|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
"Колодец странствий" Глава 12
Глава 13. Последний элемент.
Пять главных башен города Эргхолан выделялись на его фоне. Центральную башню занимали библиотека королей, малый зал совета старейшин и покои императора. Остальные четыре башни ориентировались по сторонам света. Покои принцессы Риулан Тану находились в южной башне. По периметру башни шел балкон, на котором она любила встречать рассвет и провожала солнце в ночные земли.
Она стояла у перил и смотрела, как солнце садится за облака на горизонте. Принцесса продолжала стоять, когда солнце скрылось окончательно. Из-за облаков еще виднелись его широкие лучи. С запада дул прохладный ветер. Облака, за которыми скрылось солнце, набирали силу грозовых туч. Последние лучи солнца исчезли в мрачной надвигающейся стене. Принцесса поежилась от холодного ветра. Надвигающаяся гроза казалась ей пророческой.
— Грядет буря, моя принцесса, — услышала она за спиной спокойный, дорогой её сердцу, голос.
— Я знаю, любимый, — она ответила, не оборачиваясь.
Тяжелый плащ лег ей на плечи. Она закуталась. Он встал рядом. Последний из рода великих воинов Тару обнял любимую женщину.
Времена великих сражений прошли. Воинская наука канула в лету, положенная на алтарь науки и мира. Четыре дюжины гвардейцев, которых он возглавлял, являлись скорее данью истории. Его предки хорошо послужили Тавааду. Он хранил их наследие и когда-нибудь собирался передать его сыну.
Он, капитан королевской гвардии, смотрел на темный горизонт.
— Завтра в путь. Ты готов? — принцесса вновь поежилась.
Где-то там, на горизонте, молнии уже лизали землю, раскалывали вековые деревья. Хлестал ливень. Но здесь, в городе, еще совсем тихо. Нарастающий ветер предупреждал о предстоящей пляске стихий.
— Ты можешь остаться, совет не может приказать, — продолжила она с надеждой.
— Я знаю, — ответил Такинав Тару, обнимая ее за плечи. — Но кто, если не я?
— Другие, у тебя их сорок восемь. Выбирай любого, и он с радостью заменит тебя, — не унималась принцесса, хотя точно знала, что ее попытки тщетны.
— Ты же понимаешь, что для меня это дело чести. Я не хочу быть позором для моих предков, — он сказал это в полголоса, почти шепча ей на ухо. — Разве ты не перестанешь меня после этого уважать?
Риулан Тану резко повернулась. Плащ упал с её плеч на перила. Она пристально посмотрела в глаза мужчины.
— Честь война — лозунг, который исчез в темные века мира. Его больше нет. Сейчас, осталась только любовь. Моя любовь к Тебе! — шептала она.
Он хотел что-то ответить, но она прижала мягкие, пахнущие медом губы к его сухим губам. Он поднял ее на руки и унес с балкона. Дверь с грохотом закрылась. Сильный порыв ветра сорвал плащ с перил и стал поднимать его все выше и выше. Похожий на черную птицу плащ последнего война Таваада, кружил над городом, как грозное предупреждение надвигающейся бури. Вскоре крупные капли дождя напитали его водой, и он, словно раненый орел камнем рухнул на мостовую.
Этой ночью над Эргхоланом исполняла страшную пляску самая сильная буря за последнюю тысячу лет.
* * *
Утром следующего дня Такинав Тару проснулся рано, солнце еще не взошло. Он нежно поцеловал любимую и тенью покинул её покои. Через двадцать минут он вошел в казарму, где квартировались гвардейцы императора. Он быстро вошел в помещение. Его ждали. Сорок восемь человек стояли ровным строем. Он медленно прошел мимо них, приветствуя каждого по отдельности. Затем, выйдя на середину просторного помещения, начал произносить имена. Те, кого он называл, выходили из строя.
— Вы последние из рода. Единственные дети матерей. Я не могу рисковать вашими жизнями и не дам вам этой возможности, — произнес он как можно четче. — Вы остаетесь охранять покой владык. Покинуть казарму.
