Невеста для Дракона (общий файл)

Невеста для Дракона.

Пролог.

— Ну, так каков же твой ответ? — спросил Дракон, когда время, данное на размышления, окончательно истекло. Секунда в секунду.

Мое сердце провалилось куда-то вниз, а мозг начисто снесло от нарастающей паники. Времени больше нет! А уговор есть уговор, и сейчас я должна озвучить Дракону свое решение. Решение, которое мне пришлось принимать путем выбора из двух зол. И я по всем законам жанра выбрала то, что наименьшее. Тщательно взвесив про себя все "за" и "против", я, скрепя сердце, все же выдала ответ:

— Хорошо, я согласна!

— Отлично! — довольно воскликнул Дракон, сверкнув в темноте белозубой улыбкой. — Очень правильное решение, маленькая Охотница! Приготовься, девочка, отныне и навсегда ты связана со мной! — добавил он, разрезая ладонь возникшим, словно из ниоткуда, кинжалом...

Глава 1. ИСТОРИЯ ОХОТНИЦЫ.

— Ритка! — раздался из соседней комнаты пьяный крик матери. — Ритка, чтоб ты сдохла, тварь такая! Иди сюда сволочь неблагодарная!

Я изо всех сил, до скрежета стиснула зубы, борясь со рвущимися из горла ругательствами. Ну вот опять! Опять она за свое! Сколько же можно надо мной издеваться??? Только что ж дрыхла, алкашка несчастная!

— Чего тебе? — довольно грубо поинтересовалась я, входя в ее комнату. В нос тут же ударил застоявшийся запах спиртного, заставляя желудок скрутиться в рвотном позыве. На столе и на полу рядом с диваном, на котором лежала моя матушка, рядами стояли пустые бутылки из-под водки, пива, дешевого портвейна. Так же безнадежно пустая бутыль дорогого коньяка, подаренного мне друзьями на двадцатилетие, смотрелась на этом фоне, как королева среди нищеты.

Я снова стиснула зубы, рискуя стереть их до самого основания. Вот ведь пьянь подзаборная! И до этого ее руки загребущие дорвались!

— Явилась — не запылилась! Ты где шляешься весь день, пока мать тут с похмелья помирает? — заорала на меня эта женщина, пытаясь сфокусировать на мне пьяный взгляд. — А ну быстр-ра пошла в магазин за водкой!

— Ага, щаз-з, уже бегу! — огрызнулась я. — Ноги есть? Руки на месте? Так вот и топай сама в свой магазин, я тебе тут посыльной не нанималась! И вообще, кто тебе разрешал мой коньяк брать, алкоголичка? Да ты хоть представляешь себе, сколько он стоит?! Чтоб ты в следующий раз подавилась! — я резко развернулась к ней спиной, намереваясь выйти из комнаты. И тут же об этом пожалела — чересчур метко для пьяной руки пущенная бутылка хряснулась мне прямиком между лопаток. Я с трудом сдержалась от болезненного вопля. Ну вот, прекрасно, теперь синяк на полспины мне точно обеспечен.

— Ты как с мате-рью разговариваешь, шлюха?! Да я тебе сейчас все волосы пообр-рываю, мразь такая!! Ишь, какие мы тут гордые сыскались — не можем за водкой для матери сходить! — я услышала, как эта женщина, которую мне больно называть матерью, поднялась с дивана и нетвердой походкой направилась ко мне. — И коньяк твой — редкостная др-рянь! Денег стоит м-ного, а толку — ноль!

— Да что ты в этом понимаешь! — вызверилась я. — Тебе лишь бы только надраться до поросячьего визга! А этот коньяк, между прочим, мне друзья подарили на день рождения, о котором ты даже не соизволила вспомнить! Они все вместе скинулись, приятное мне сделать хотели! Так нет же, ты его весь высосала!

— Что, коньяк для матери пожалела, да? — повысила она голос. — Да если бы не я, тебя б сейчас на свете не было! Оставила, бл..., на свою голову!

Вот это уже было как удар под дых. Не помня себя от боли и ярости, я развернулась к ней лицом и заорала:

— Что же ты так, мамуля?! Ай-яй-яй, оставила по глупости доченьку, а та, представьте себе, такой неблагодарной сволочью выросла!! Что же ты аборт не сделала, мамочка?!! Ведь не пришлось бы тогда так мучиться!! — воздух в легких внезапно закончился, и я замолчала. Потом, сделав глубокий вдох, процедила: — Ненавижу тебя!!

Выплюнув все это ей в лицо, я выскочила за дверь и со всей силы захлопнула ее прямо перед лицом мамаши. Прислонилась спиной к теплому дереву, да так и осела по ней вниз, обхватив голову руками и задыхаясь от рыданий.

