Зов драконьей крови

— Ви-и-и-ра-а-а! — зычный голос мамаши Тамас разносился по улице. — Ви-и-и-рка-а! Ты где, зараза такая?

Вирка — это я, Виринея. А мамаша Тамас, содержательница трактира — моя приемная мать. Что сталось с моими настоящими родителями, сказать не могу, потому как не знаю. Всю жизнь, сколько себя помню, я жила в трактире "Пьяный гусак" с мамашей Тамас, ее сыном Тортоном и вечно меняющимися сожителями мамаши.

— Бабе без мужика никак, — вздыхая, поясняла мамаша нам с Тортоном всякий раз, приводя очередного претендента на ее пухлую руку, горячее сердце и немалое состояние.

Мы тоже вздыхали и понимающе переглядывались, прекрасно зная, что не пройдет и года, как "мужик" окажется вновь на улице, подгоняемый пинками и осыпаемый бранью. Прегрешения за ними водились разные: кто прикладывался тайком к бочонку с вином в погребе, кто пытался потискать служанок, Люту и Риту, в темном углу, кто норовил запустить вороватую лапу в трактирную кассу. Итог же был неизменен — мамаша Тамас, наградив бывшего сожителя оплеухами, велела Сиду, сторожу и вышибале, выставить "негодяя, обманувшего ее доверие и похитившего лучшие годы" вон. Одно время я даже недоумевала, отчего бы мамаше не сойтись с самим Сидом: мужик он крепкий, видный, да и честный. Пока однажды хихикающая Рита не просветила меня, что у Сида с полными женщинами не получается, а в мамаше Тамас все-таки весу имелось без малого десять пудов.

— У него это... как его... слово мудреное... фобия, вот! Так ему маг заезжий сказал. А ежели по-простому, то боится наш Сид, что хозяйка его своими телесами придавит в кровати.

Пожалуй, эта причина была мне понятна. Рука у мамаши Тамас тяжела, это я сама знала, поскольку неоднократно получала от нее оплеухи. А если она всем телом во время сна навалится, так точно задавить сможет. Эти соображения я и высказала тут же прыснувшей Рите.

— Да ну тебя, мала ты еще. Не понимаешь ничего.

На "мала" я обиделась, да и понимала куда больше, чем могла бы себе представить Рита. Все-таки с малых лет при трактире, многого навидалась. И наслушалась немало. Долгими зимними вечерами путники, остановившиеся в "Гусаке", развлекали себя разговорами под кружку эля или вина. А я, вертевшаяся рядом на подхвате у служанок, внимательно слушала. И иной раз от рассказываемых историй кровь стыла у меня в жилах, а ночами я толком не могла уснуть из-за преследующих меня кошмаров.

Изрядную долю страшных историй составляли рассказы о драконах, огнедышащих кровожадных чудищах. Не знаю, были ли они когда-нибудь в наших краях. Если и так, то давно уже повывелись, поскольку никто, даже согбенный дед Самуил, никогда отродясь живого дракона не видел. Зато в дальних странах, если верить рассказам выпивох, драконы все еще водились. И излюбленным их делом было похищать беззащитных девственниц с целью последующего пожирания оных. Еще драконы, про что было известно всякому, весьма любили золото и самоцветы, кои и складировали грудами в пещерах. И всякий рыцарь, дракона убивший, имел полное право оставшиеся бесхозными сокровища забрать себе.

В детстве меня очень пугали эти истории, теперь же я слушала их со снисходительной улыбкой. Недавно мне сравнялось шестнадцать, я уже смело могла считаться невестой. Многие парни на меня засматривались, да оно и немудрено, поскольку выросла я девушкой весьма симпатичной: среднего роста, стройной, с вьющимися золотистыми волосами, белой кожей и зелеными глазами. Угловатую детскую неловкость не столь давно сменила плавность движений, округлились бедра и грудь.

— Не будет у тебя отбоя от женихов, — говорил мне Тортон.

Быть может, и не было бы, да вот только... Кому нужна бесприданница?

— Вирка! — выдернул меня из воспоминаний очередной окрик мамаши Тамас. — Где тебя носит?

Вздохнув, я подхватила ведро с водой и направилась к черному крыльцу.

