Дочери Торхельма (Северяне)

ЧЕРНОВИК.ВЫЛОЖЕНЫ ТОЛЬКО НАЧАЛЬНЫЕ ГЛАВЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ. ТЕКСТ УДАЛЕН.

ПРОЛОГ.

Торхельм Беспалый был стар. Прозвище Беспалый ему дали еще в детстве, когда малышом он, играя взял заточенный клинок отца и с интересом повел по нему маленьким пальчиком. Так он потерял мизинец на правой руке. Но это было слишком давно и сам Торхельм никому об этом не рассказывал, ссылаясь на то, что палец ему отрубили в битве...хотя может так оно в действительности и было.

Каждый год и каждый его День Рождения приближал к нему дряхлость и немощь. Он уже плохо видел и совсем не брал в руки меч. Его дружина была столь малочисленна, что напади на их поместье сильный противник, да что там сильный, просто любой противник, его взяли бы малой кровью. Но Торхельму везло, и никто не покушался на его имение, хотя старый воин нажил себе много богатств. У него были обширные земли и много золота в сундуках. Еще много скота и птицы, рабов и слуг, а амбары и погреб ломились от запасов съестного. И каждый год его жизни прибавлял ему этих богатств, пока он ходил в набеги и продавал рабов. Но всему приходит конец и однажды воин решил осесть... и перестал видеть во снах битвы.

За всю свою жизнь, которая прошла в грабежах и пирах, по возвращению, Торхельм не нажил себе наследника. Он обзавелся семьей очень поздно, в то время, когда его ровесники уже нянчили внуков, у самого Торхельма родился первенец от красивой молодой жены, дочери соседа и им оказалась всего на всего девочка, которой дали имя Лорри. Девчушка с кудрями белыми как снег, точная копия своей матери внешне и с отцовским непоседливым характером. Второй ребенок тоже оказался девочкой. Торхельм был настолько расстроен этим обстоятельством, что даже не стал выбирать имя своей новорожденной дочери и ее мать Сванхильд именовала девочку Фрида, что означало прекрасная. Таким образом мать хотела дочери с помощью имени дать долгую и счастливую жизнь. Девочка росла спокойная и трудолюбивая, под стать своей матери, хотя внешне и черными волосами, и синим открытым взором была копией своего отца.

Прошло еще несколько лет и Сванхильд снова забеременела и когда на свет появилась третья дочь, Торхельм с горя напился. Он так мечтал, что теперь то уж у него родится сын, но увы, его мечтам так и не суждено было сбыться, поскольку после рождения Ингегерд его жена так больше и не смогла забеременеть и скоро Торхельм оставил все надежды обзавестись наследником, которому должны будут достаться все его земли.

Время шло. Торхельм старел, его дочери подрастали и скоро из угловатых девчушек превратились в прекрасных молодых девушек. Когда старшей исполнилось семнадцать, ее отец решил, что пора отдавать девушку замуж. Он пригласил в свое поместье самых видных воинов и вождей, но его упрямая дочь никого из них не выбрала и сказала отцу, что для нее еще слишком рано и к своему удивлению, Торхельм ей уступил.

Лорри была его любимицей. Иногда старый Торхельм горевал о том, что она не родилась мальчиком, потому что и по твердому характеру, и по поведению, часто заставлявшему мать расстраиваться, из нее, он думал, получился бы хороший мужчина. Сын, которым он мог бы гордиться.

Лорри с малолетства почти все свое время проводила среди его воинов и Торхельм шутки ради, да и просто, чтобы порадовать дочь, стал обучать ее так, словно она была его сыном. В итоге к пятнадцати годам девушка отлично владела мечом, стреляла из лука в яблочко и метала ножи и топорики на зависть иным его дружинникам. А самое главное, его люди так полюбили девушку, что, наверное, пошли бы за ней в битву.

Младшие девочки росли под присмотром матери и обучались всему, что должна была уметь хозяйка поместья. Все три дочери росли красавицами и это радовало Торхельма. Значит, думал он, в девках они точно не засидятся, но сперва старый вождь мечтал выдать свою любимицу. Он решил, что именно ее сын получит все наследство, но пока Лорри не торопилась с замужеством, предпочитая свободу и тогда Торхельм решил взять дело в свои руки.

