые, а не глупые дети, — конечно же это была ложь, и они оба об этом знали. Ей позволят уйти только в наручниках. Но отчаяние иногда заставляет поверить во что угодно.

Она покачала головой, упрямо сжав челюсти.

— Помни, это твой последний шанс, — Малго удивлялся сам себе. Обычно для него настоящим мучением было произнести даже несколько слов. И не только из-за того, что обожженный язык постоянно болел, но и потому, что ему было невыносимо слушать звучание собственного голоса.

Хватит, сказал он сам себе.

— Схватить ее!

Сразу трое мейстров бросились вперед. Девочка перехватила нож и бросила его. Послышался стон, а несколько мгновений спустя один из мейстров с криком извлек его из собственного глаза. Недурный бросок для перепуганного ребенка. Малго сам шагнул вперед, чтобы схватить ее. Девушка смотрела прямо на него. На несколько секунд ее

взгляд задержался на шраме, пересекающем правую половину его лица, затем скользнул

по татуировке на другой щеке — знаку командира. В свои тридцать шесть Малго достиг не

так уж и много. Он был капитаном 3 ранга, это значило, что он был носителем трех

знаков. У мастера их города было семь знаков, а у верховного командующего — десять.

Три это мало. Он безошибочно различал презрение в ее взгляде, а затем и в усмешке,

скользнувшей по ее губам. Затем она медленно, почти лениво, сделал шаг назад, разведя

руки в разные стороны, и оторвалась от крыши.

Как легко она двигалась. Как естественны были ее движения. На один безумный миг

Малго поверил, что ей удастся сбежать, оставив их не с чем.

Мейстры подбежали к краю крыши, но было уже слишком поздно. Еще несколько

секунд они наблюдали за ее падением, а затем послышался хлюпающий звук, когда тело

ударилось о землю. После падения с такой высоты, от нее почти ничего не осталось.

Теперь им ничего не получить.

До этой секунды Малго был уверен, что это они загнали ее на край крыши. Но тогда

почему он чувствовал себя побежденным? Торис

Старина Торис работал в морге с тех пор, как ему исполнилось восемь, помогая отцу соблюдать здесь чистоту. В этом году, когда ему перевалило за шестой десяток, мастер

предложил судмедэксперту оставить службу, но Торис наотрез отказался, так как не

представлял себя без работы. Все здесь за долгие годы успело стать для него родным:

светло-серые стены и пол на два оттенка темнее, яркий искусственный свет ламп,

операционный стол, и висящие на стенах инструменты (особенно он гордился своей

коллекцией пил). Он не мог жить без запаха дезинфицирующего средства, витающего в

воздухе, и сладковатого запаха разложения, везде следующего за ним, как верная собака.

Тело, лежащее перед ним на операционном столе, было накрыто светло-серой тканью. Сделав глубокий вдох, он слегка поддернул за края ткани, обнажая останки. Его сердце

переполнялось болью от одного взгляда на них. В рапорте было сказано, что девушка

упала с шестьдесят второго этажа. В теле не осталось ни одной целой косточки,

большинство из них было раздроблено или расколото. Ребра просто раздробились на

мелкие осколки, проткнув оставшиеся внутренние органы. Сила удара была такова, что

желудок лопнул, как мешок с водой, та же участь постигла печень, селезенку и легкие.

Такое прекрасное, такое здоровое и молодое тело теперь не только не могло послужить

донором органов, но и вообще было бесполезно. Пустая трата природных ресурсов.

Торис последний раз взглянул на останки, которые, словно детский конструктор,

собирал последние несколько часов, и снова накрыл его тканью, поставив в рапорте

печатную букву "К", что означало кремацию.

— Ксар! Ксар!

— Господин?

В морге показалось круглое лицо девятнадцатилетнего помощника. Его волосы

торчали во все стороны, как иголки дикобраза, а лицо всегда было такого цвета, словно

его вот-вот тошнит.

— Ты сделал то, что я приказывал тебе? — холодно спросил Торис.

— Результаты анализов готовы, сир.

— Тогда почему я до сих пор не видел их? — Торис никогда не повышал голоса, должно быть, научившись этому у своих мрачных немногословных друзей. Но когда он бывал в

плохом настроении, голос его становился шипящим, как у змеи.

— Простите, просто я решил, что вы заняты.

— Ты решил? Дурак, разве ты вправе решать, что мне делать?

— Простите, сир...

Ксар поспешно удалился, осторожно прикрыв за собой двери. Торис сделал глубокий

вдох, чтобы успокоиться. Он всегда был спокойным и рассудительным, что это с ним

такое произошло сегодня? Что бы это ни было, оно напрямую связано с лежащим перед

ним телом. Это было уже третье тело, доставленное в таком состоянии, и никто не знал,

когда это прекратиться.

Остаток ночной смены Торис провел, разбирая бумаги и составляя отчет о последней

неделе работы. Было доставлено четыре трупа носящих черное, или как говорили в простонародье, черных. И ни один из них не был в достаточно хорошем состоянии, необходимом для работы. Торис был очень огорчен.

Люди боялись черных. Именно из-за них был введен комендантский час. И серые

боялись даже носа показать на улице в ночное время. Даже несмотря на то, что черных

осталось совсем мало, они внушали такой ужас, что из всех серых только мейстры —

ночная полиция — рисковали выходить ночью на улицы.