Господи-и, как же мне все это надоело! Сил уже никаких не осталось терпеть весь этот ужас, я так скоро совсем с ума сойду! Каждый день одно и то же, каждый день! Ссоры, крики, побои! Угрозы и маты, приказы сбегать за спиртным, несправедливые обвинения — и все это из уст родной матери! Как же я от этого устала! Боже, только бы Старейшие дали мне наконец какое-нибудь задание, иначе я точно помешаюсь рядом с этой женщиной!

Мне захотелось взвыть в голос от своей беспомощности , но горло сдавил твердый комок. Ненавижу! Как же я ненавижу такую жизнь!! Когда наконец прекратится весь этот кошмар?! Я, кажется, уже и не помню, когда все было совершенно по-другому, когда мы были счастливы от одного лишь понимания, что есть друг у друга! Куда подевалась та добрая, ласковая, любящая женщина, дороже которой у меня не было никого на свете?! Где моя настоящая мать, а не эта жалкая оболочка, наполненная только злобой и отчаянием?! Где моя мама?!!

Ответ на этот вопрос пришел сам собой, и мне стало в разы больнее от его жестокости — в прошлой жизни...

Моя мать не всегда была пьяницей. В детстве, лет до восьми точно, у меня была вполне нормальная, счастливая семья, ничем не отличавшаяся от многих других московских семей. У меня был добрый и красивый папа, которого я очень любила, буквально души в нем не чаяла. Моя мама была доброй, тоже очень красивой женщиной. Я даже помню, какими были тогда ее глаза -лучистыми светло-карими, с теплыми крапинками. Маму я тоже ужасно любила, просто жизни себе без нее не представляла. Вернее, я до сих пор ее люблю, но от этого мне лишь гораздо больнее смотреть, во что превратилась некогда заботливая, нежная мать. Та женщина, которая лежала сейчас в комнате в окружении пустых бутылок, — всего лишь жалкая тень от нее прошлой. Тень человека, умирающего в душе.

Должно быть, я никогда не сумею забыть тот день, с которого все началось...

Мне только недавно исполнилось восемь, я как раз пошла в третий класс (родители отдали меня в школу в шесть лет), когда от нас ушел папа. Вроде бы ничего не предвещало такого исхода, мама и папа по-прежнему любили друг друга, но это совершенно не помешало ему бросить свою семью. Но самое главное, он даже не сказал, почему это делает, просто поставил нас перед фактом. Жестокое предательство — никак иначе я не могла охарактеризовать этот поступок.

Я почти забыла отца за столько лет, но прекрасно помню, как мама умоляла его не бросать нас, как она плакала, рыдала у его ног, а он... Он просто молча развернулся и ушел, оставив нас на произвол судьбы. Ни разу больше с тех пор я его не видела, ни одного звонка или хотя бы письма от него мы не получили. Он как будто исчез, сгинул навсегда из нашей жизни, даже не потрудившись дать матери развод.

Сначала мама вроде бы пыталась быть сильной и твердой и не поддаваться отчаянию, всеми силами скрывая от меня свою растерянность и боль, тогда как я, еще маленькая девочка, и не понимала толком ничего. Единственное, что я тогда знала — это что папа ушел, но вот куда и насколько — было для меня тайной за семью печатями... Мама прекрасно это знала, и потому старалась делать вид, будто ничего страшного не произошло и папа скоро вернется. Нужно только подождать немножко, и все станет как раньше, мы снова будем счастливой дружной семьей...

Знала бы она, что все ее усилия были тщетны! Как ни силилась мама скрыть от меня свои истинные мысли и чувства, я не могла поверить, что все хорошо. Да, я была маленьким ребенком и многого не знала, но почему-то всякий раз на каком-то мистическом уровне ощущала всю глубину боли и отчаяния матери, с каждым прожитым днем становившихся все сильнее. Это пугало меня, казалось чем-то совершенно ненормальным и диким, но не в моей воле было контролировать эти странные вещи. Потому как тогда я даже не знала, что это можно контролировать, не осознавала, что так понемногу пробуждаются мои магические способности...

Однако все размышления на тему моих странностей быстро отошли на второй план, когда начались наши первые проблемы. Когда мы истратили последние имевшиеся у нас деньги. Маме пришлось в срочном порядке искать себе работу, чтобы хоть как-то суметь прокормить нас двоих.

И тут мы столкнулись со второй проблемой. Как оказалось, мама даже не успела получить приличного образования, так как залетела от моего отца и вышла за него сразу после окончания школы. До этого момента деньги в нашей семье зарабатывал папа, мать же не имела совершенно никакого опыта на этом поприще. К родителям она не пошла — те отказались от нее, когда она вышла замуж за моего отца, а не за того, кого ей выбрали они, а недавняя история только укрепила бы их в своем мнении. К тому же без развода получать алименты мама не могла. В пособии нам тоже отказали, поскольку официально матерью-одиночкой мою маму признать не могли, опять-так из-за отсутствия свидетельства о расторжении брака...