Глава 1.

Лес, в котором стояла избушка ведьмы был низкорослый. Деревья в нем были сплошь кривые, да какие-то больные. Половина звенела листьями, половина — сплошь сухие ветки. Даже конь Лорри, словно отказываясь вести свою хозяйку в эту чащу, всхрапывал и дергал головой, отчего девушке пришлось успокаивать его. Две курицы, сидящие в мешке, притороченном к луке седла, зашевелились, будто чего-то испугались. Лорри толкнула мешок коленом и куры затихли. Пригнувшись к сильной шее скакуна, девушка погладила длинную гриву, зашептав какие-то слова, но жеребец никак не успокаивался, а уж, когда впереди показался и низкий домик с чадящей в небо чёрное трубой, конь и вовсе поднялся на дыбы и Лорри стоило немалых усилий, чтобы заставить его подойти к низкой ограде перед домом.

Спешившись, девушка привязала поводья и шагнула во двор, прихватив кур. Уже у самых дверей, перед домом ей под ноги прыгнула кошка. Откуда она взялась, Лорри только диву далась, но кошка зашипев на незнакомку, тут же убежала прочь, а девушка уверенно постучала в дубовую дверь.

— Кто там? — раздался сиплый голос.

— Я Лорри, дочь Торхельма! — сказала девушка, — Пришла к тебе просить помощи. Мне сказали, ты не отказываешься помогать людям, тем более у меня есть для тебя награда!

Несколько коротких мгновений царила тишина, потом тот же скрипучий голос велел Лорри входить, что она и сделала.

Отворив двери, девушка пригнулась и зашла в темную комнату, вдохнув густой воздух помещения, пропитанный дымом и какими-то незнакомыми запахами диких трав. Она обвела взглядом комнату и отыскав сидящую у стола сгорбленную старушку, подошла к ней, положив перед старой женщиной на стол мешок. У ведьмы Хеге были длинные белые, словно снег волосы и проницательные черные глаза. Она казалась маленькой и высохшей, но что-то в ее взгляде говорило о большой силе, что таилась в глубине глаз старухи.

Пока Лорри разглядывала Хеге, та взяла мешок, открыла его и выпустила кур, которые возмущенно кудахча, разбежались по углам.

— Что у тебя за беда случилась? — спросила ведьма.

— Мне нужно отворотное зелье, — произнесла Лорри, — Такое, чтобы мужчина, выпивший его даже смотреть в мою сторону не стал.

Старуха удивленно посмотрела на девушку и только хмыкнула.

— Я могу сделать такое, но мне для зелья нужно что-то, принадлежащее этому мужчине. Волос с его головы, или ноготь, наверное, подойдет! — темные глаза ведьмы пристально наблюдали за Лорри. Та даже глазом не моргнула. Смотрела спокойно, только дышала через рот, чтобы не так сильно чувствовалась вонь от кипевшего в котелке над огнем варева.

— Хорошо! — согласилась Лорри, — Что-то еще?

— Нет, — ответила Хеге, — Когда достанешь то, что мне надо, просто принеси мне это, и я все сделаю, если ты так этого хочешь! А после и поговорим.

Лорри кивнула и коротко попрощавшись, вышла из дома и лишь во дворе глубоко вздохнула, набирая полные легкие свежего воздуха. Затем подошла к своему коню и в одно плавное движение оказалась в седле.

— Быстрее, чем я думала, — сказала она сама себе и пришпорила жеребца.

Как прекрасен север весной! Зеленая трава покрывает пологие склоны холмов, березы распускают свои нежные листья и всюду цветут цветы, этакие яркие пятна, алые, желтые, нежно-голубые, разбросанные по изумрудному ковру, покрывшему землю. Небо весной насыщенного лазурного оттенка, а море — сплошная синяя гладь, когда оно спит или серое великолепие, когда ворчит, ругаясь с облаками. Даже птицы поют по-особенному весной, так заливисто и весело, что сердце радуется, слушая эти песни.