Когда чеканный шаг стих, и стена в казарму заросла, Такинав Тару повернулся к оставшимся.
— Вы знаете цель нашей миссии. Для многих это будет дорога в один конец. Мне нужны двенадцать добровольцев.
Все сделали шаг вперед.
— Я и не сомневался, — с улыбкой сказал Такинав Тару. — Господа, у меня для вас сюрприз. Мы будем тянуть жребий.
Он подошел к стене и прикоснулся. Из образовавшейся ниши он достал коробочку и шар. Дыру в шаре, в которую легко могла пройти рука, закрывала перепончатая диафрагма. Он повернулся к строю, положил предметы на выросший из пола стол и широко улыбнулся.
— Ну, шустрые мои, кто первый?
По строю пошел легкий ропот.
— Это не честно, это же Сабурай Буракат.
— Точно, его днем-то не поймать, а тут в жребийной банке.
— Он больно кусается, маленький засранец.
— Может лучше тренировочный бой, кто победит тот и пойдет?
Ропот продолжался недолго. Из строя вышел молодой гвардеец с длинными волосами, собранными в хвост на затылке. Конец хвоста прятался в пикообразную заколку.
Такинав Тару достал из коробочки шарик и бросил его в жребийную банку. Внутри банки сразу раздался стук маленьких ножек и противный протяжный звук "бзик-бзик".
— Ранду Мизурат, хочешь попробовать?
— Я не буду пробовать, я сделаю!
Молодой человек закатал рукав. Он стоял, сжимая и разжимая кисть. Затем подошел к столу и быстро просунул руку сквозь диафрагму. Другой рукой он схватился за шар, удерживая его на столе. Спустя три секунды он вытащил руку. В кулаке что-то шевелилось. Такинав Тару осмотрел руку подчиненного и довольно хмыкнул. Он забрал у Ранду Мизурата маленького, юркого хищника и снова запустил его в жребийный шар.
— Можешь идти собирать вещи. Время до рассвета проведи с семьей. Завтра я жду тебя в казарме.
Молодой гвардеец резко мотнул головой, щелкнул каблуками и покинул казарму.
— Господа гвардейцы, кто следующий? — широко улыбаясь, спросил Такинав Тару.
Жребий продолжился.
* * *
Утром следующего дня на площадке перед казармой стояли двенадцать человек, одетые по-особому.
Много веков в Тавааде царил мир. Холодное оружие единственное, что позволялось носить при себе. Оно служило, скорее, украшением. Мало кто умел с ним обращаться должным образом.
Солнечное утро. Безоблачное небо. Только ветерок, легкий и шаловливый, трепал волосы на головах молодых гвардейцев. Они стояли молча, вытянувшись и расправив плечи, ожидая командира. Такинав Тару никогда не заставлял себя ждать долго. Его тяжелый шаг узнавали издалека. Гвардейцы как по команде набрали в грудь воздуха и застыли.
— Вольно! — разнеслось над площадью. — Я горжусь вами!
— Таваад за нами! — дружно прокричали гвардейцы.
— По машинам!
Молодые гвардейцы схватили походные тубусы. Они стали разбегаться по площади. На ней, в шахматном порядке, стояли гигантские боевые машины, накрытые защитными чехлами.
— Это же "Загинот", — перекрикивались между собой молодые гвардейцы.
Чехлы спадали, обнажая агрессивные обводы боевых машин.
— Да, на симуляторах они меньше кажутся.
— Смотрите, у командира "Археон".
За ровным строем боевых машин, предназначенных для гвардейцев, на земле лежал, устрашающе топорща во все стороны орудийные стволы, аппарат, в который забрался Такинав Тару. Когда люк за ним закрылся, машина ожила. "Археон" поднялся на ноги. Выше "загинотов" в два раза, грозная машина внушала страх одним видом.
— В памяти ваших ботов находится опыт самого лучшего бойца "Темных времен", получите его, — услышали гвардейцы приказ командира.