Мейстр — одна из самых уважаемых профессий, стать одним из них очень сложно, а

покинуть службу можно только посмертно. Туда входили только самые бесстрашные,

самые отчаянные и опасные люди. Мейстры никогда не женились, но днем они были

неотличимы от других людей, чтобы их невозможно было выследить. Только капитаны

мейстров носили знаки отличия — татуировки на лице, с помощью которых можно было

определить их ранг, все же остальные были безликими и носили маски разных цветов,

скрывая свои лица. Это была самая потрясающая и самая совершенная организация,

существующая в мире в настоящее время. Их главной задачей было патрулирование

городов и поимка черных. И многие серые испытывали к ним почти такой же суеверный

ужас, как и к черным, если не больше.

Торис не боялся мейстров, так как определенной мерой сам принадлежал к ним, хоть

никогда не надевал маски, и на его лице не было ни одной татуировки. В это трудно было поверить, глядя на этого пожилого, крепкого, совершенно невзрачного человека, дни и

ночи пропадающего в морге, ставшем не только его домом, но и его натурой.

Здесь, в мире мертвых он чувствовал себя так уверено, как никогда не чувствовал

среди живых. Тони

Тони дрожал, несмотря на то, что на улице вовсе не было холодно. Просто человеку, который ни разу не видел ночного неба, довольно-таки трудно было выйти на ночное

дежурство. Его матушка никогда даже не подходила к окну с наступлением заката и била сына по рукам каждый раз, стоило ему приблизиться к запретному толстому стеклу в

старой деревянной раме. Она всегда плотно задергивала толстые шторы и вместе с тремя детьми уходила вглубь дома. Всю ночь в их доме горел свет, но ему не под силу было

отогнать страх, поселившийся там с тех пор, как с отцом семейства произошел

несчастный случай. Шестилетний Тони лежал в своей кровати, забравшись с головой

под одеяло, и сжимал в руках отцовский карманный фонарик, наслушавшись историй

двенадцатилетнего Роба. Когда дул сильный ветер, и ветки скребли по стеклу, ему

казалось, что это черные лезут в его окно, чтобы забрать непослушного Тони; если

начинался дождь, он с замиранием сердца старался дышать как можно тише, потому что

в дождь можно было незаметно подобраться к их дому и подняться наверх по пожарной

лестнице...

Короче говоря, Тони всю жизнь был ужасным трусом и никогда не скрывал этого.

Старшие братья — Корвин и Роберт всегда издевались над ним и часто пугали, из-за чего

Тони стал бояться еще сильнее. Но когда ему исполнилось восемнадцать, именно он, а не Корвин и даже не Роберт стал мейстром.

Тони сказал себе, что теперь он не должен бояться. Теперь, когда он больше не

испуганный пятилетний мальчик, а доведенный до ужаса восемнадцатилетний парень, все самые ужасные кошмары которого вот-вот воплотятся в жизнь. Но успокоиться было не

так легко.

Разные сказания ходили в народе о мейстрах. Факты, которые сообщались по

мониторам, многократно приукрашивались, обрастали все новыми и новыми

подробностями, окончательно утрачивая связь с реальностью.

Тони до сих пор не мог поверить в то, что он теперь один из них. Глядя на идущих

рядом с ним людей, он не испытывал ничего, кроме ужаса, и ему требовались все его

мужество, чтобы не сбежать.

Остальные шестеро мейстров были высокими мужчинами с решительными лицами,

все сплошь обвешанные сталью, и даже звуки их шагов могли обратить врага в бегство.

Тот, что шел слева от Тони, был более чем на голову выше парня, с широкой бычьей

шеей, не слишком рельефными медвежьими мускулами и длинной рыжей косой, точно

такие же рыжие волосы покрывали его мощные руки и грудь. Лицо было скрыто за синей безликой маской, и только живые темно-зеленые глаза свидетельствовали о том, что

перед тобой живой человек. Он предпочитал, чтобы его называли Медведь, и пока не

нашлось ни единого человека, готового оспорить это имя.

Собственная синяя маска как вторая кожа облегала лицо Тони. Она была изготовлена

из какого-то очень твердого металла. Ходили слухи, что после того, как одного из

мейстров заживо зажарили черные, даже его доспехи расплавились, а маска только чуть

обуглилась по краям. На ее внутренней поверхности было высечено его собственное

имя — Скорпион.

Мейстры синей маски носили имена созвездий.

Идущие впереди Орион и Гидра были одинакового роста и одинаковой комплекции,

словно были собраны в мастерской Бога. Здоровяк Большой Пес, казалось, был на

быструю руку вырезан из огромного куска гранита. И его меч, настолько огромный, что

помещался только на спине, иначе бы просто царапал лезвием землю, был едва ли не

такой длины, как сам Тони. Главарь синих — Дракон — был единственным из них, кто не

носил маски, и лучи полной луны освещали его хмурое лицо с тяжелой нижней

челюстью, прямую линию носа и густую черную бороду. На его левой щеке были

нанесены пять черных знаков: пламя, стрела, кинжал, треугольник и чаша. У Тони не

хватало храбрости спросить, о чем говорят эти символы, но даже он знал, что у каждого

из капитанов мейстров они свои.

Последний из них, хромающий на левую ногу квадратный человек, ростом ниже ста

семидесяти сантиметров, носил имя Жертвенник. И, что самое удивительное, несмотря

на свою давнюю хромоту, он ни на шаг не отставал от остальных.

Патрулирование длилось уже четыре часа, и за это время им не удалось встретить ни

единого черного, и Тони чувствовал непонятное для себя разочарование. Черные до сих