Я лежала на траве, раскинув руки и смотрела на небо, чистое бездонное. Как же мне хорошо дышалось в те дни, как радовало глаз все происходящее вокруг и даже высокая гора вдалеке, что все еще никак не могла расстаться со снежной белой шапкой, венчавшей вершину. Совсем скоро она сбросит ее, подставится солнечному теплу и побегут к морю ручейки и станет полноводной река от таяния снегов. Но пока она все еще стоит в своем головном уборе и смотрит свысока на изломленную линию берега, подточенную волнами.

Надо мной пролетела чайка. Сипло прокричала что-то своей товарке, следующей за ней. Я села, тряхнула волосами. Одной рукой провела по ним, вытащила запутавшуюся травинку и отбросила в сторону. Услышав топот приближающихся копыт, медленно поднялась, оправляя платье, стряхнула мусор. Лорри ловко соскочила с коня, приземлилась прямо на цветы, сломала прелестные желтые головки, но даже не глянула на то, что натворила.

— Я так и знала, что найду тебя здесь, Ингегёрд, — бросила она холодно. Я взглянула на свою старшую сестру. Лорри была красавица, точно такая же, как когда-то наша мать. Любимица отца, она заменила ему сына, о котором тот так долго мечтал. Заменила конечно, на сколько смогла это сделать. Лорри исполнилось девятнадцать, и она все еще не была замужем. Отец сперва радовался тому, что любимая дочь так долго находится рядом, но после задумался о ее дальнейшей судьбе. Совсем недавно он заявил нам, собрав в большом зале всю семью, что намеревается пригласить в поместье женихов, претендентов на руку Лорри, что вывело сестру из себя. Я помню, как гневно сверкали ее глаза, когда она вскинув голову твердо заявила, что не позволит, чтобы ее выставляли как телушку на смотрины...

— Опять витаешь в облаках, — прервала мои воспоминания сестра, — Ты еще более никчемная, чем Фрида. Та хоть умеет вести хозяйство, а не пропадает целыми днями неизвестно где, валяясь на травке и пялясь в небо!

Я подавила обиду, понимая, почему Лорри так резка со мной сегодня. Она прекрасно знала, что уж кто-кто, а я не была лентяйкой в нашей семье. Просто я интересовалась всем понемногу. Если Лорри была помешана только на военном деле, а Фрида обожала готовить и всячески заботится о доме и рабах, то я интересовалась всем и сразу, но больше всего любила свободу, которая манила меня, как небесные просторы манят птиц.

Старшая дочь Торхельма была не в себе с самого утра, когда отец признался за завтраком, что ждет сегодня первых гостей, на смотрины. Ох, как она покраснела тогда от его слов...а потом покраснела от злости с Торхельм заметив это, сказал, что так Лорри стала похожа на него еще сильнее. Хотя, по моему мнению, куда уж больше?

— Смотри, — я увидела на горизонте приближающуюся черную точку, — Ладья! — я выкинула вперед руку, но Лорри уже и без меня заметила корабль. Она грубо выругалась и взлетела обратно в седло. Затем словно вспомнила обо мне.

— Поедешь со мной? — спросила сестра.

— Ну уж нет, — покачала я головой, зная о том, как Лорри носится по холмам. Я тоже любила верховую езду, но не такую сумасшедшую как она. Лорри вообще стоило родится мужчиной. Вот была бы отрада для отца!

— Как знаешь, — произнесла она и ткнула пятками в покатые бока своего жеребца и умчалась прочь, окончательно загубив полянку с цветами, что так радовала мой глаз. Я вздохнула и поспешила вниз по узкой тропинке, ведущей прямо к поместью. Но конечно же, я пришла намного позже сестры. Когда я оказалась во дворе перед нашим домом, Лорри уже начищала бока своего коня жесткой щеткой. Она едва глянула на меня и продолжила заниматься своим делом. Где-то там, за кромкой берега, чужая ладья приближалась к пристани.