— К бою готов . . .
— К бою готов . . . — раздавалось в кабине командира.
"То, что веками истреблялось в нашем мире, не должно вырваться на свободу. Простите меня!" — думал Такинав Тару.
— Группами по три, к "Колодцу странствий", — скомандовал он. — Таваад за нами!
"Археон" стоял недвижимо. Такинав Тару наблюдал, как боевые машины поднимались в воздух и улетали по направлению к "Колодцу странствий". Когда гвардейцы покинули площадь, последний воин Таваада достал из поясной сумки кристалл красного цвета и поместил его в приемник. Он ещё подождал, смотря в небо, а затем без колебаний активировал передачу опыта.
Мрак . . . боль . . . ненависть . . . отчаяние . . . надежда . . . любовь . . . Свет!
Никогда до этого Такинав Тару не прикасался к опыту своей семьи. Он понимал, насколько это опасно, но окончательно осознал это, находясь в кабине "археона". В голове смешалось все: он помнил битвы, победы и поражения, он видел кровь и чувствовал боль. В ушах звенело. В глазах плыли темные пятна. Зубы стучали от холода и страха.
— Перегрузка нервной системы. Стабилизирую, — раздался в кабине знакомый голос.
"Риулан, любимая Риулан" — только и мог думать он.
Дрожь прошла. Зрение и слух быстро пришли в норму.
"Пора в путь", — подумал Такинав Тару и мысленно отдал команду боевой машине.
С легкой, почти не заметной вибрацией "археон" поднялся в воздух и полетел к башне владык. Пока машина набирала высоту и выверяла курс, Такинав Тару шептал старую молитву рода.
И даже если я один,
Стоять останусь в поле бранном,
Не дрогнет меч в руке моей,
Испачканный в крови багряной.
Враг не пройдет, стеною встану,
За мной лежит земля отцов,
И жизнь свою за землю эту
Я положить в бою готов!
* * *
Мир Анкерон, прекрасный и далекий.
Многоцветный и многоликий, так мог описать путешественник этот мир. Два огромных материка омывали воды океана. Богатая флора и фауна, диковинные животные и растения, не похожие ни на что.
Центром этого мира стал город Толун.
Королевский город, мира Анкерон, лежал на побережье океана. Отвесные скалы на берегу делали его когда-то неприступным с воды. Высокие внешние стены превратили город в крепкий орешек с берега. Прошли века и внешние стены обветшали. Войны остались в темной истории этого мира.
Стены королевской цитадели не потеряли былой мощи. С течением времени они стали еще выше и неприступнее. Город в городе. Сердце мира Анкерон. На протяжении тысячелетий здесь рождались и умирали великие правители этого мира.
Королева Анталла и ее супруг Доран ждали рождения первенца. Жители Анкерона слыли интересным народом. До самого последнего момента они не знали, кто у них родится. Девять месяцев плод развивался и рос в чреве матери, защищенный непроницаемой оболочкой. В конце девятого месяца на свет появлялось яйцо, которое продолжало расти еще месяц. Только по истечении десяти месяцев ребенок пробивал себе дорогу через плотную скорлупу яйца, которая защищала его. Ребенку никогда не помогали. Он сам упорно пробивал себе дорогу в чудесный, внешний мир.
Спокойствие в характере, упорство в достижении целей и независимость, приписывали именно способу рождения детей у этого народа. Чтобы ни говорили одни и не думали другие, настают времена, когда даже самым достойным и независимым нужна помощь.
* * *
"Колодец странствий" мира Анкерон находился на центральной площади цитадели.
"Археон" завис над площадью. "Загиноты" выстроились на гребне широкой стены, которая окружала королевскую цитадель.
— Приветствую тебя, Арт Такинав Тару, — раздался голос.
Слева, на лобовом стекле, появилось изображение короля Дорана.
— Ваше величество, — коротко ответил Такинав Тару.
Он склонил голову.