— Тебя только за смертью посылать, — проворчала мамаша, увидав меня. — Хватай-ка поднос да тащи его наверх. Господин пожелал ужинать в комнате, простой люд из зала ему компания, видать, неподходящая.

Упомянутый господин приехал нынче днем. Разинув рты, мы с Ритой и Лютой наблюдали за спешивающимися во дворе всадниками в роскошных нарядах. Таким в нашу глушь еще заезжать не доводилось.

— Эй! Хозяин! — выкрикнул один из них. — Ступай-ка сюда!

Матушка Тамас вышла вперед, вытирая мокрые руки о передник.

— Я здесь хозяйка, господа. Чего вам угодно?

Мужчина смерил ее недобрым взглядом с головы до ног.

— Нам угодно лучшую комнату в этом заведении для лорда, и еще две — для меня и моего товарища. И горячую воду для мытья. И ужин. И здесь есть кто-нибудь, способный позаботиться о лошадях?

— Есть, как не быть, — ответила хозяйка. — Да вы проходите, господа.

Следующий час мы все крутились, словно белки в колесе, готовя комнаты, таская и грея воду, собирая ужин. Поднос, кстати, должна была тащить наверх Люта, но сейчас Тамас отчего-то совала его мне.

— А Люта где? — спросила я в надежде отвертеться от навязываемой мне чести.

— Эта дурища поскользнулась да ногу подвернула, — тут же вскипятилась хозяйка. — Совсем бестолковые, ни на минуту без пригляда оставить нельзя. Ну, хватит лясы точить, бери поднос и марш наверх!

Поднос был тяжеленным, таким, что даже мои привычные к тасканию ведер от колодца руки держали его с трудом. Мамаша Тамас нагрузила его множеством мисок и плошек с разнообразными закусками, а в центре гордо возвышался изрядный горшочек с жарким.

— А вино? — спросила я.

— Вино я ему сразу же отнесла. Вон спутники его, те в общий зал отправились, а лорд — птица важная, есть пожелал в одиночестве. Ну ступай уже, не то еще, глядишь, осерчает.

По лестнице я поднималась с трудом, благо хоть хорошо знала все ступеньки, не то точно бы свалилась, не видя ничего под ногами из-за огромного подноса. А дойдя до двери, задумалась — как ее открыть-то? Поставить поднос на пол? Так лорд может рассердиться из-за такого обращения с его едой. Пнуть дверь ногой? Ничуть не лучше, вряд ли у богатых господ слуги открывают двери подобным образом. Не придумав ничего лучшего, я пару раз пристукнула по полу каблуком: а ну как лорд услышит и сообразит впустить меня?

Услышал, сообразил. Распахнул дверь и посмотрел на меня с усмешкой, а я бочком протиснулась мимо него и поставила поднос на стол. Развернулась, чтобы уходить, но лорд придержал меня за локоть.

— Постой, красавица. Звать-то тебя как?

— Вира, — смущенно ответила я. — Виренея.

Мне было очень неловко находиться в одной комнате с мужчиной, и я хотела как можно скорее выскользнуть за дверь, но лорд все никак не отпускал меня.

— Вира, значит. Ты дочь хозяйки?

— Нет, господин.

Глаза я опустила, не смея смотреть лорду в лицо, но еще раньше успела разглядеть, что он нестар и хорош собой: высокого роста, немного худощавый, с завитыми в локоны каштановыми волосами. Одежда у лорда была из расшитого золотой нитью темно-зеленого бархата. Я даже подивилась: кто же такие нарядные вещи в дорогу надевает?

— Значит, в услужении, — продолжал расспросы мужчина. — А живешь где?

— Здесь и живу. Сирота я, — зачем-то пояснила я.

— Сирота, говоришь? Это хорошо.

Я удивилась: ну что хорошего лорд усмотрел в моем сиротстве?

— Хочешь золотой? — спросил господин и притянул меня к себе поближе. — Приходи ночью — получишь.

Сообразив, что именно он мне предлагает, я вырвалась в испуге.

— Нет-нет, я не из таких.

Лорд приподнял мое лицо за подбородок и заглянул мне в глаза.

— Девственница?

