Zirex- 3

Freedom

Шепот

ZIREX— 3

Аннотация

Завершающая часть трилогии Zirex.

На улицах городов неспокойно. Грядет Вторая Революция, и чем все закончится на этот раз не знает никто. И в то же время существует только один шанс справиться со всеми беспорядками и предотвратить Третью Мировую войну. Предводитель Проводников — Дэйвон — уверен в том, что сила снова покажет себя, но для этого нужно сначала собрать все три элемента вместе. Два из них уже в его руках, остался всего один. Но прежде чем воскресить неконтролируемую мощь снова, нужно сначала узнать, как ее обуздать. А для этого необходимо раскрыть тайну возникновения самой силы и того, что лежало у ее истоков.

Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.

Франц Кафка

Вступление

Адам сидел на самом краю крыши, свесив вниз ноги, и смотрел на расположившийся у его ног город, казавшийся бестолковым и чересчур суетливым. Дома, на его взгляд, были безобразны и стояли, как огромные железные истуканы, загораживая небо. Да здесь почти не было видно неба. От постоянного шума болела голова. А запахи? Только автомобильные выхлопы, грязь и отходы городских производств. Это даже сравнивать невозможно с запахами леса. Иногда, стоило Адаму закрыть глаза и хорошенько расслабиться, он мог увидеть родной лес, почувствовать прикосновение босых ног к траве и услышать шум листвы...

И только просыпаясь, вспоминал, где находиться.

— Железное царство, — сказал он презрительно, обращаясь скорее к самому себе, чем к окружающему миру.

Парень взобрался на самый вверх двадцатисемиэтажного жилого здания. Оно вовсе не было таким высоким. Соседние дома имели, по крайней мере, на десять, а то и на двадцать этажей больше, и несчастная жилая высотка просто терялась среди них, как первоклассник среди выпускников. Зато здесь было достаточно спокойно, и он мог побыть в одиночестве.

Чем была интересна эта крыша, так это расположением. Окруженная со всех сторон еще более высокими зданиями, она казалась крошечным островком среди темно-коричневых скал. И было так приятно стоять здесь, оперевшись локтями на метровые железные поручни.

На эту крышу приходили достаточно часто. К стене были приделаны железные скобы с прикрепленными бельевыми веревками, на которых и сейчас висели чьи-то цветные простыни и грязно-желтые пододеяльники. Иногда по ночам здесь собирались подростки. Тогда на всю улицу был слышен страшный хохот и нецензурная ругань, а утром на крыше можно было найти несколько десятков пустых бутылок и целую кучу битого стекла.

Но сейчас здесь было тихо и спокойно. Если бы Адама спросили, почему ему так нравится именно это место, он не смог бы ничего ответить, но приходил сюда через день, когда выдавалось свободное время.

Была некая ирония в том, что поселение мутантов, которое он покинул всего несколько месяцев назад, находилось за сотни километров отсюда, и человеческие власти всячески способствовали тому, чтобы это расстояние не уменьшилось. По крайней мере, официально. Впрочем, это нисколько не мешало Проводникам организовать свой штаб всего в нескольких километрах от города, носившего сейчас название — Новый. Просто Новый. Как он назывался раньше, Адам не знал, и знать не хотел.

"Железный ад", — произнес голос у него в голове.

Адам вздрогнул, не зная, кому принадлежит эта мысль, ему или существу, которое поселилось у него в голове. Он не считал себя сумасшедшим, но разве нормальные люди слышат в голове голоса? Нет, если только они исходят не из наушников.

Это началось, когда Адаму исполнилось шестнадцать, через несколько дней после его дня рождения. Проснувшись утром, парень понял, что и его и глаза, и волосы, и даже кожа, как ему показалось, посветлели. Это произошло резко, без какого-либо перехода. Но это еще было не так страшно, как он.

Сначала все будто было как обычно. Адам рано встал, оделся и отправился на утреннюю пробежку в полшестого утра, как делал обычно. Ничто не предвещало беды. Но стоило выйти на поверхность, как понял, что заблудился. Несмотря на то, что он знал Город-4 как свои пять пальцев, на него вдруг навалился страх. Казалось, что все это: дома вокруг, старые деревья, наконец, небо над головой для него совершенно чужое, и он видит их впервые. Безумная мысль быстро отрезвила его, и он смог взять себя в руки и вернуться обратно в комнату. Те же странные чувства он испытывал, сталкиваясь на улице с кем-то из мутантов. Адаму одновременно казалось, что он и знал их, и нет.

Но самым ужасным было даже не это. Настоящий ужас начался, когда он увидел своих родителей. Поздоровавшись с отцом, он почувствовал какое-то раздражение и непонятно откуда взявшийся гнев. Отец никак не отреагировал на странное поведение сына, лишь посмотрел на его побелевшие волосы и хмыкнул. Затем вошла мать. Стоило ей заговорить, как сердце Адама забилось быстрее, а на щеках появился румянец. В голову лезли совершенно чудовищные мысли, когда он рассматривал ее совсем не как свою мать. Смутившись, Адам быстро отвернулся и, попросив разрешения уйти, выбежал из комнаты еще до того, как ему успели ответить.