— Мы знаем друг друга уже давно, — заговорил король Доран. — Ты не мой подданный и все равно верен этикету.
— Только в прямом эфире, ваше величество, — ответил Такинав Тару.
Они оба улыбнулись. Экран погас. В кабине раздался женский голос.
— Следуйте указаниям посадочного маяка и перейдите на автопилот. Вам предоставлена северная башня.
Такинав Тару включил автопилот и откинулся в кресле. Он активировал круговой обзор в кабине и наслаждался видом на город с высоты птичьего полета. "Археон" послушно летел к северной башне цитадели, исполняя указания посадочного маяка.
На смотровой площадке его уже ждали король и королева. Они стояли, держась за руки. Король Доран человек среднего роста, удивлял шириной плеч и мощью рук. Подобно стволам, столетних деревьев, они внушали уважение к их обладателю. Едва заметное брюшко утягивал широкий пояс. На богато украшенном поясе висел широкий кинжал. Длинные пепельного цвета волосы, зачесанные назад, собирались в тугую кубышку на затылке.
О его силе ходили легенды.
Королева Анталла, высокая, изящная женщина, чем-то напоминала супруга. Волосы ее пепельным серебром падали на плечи, собранные в замысловатую широкую косу, они достигали ее пояса. Черные глаза заставляли думать любого ее собеседника, что она способна заглянуть в душу. Острый нос, изящные тонкие губы, выступающий подбородок — это придавало, ее лицу властные черты.
О ее красоте и упорстве слагали баллады.
Такинав Тару покинул летающий танк и направился к королевской чете. Королева Анталла отпустила руку супруга и пошла навстречу Такинаву Тару. Она вытянула вперед обе руки и улыбнулась. Мужчина встал на одно колено и поцеловал обе руки ее величества. Затем он встал, и они вместе вернулись на смотровую площадку.
— Ты всегда был дамским угодником, как только тебя терпит Риулан, — засмеялся король Доран.
— Милый, ты несправедлив, капитан — самый галантный мужчина из всех, кого я знаю. Он всегда следует этикету, — с улыбкой возразила королева.
Такинав Тару сдержанно улыбнулся. Королева взяла обоих мужчин под руки, и они подошли к краю смотровой площадки. Океанские волны с шумом ударялись об отвесные скалы и, пенясь, падали вниз. До самого горизонта тучи закрывали небо. Изредка одинокий солнечный луч пробивался к черным водам океана, но тут же исчезал, словно пойманный беглец.
— Сначала официальная часть, затем поговорите о деле? — спросила королева.
Она посмотрела на мужа. Он пожал плечами так, словно с одного его плеча на другое перекатилась гиря.
— Я думал, после поцелуев твоих рук мы с официальной частью закончили, — ответил король. — Время не ждет. Неизвестно, сколько еще наши ученые смогут сдерживать эту аномалию.
— Тогда я вас оставляю, — сказала королева.
Она стала медленно спускаться по лестнице. Когда королева ушла, мужчины заговорили.
— Что говорят ваши люди? — спросил Такинав Тару. — Есть возможность что-нибудь сделать с этим явлением?
— Скорее всего, нет, — ответил король Доран.
Он пошел вдоль кованого ограждения башни. Такинав Тару последовал за ним.
— Почему вы не начали эвакуацию? — спросил Такинав Тару. — Зачем позвали нас?
Король молчал. Он медленно шел вдоль ограждения и смотрел вниз. Такинав Тару проследил за взглядом собеседника. Внизу лежала площадь цитадели. Через центральные ворота, словно ручей, втекал поток людей.
Король остановился. Он смотрел вниз. Такинав Тару подошел ближе. Он смог разглядеть детей, шедших в цитадель. Они заполняли поверхность "Колодца странствий" и исчезали. Их сопровождали немногочисленные взрослые.
— Мы начали эвакуацию, — сказал король. — Практически сразу, как только поняли тщетность наших попыток залатать эту дыру. Слава богам, что не началась паника.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