От стыда у меня загорелись щеки и даже, кажется, уши. Я прикусила губу, чтобы не выпалить ненароком какое-нибудь оскорбление: ведь если знатный господин разозлится на меня, то сможет доставить неприятности не только мне, а и мамаше Тамас. И хорошо еще, ежели мы отделаемся просто штрафом, а то и плетьми высечь могут.

— Хорошо, очень хорошо, — произнес лорд вкрадчивым голосом.

Холодные пальцы погладили меня по щеке, а я едва не заорала от ужаса.

— Молоденькая, с хорошей фигуркой и милым личиком, — мужчина словно разговаривал сам с собой. — Кожа мягкая, нежная, даром, что простолюдинка. И волосы хороши, и зубы. Да еще и девственница. Послушай, девочка, ты мне понравилась. Я хочу забрать тебя с собой. Поселю в большом доме, накуплю красивых вещей. У тебя даже будет своя прислуга. А из обязанностей — только быть со мной милой и ласковой. Ну как, поедешь?

Я затрясла головой.

— Нет, нет, я же сказала вам...

— И я тебя понял, — перебил меня лорд. — Я больше не предлагаю тебе провести со мной всего лишь одну ночь. Нет, такая девушка, как ты, достойна большего. Скажи, Вира, ты обучена грамоте?

Удивленная вопросом, я кивнула.

— Да, господин. В трактире без этого никак, считать и писать уметь надобно.

— Вот видишь, ты не какая-то там деревенщина. А я могу нанять тебе еще и учителя танцев или пения, если ты захочешь. Ты заслуживаешь лучшей судьбы, нежели всю жизнь таскать подносы да мыть грязную посуду.

Говорил он так уверенно, будто не сомневался в моем согласии. Я потихоньку начала пятиться к двери и прикидывать, услышит ли кто-нибудь, если я начну звать на помощь. К счастью, лорд сам отпустил меня.

— Ступай, я хочу отдохнуть. А завтра мы уезжаем, и я заберу тебя с собой.

— Я с вами не поеду! — выпалила я и вылетела за дверь.

И услышала за своей спиной смешок.

— Ну что, доволен постоялец? — спросила у меня мамаша Тамас, когда я вернулась в кухню.

Не в силах говорить, я молча кивнула.

— Тогда принимайся лук чистить, — распорядилась хозяйка и пододвинула ко мне ведро.

Я взяла нож и приступила к работе. О предложении лорда я старалась не думать, понадеялась, что к утру он обо мне забудет. Глупая.

Спустя некоторое время мамаша Тамас сама отправилась в комнату лорда за пустой посудой. Не знаю, что дернуло меня шмыгнуть следом за ней, да только я отложила нож, вытерла руки влажной тряпицей и беззвучно взлетела по лестнице. Дверь в комнату была закрыта неплотно, видимо, хозяйка специально оставила небольшую щель, чтобы легче было открыть с занятыми подносом руками. И теперь я отчетливо расслышала голоса.

— ...дам вам десять золотых, — вкрадчиво предлагал лорд. — Подумайте, сумма хорошая. А новую работницу вы себе наймете.

Я обмерла. Получается, знатный господин предлагал сейчас мамаше Тамас деньги за меня? Хотел купить, будто бессловесную скотину? Впрочем, расчет у него был верный: если хозяйка меня выгонит, то податься мне будет некуда.

— А сама-то Вира желает с вами уехать? — усомнилась трактирщица.

— Она еще молода и глупа, плохо понимает, в чем состоит ее счастье. Но вы женщина опытная, мудрая. Подумайте сами, что ждет девочку здесь, в вашем заведении? Я же предлагаю возможность устроить жизнь ей и обогатиться — вам.

Я в ужасе зажала рот рукой, чтобы ненароком не вскрикнуть и не выдать своего присутствия. А ну как хозяйка согласится? Что же мне тогда делать? Сердце колотилось в груди столь сильно, что я боялась, что его стук будет слышен даже в комнате. Но нет, собеседники были заняты разговором. Им и в головы не приходило, что предмет их торга стоит за стенкой и подслушивает.

— Нет, господин хороший, так дело не пойдет, — твердо ответила мамаша Тамас. — Ежели вы с Виркой договоритесь, то я отпущу ее с милой душой. Ну а коли нет, так уж извиняйте, но против воли я вам девочку не отдам.