Следующие несколько дней Адам провел в своей комнате, не выходя даже на обед или на тренировки. Ему не хотелось никого видеть, особенно родителей. Парня изнутри сжигал стыд и презрение к самому себе. Тогда же он впервые заговорил с ним.

Скай.

Именно так его звали. То, что поселилось у Адама в голове и теперь не давало ему покоя. Это было что-то вроде раздвоения личности: одно тело, два сознания. Тело подчинялось Адаму, ну почти всегда, зато это не мешало Скаю отравлять его сознание своими мыслями и воспоминаниями.

Адам знал, что Скай был избранным, как и его родители. Его выбрала сила, которая впоследствии и убила его. Теперь Скай вновь вернулся. Наверное, для того, чтобы мучить Адама. С того дня он больше не мог разговаривать с отцом или долго смотреть на мать. Не мог быть таким, как раньше. Наверное, лучше если бы он все-таки сошел с ума. Тогда можно было рассчитывать на выздоровление. Но любовь — самый страшный недуг — засела в нем так глубоко, что ее невозможно было вытащить оттуда. Если бы это была еще просто любовь. Но не к собственной матери же! Ему было невыносимо смотреть на нее, слышать ее голос и при этом не иметь возможности самому прикоснуться. Невыносимо было так же смотреть на собственное отражение в зеркале, так как даже там он видел ее черты, ее глаза.

— Извращенец, — бросил Адам, обращаясь одновременно и к себе и к Скаю.

"Правда что ли? — отозвался тот. — А ты знаешь, почему из всех домов города ты выбрал именно это, мой мальчик?".

"Мне понравилась архитектура?".

"Потому что напротив стоит здание "AlA". Ну, то есть раньше это было здание "AlA". Думаешь, ты просто так выбрал убежище, которое выходит прямо на него?".

"Не хочу этого слышать! Хочу, чтобы ты исчез из моей головы!".

"А я хотел бы быть живым, а не припираться изо дня в день с каким-то мальчишкой. Как видишь, мы не всегда получаем то, чего хотим".

Такие мысленные диалоги ни были для обоих редкостью. Мало того, что приходилось делить свое тело с кем-то, так этот кто-то еще и не желал заткнуться. Адам миллионы раз спрашивал, зачем Скай поселился у него в голове, но тот никогда не отвечал на этот вопрос, попросту игнорируя его.

Адаму нелегко было признаться в этом самому себе, но все-таки одним из толчков к принятию решения, которое впоследствии привело его сюда, было именно его помешательство, ну или что нам еще с ним творится. Не только настойчивый крик Ская, но и желание оказаться как можно дальше от собственного прошлого. Иногда Скай как бы исчезал куда-то, думая о чем-то своем (во что он категорически отказывался посвящать своего "носителя"), и тогда Адам чувствовал себя почти нормальным. Но рядом с Зетвой или с Эванжером Скай никогда не исчезал.

Единственное, что Адам узнал от Ская, так что это именно он — новый избранный, что, впрочем, не сильно обрадовало его. И, видимо, именно в связи с этим Скай теперь стал его персональным кошмаром вне зависимости от времени суток.

Хватит уже думать об этом.

Адам пришел сюда, чтобы хоть немного отвлечься, а не для того, чтобы снова и снова думать об одном и том же.

Поднявшись, он подошел к своему любимому месту на крыше — к перилам — и посмотрел вниз. Люди казались отсюда крошечными размытыми пятнами. Они бежали куда-то, как деловые муравьи, спешащие по вопросам муравейника. И их время точно так же даже не шло, а стремительно летело, на какое-то мгновение обгоняя секундную стрелку. И только здесь, наверху, оно замирало, останавливая изматывающую гонку. Стоя здесь, казалось, что возможно преодолеть все что угодно и освободиться от любого бремени — такими мелочными казались все проблемы с высоты птичьего полета.

Сейчас был не восход и не закат — самые красивые и самые красочные кусочки дня — всего-то четыре часа дня. Уже не утро, но и еще не вечер. Пройдет не меньше трех часов, прежде чем город окутает ночь. Можно сказать, самый неинтересный промежуток времени.

Адам подался вперед, нависая над перилами, и стал смотреть на небо. Над городом оно было грязно-голубого цвета, словно кто-то вытер об него ноги. Почувствовав внезапный прилив раздражения, парень опустил голову вниз, и его взгляд запутался среди длинных узких улиц. Только через несколько секунд он понял, что наблюдает за одной из крошечных фигур внизу. На мгновение ее закрыли более высокие фигуры, а затем она вновь появилась перед ним, переходя через дорогу. Пешеходам горел зеленый, но никто из автомобилистов не торопился уступать дорогу, и они на бешеной скорости проносились мимо. Когда зеленый начал мигать, фигура, за которой неотрывно следил Адам, бросилась вперед, едва не угодив под колеса грузовика. Водитель ударил по тормозам, и его оглушительные крики достигли даже крыши, где стоял парень. Но она была уже на другой стороне и стремительно бросилась прочь.