— Скоро прибудут гости, — как бы невзначай сказала я и подошла к сестре, — Может ты переоденешься чтобы встретить их как подобает дочери своего отца?

Лорри оторвала взгляд от лошадиного крупа и посмотрела на меня. Ее полные губы растянулись в усмешке, которая делала сестру такой похожей на нашего отца, а затем она произнесла:

— Вот еще! Это отец их пригласил, — она гордо вскинула голову, — Пусть он и прихорашивается.

Я покачала головой. Настрой сестры мне не нравился. В таком состоянии она могла и нагрубить друзьям отца. Насколько я знала, он пригласил в поместье сына своего друга, которого, скорее всего пророчил в жены Лорри. Только я могла себе представить, что будет с северянином, когда он ее увидит. Сперва, конечно, как и многие, купиться на ее смазливое лицо, но когда она сразит его своим ядовитым языком...ох и не завидую я бедному парню. Хотя, кто знает этих мужчин? Может ему как раз такая, как Лорри и придется по сердцу?

Насколько я помнила со слов отца, к нам помимо сына его друга приедут еще несколько потенциальных женихов, но несколько позже, так что у Лорри будет выбор. Я надеялась, что когда придет мое время выходить замуж, то отец также предоставит мне право выбора, а не поставит перед фактом, как это делают многие родители. Вот нашу подругу из соседнего поместья, земли которого граничат с нашими, ее мать вдова выдала почти силой за старого вояку, насыпавшего золота больше веса невесты, а та весила вполне прилично. Но это я задумалась, а Лорри между тем все смотрела на меня, ожидая дальнейших слов.

— Ну, как знаешь, — сказала я, — Пойду посмотрю, все ли готово к приему гостей и узнаю, не понадобится ли моя помощь маме и Фриде.

Лорри снова принялась чистить шкуру коня. Ухмылка так и не сошла с ее лица.

— Иди, иди! — произнесла она зло. Я никак не отреагировала на подобное к себе отношение. В этом была сама Лорри. Она никого не любила, кроме, наверное, своего коня и меча, которым владела в совершенстве, благодаря отцу, да возможно иногда и самого отце, если он потакал ее прихотям. Представляю, каково ей теперь знать, что скоро, наверное, ей предстоит стать женой воина и сменить доспехи на фартук, а меч на связку ключей, что носят хозяйки в усадьбах. Хотя есть надежда, что Лорри может повезти, и ее муж отнесется с пониманием к интересам своей жены, но я в этом немного сомневалась.

В доме, куда я попала через черный ход располагавшийся на заднем дворе, царило смятение и суета. Фрида носилась с распоряжениями, мать что-то кричала на кухне, и я решив не мешать их трудной работе, проскользнула незаметно мимо прямо в свою комнату, где распахнув окно забралась с ногами на широкий подоконник и стала смотреть на море и приближающийся к нашему берегу корабль. Широкий парус еще раз сверкнул золотом на солнце, прежде чем пристал к берегу. Я уже не могла видеть его из-за домов и возвышенности, скрывавшей пристань. Мне было интересно, кого это отец позвал на смотрины. Хотелось взглянуть на того счастливчика, который захочет связать свою жизнь с нашей Лорри.

Ролло был недоволен. У его отца в последнее время идеи приходили одна другой хуже. Теперь вот, он решил женить своего сына, то есть его, а Ролло, несмотря на то, что ему было почти тридцать лет, для мужчины самый подходящий возраст для брака, как говорила его матушка, женится все же не хотел. Он сказал себе, что приплывет, посмотрит на девицу и конечно же откажется, сославшись на какую-нибудь причину. В том, что он ее найдет, Ролло не сомневался. Зачем ему жена? У Ролло было достаточно рабынь, и он знал, что когда-нибудь одна из них родит ему ребенка, конечно же сына, и ему останется только признать мальчика, вот тебе и наследник. Что еще не устраивает его отца, мужчина не понимал. Он раздраженно смотрел на приближающийся берег, пока подошедший сзади Сьёгард не положил свою крепкую широкую ладонь на его плечо.