По лицу моему расплылась глупая улыбка, а потом мне стало стыдно за то, что я усомнилась в трактирщице. Женщина всегда была добра ко мне, воспитывала, будто собственную дочь, а я подумала о ней дурно.

— Двадцать золотых, — увеличил цену лорд.

— Да хоть сто! Я своими людьми не торгую. И не хватайтесь за оружие, господин, за меня сейчас весь трактир вступится, до последнего выпивохи. Да и Вирку они с рождения знают, а вас-то и не видал почитай что никто.

— Да ты знаешь, с кем ты разговариваешь? — разгневался лорд.

А я поняла, что мне пора удирать обратно к нечищеным овощам. Сейчас мамаша Тамас, хорошенько разозлившись, появится в коридоре. И если я подвернусь ей под горячую руку, то уши она надерет мне знатно. Главное я уже уяснила: никто меня продавать лорду не собирается.

До постели в небольшой, зато собственной комнатушке я добралась глубоко за полночь. Хозяйка действительно изрядно разозлилась после разговора с лордом и гоняла нас до тех пор, пока мы просто не повалились с ног от усталости. Зато все длинные деревянные столы были выскоблены, приборы начищены так, что сверкали, а пол вымыт до такого состояния, что есть можно было прямо с него. Голова шла кругом, мысли путались, соображала я плохо. Оттого-то и не заметила, запирая дверь спальни, что в комнате уже кто-то находился.

А когда поняла, то было уже поздно. Сильные руки обхватили меня сзади, рот зажала мозолистая ладонь. Я попробовала было брыкаться, впиться зубами в мешавшую мне закричать руку, но внезапно меня словно окутало черным липким туманом. Я инстинктивно осознавала, что не должна дышать этой дрянью, но воздуха отчаянно не хватало. Задыхаясь, я сделала невольный вдох и провалилась в темноту.

Не знаю, как долго я пробыла без сознания. Когда я наконец пришла в себя, давно уже рассвело. Но глаза я открыла не сразу. Сначала я ощутила дурноту и головную боль, а затем до меня словно сквозь толстое одеяло донеслись невнятные голоса. Постепенно дурман слетал с меня, я ощутила странное покачивание, а потом голоса сделались громче, четче.

— Наверное, ее уже хватились, — произнес кто-то знакомый почти над ухом.

Лорд! Я сразу же вспомнила ночное происшествие, черный туман, лишивший меня сознания, а потом до меня дошла горькая правда: лорд не смирился с отказом, он попросту выкрал приглянувшуюся ему девушку. И странные ощущения, и тошнота — это все от того, что сейчас я еду верхом. Хотя верхом — это сильно сказано, похоже, мужчина меня перевалил через круп лошади, будто я мешок какой. Голова дернулась, я не смогла удержать мучительного стона.

— Привал, — скомандовал лорд. — Девчонка пришла в себя.

Спрыгнув с лошади, он снял и меня, причем довольно осторожно. Больше всего на свете мне хотелось расцарапать ему лицо, вцепиться ногтями в глаза, но сил совсем не было, и я повисла на его руках безвольной куклой.

— Пей!

К моим губам прижали флягу с водой. Я через силу сделала глоток, потом еще один и почувствовала, как дурнота отступает.

— Сидеть сможешь?

Голос еще не вернулся ко мне, поэтому я молча кивнула. На сей раз лорд посадил меня в седло перед собой так, что я вынуждена была прижаться спиной к его груди, чтобы не упасть.

— Думаете, будет погоня? — спросил один из наших спутников.

— Не знаю, — раздраженно ответил лорд. — Судя по тому, что трактирщица даже угрожать мне осмелилась, жители этого захолустья совсем страх перед благородными людьми потеряли. Поучить бы их уму-разуму, да времени нет. А вот от своей красотки я отказываться не собираюсь. Если уж я на что-то глаз положил — мое будет. Так что лучше тебе, дорогуша, привыкать подчиняться, а то я, знаешь ли, могу и передумать насчет хорошего дома и богатого содержания. Сдам в бордель и там стану навещать, пользоваться.