Парню хватило всего одного мгновения, когда она вскинула голову вверх, посмотрев на висящие на одном из домов часы, чтобы узнать ее. Худенькая фигурка, длинные белые волосы, собранные в хвост, сверху голубая шапка, короткая джинсовая куртка и черные брюки. Перед никто иная как его бывшая подчиненная — Риа. Куда это она так несется?

Адам поднял левую руку, сверившись с часами. Если через час они не будут на месте, Дэйвон очень разозлиться, а тогда плохо будет уже всем вокруг. Но и влетит же ей.

Не раздумывая, Адам отпустил перила и быстро сбежал по лестнице вниз. Уже через несколько минут оглушительный рев улицы ударил его по ушам. Безошибочно повернув в ту же сторону, где исчезла Ри, он пошел вслед за ней, хотя ее фигурка больше не мелькала в толпе. Нужно привести ее домой, а заодно и выяснить, куда это она ходит.

А с чего это собственно он так переживает за нее?Один

Железный ад

Риа

Мне приснился маленький дом возле тёплого моря:И мы живём в этом доме без спешки, без боли и горя -Я проснулся с грустной улыбкой, как будто что-то случилось,Мятый разгром простыней — мне всё просто приснилось.

Душно — я встал под душ, но не стало легче.Июль — поджигатель душ, но мне стало проще...Поверить во всё, что не верил, узнать, о чём боялся спросить...Холодные струи воды... Так хочется жить!

И в душной бетонной коробке можно быть просто счастливым,И даже, наверное, нужно, иначе здесь невыносимо!В душной бетонной коробке можно быть просто счастливым,И даже, наверное, нужно, иначе здесь невыносимо!

Где-то намного хуже, но мы слишком усталиПомнить про каждую боль, о которой узнали.Моя жалость ничего не изменит, наши страхи никого не спасут,Не остановим новой беды. Жаль, но от нас и не ждут.

И значит в душной бетонной коробке мне можно быть просто счастливым,И даже, наверное, нужно иначе здесь невыносимо!

В душной бетонной коробке...Можно быть просто счастливым...И даже, наверное, нужно...Иначе здесь невыносимо!..

Мы живём в душных бетонных коробках,Иногда в голове сгорают все пробки.Бытовые проблемы, проблемы с деньгами,И рабочие дни, как танцы с волками...И кажется, что кто-то другой виноват,Но если ты такой умный, отчего не богат?Ты хочешь всё больше, а жизнь идёт мимо,Ты просто забыл, как быть счастливым.

"В бетонной коробке"

Lumen

1

Я неслась вперед, не разбирая дороги. Чертовы прохожие, лениво передвигающиеся по улице, как морские тюлени на лежбище. А лица у них какие? Широкие, заплывшие от чрезмерной сытости, самодовольные, бездумные поросячьи глазки...Это не лица даже, а настоящие рожи. Чего только стоил тот кретин на своем грузовике. И ведь ни один не уступит дороги, пока не бросишься под колеса.

Еще один — вылитый морж — едва не снес меня прямо посреди тротуара, а когда я, чудом увернувшись, избежала столкновения, он еще разразился потоком брани.

Новый больше всего походил на огромную железную свалку. Все дома здесь были железными, на многие километры вокруг не единого дерева, на улицах не увидишь даже обычной собаки, только крысы бегают в подворотнях. Хорошие такие пятикилограммовые крысы. И после этого люди еще говорят, что мы — монстры? Да по сравнению с этой клоакой Город-4 — просто рай, не говоря уж о моем родном городе — Аренсе.

Пройдя несколько переулков, я вышла в Средний город. Здесь дома уже не такие ухоженные, как в центре, а люди не такие толстые и свиноподобные. Они худее, а на их лицах, словно маска, практически у всех застыло беспокойство и озабоченность: где бы достать денег, чтобы выжить. Зная, сколько сил мутанты отдали революции, мне больно смотреть на все это. "AlA" и банки были повалены, работы хватало для всех, как и жилья. И что же в итоге? Прошло всего двадцать лет, и за это время никаких улучшений. Все тот же железный ад, все то же стадо послушных баранов. Правительство объявило мутантов чуть ли не животными, от которых нужно избавить землю, католическая церковь предала нас всех анафеме, и если мутант каким-то образом попадет в город и его разоблачат, смертного приговора ему не избежать.

Неужели когда-то я хотела сбежать от мутантов и найти в этом месте свой новый дом?

Первое отличие, которое бросается в глаза при переходе из среднего города в нижний, даже не чрезмерное количество граффити на стенах и толстенные железные решетки на окнах, а полное отсутствие машин. Их здесь нет. Совсем. Если вы где-то в нижнем городе увидите машину, значит, ее уже угнали, или угонят через несколько минут. Да и вообще сунуться в нижний город, пусть даже днем, может только безумец. Например, такой как я.