Спустя какое-то время напряженных поисков мама устроилась официанткой в недорогое круглосуточное кафе неподалеку от нашего дома. Как это ни печально, но зарплата, которую она там получала, была до смешного маленькой, хотя иногда попадались и неплохие чаевые. Мы стали жить впроголодь, порой денег не хватало даже на хлеб, и мы тогда по нескольку дней голодали. В школу мне приходилось ходить в старых вещах, которые зачастую не выбрасывались даже тогда, когда я вырастала из них или же они изнашивались настолько, что на них места не оставалось для заплаток. Деньги приходилось жестко экономить, я редко когда могла позволить себе купить даже банальные ручки и карандаши, как предметы первой необходимости, из-за чего зачастую становилась объектом для насмешек среди состоятельных одноклассников.

Но хоть жизнь и стала намного труднее по сравнению с прежними временами, все же умереть с голоду нам пока не грозило. Мама трудилась не покладая рук, порой из-за ночных смен ей подолгу не удавалось выспаться. Работа выпивала из нее все силы, но бросить ее мать не могла — в противном случае нам бы точно пришлось туго. А так у нас постепенно начала появляться надежда, что мы все же выкарабкаемся из этой ситуации, что еще немножко — и нам станет жить куда легче.

И все было бы именно так, если бы однажды на работе маму не обвинили в недостаче и не уволили...

Я не буду вдаваться в подробности, та история не заслуживает такого, да и я не страдаю мазохизмом, чтобы вспоминать каждую мелочь того злополучного дня. Могу сказать лишь одно, и я более чем уверена в своих словах — маму тогда обвинили в том, чего она не совершала и не могла совершить. А тот, кто действительно виноват — так это ее новый начальник. История стара как мир — пришел новый человек, увидел красивую женщину-официантку и, естественно начал к ней приставать. Только вот проблема, женщина-то оказалась не такой уж доступной, как хотелось бы, и сразу дала ясно понять, что не потерпит такого к себе отношения. Начальник, естественно, не смирился, и после нескольких неудачных попыток решил проучить своенравную подчиненную. Этот гад не стал особо выдумывать, а просто взял и спрятал куда-то довольно крупную сумму денег, и все как раз в смену моей матери. И главное он провернул все настолько ловко, что все улики сошлись именно на маме.

К сожалению, мои слова совершенно ничего не стоят без доказательств. И тот урод, из-за которого моя мать окончательно сломалась, так и остался безнаказанным.

Сколько всего падений может выдержать человек? Сколько раз судьба должна окунуть его в грязь, сколько раз спустить с лестницы, чтобы в итоге он превратился в жалкое существо без целей и надежды на будущее? Я никогда прежде об этом не задумывалась, но в итоге жизнь сама привела меня к такому вопросу. И жестокость, с которой она это сделала, едва не заставила меня утратить веру в справедливость.

Маму уволили со скандалом. Да что там скандал, ей даже не дали уволиться по собственному желанию! Просто выкинули на улицу даже без выходного пособия, как какую-то шавку, а тот самый начальник и вовсе пригрозил, что теперь ни один нормальный человек не возьмет мою мать на работу. Никого даже не беспокоило, что она единственный кормилец в семье — им было на это наплевать.

И без того почти сломленная, такого удара мама вынести не смогла. Все. Судьба сделала свое черное дело, окончательно добив несчастную женщину. Она не выдержала.

Я до сих пор не могу забыть ее глаза, когда она вернулась домой в тот день — пустые, стеклянные, неживые. Потускнела их нежная каряя теплота, оставив вместо себя сплошной вакуум. Она походила на пустую оболочку, тело, в котором не осталось на капли эмоций, только рефлексы. Если бы она плакала, кричала, билась в истерике, это напугало бы меня куда меньше, чем застывшее, неподвижное лицо единственного родного человека. Я была тогда еще почти ребенком, но даже мне хватило ума понять — в ней что-то умерло сегодня...

Но если бы этим все закончилось...

То странное оцепенение, в которое впала моя мать, длилось несколько дней. Несколько тоскливых, пугающих дней, проведенных мной в тщетных попытках ее расшевелить, заставить выйти из ненормального транса и попытаться снова жить. Должно быть, я тогда еще не до конца рассталась с трогательной наивностью маленькой девочки, раз не сумела понять, что занимаюсь бесполезным делом — мама продолжала ходить по дому, как неживая. Мне только и удалось, что заставить ее не забывать питаться, но этого было недостаточно! Я хотела снова увидеть на ее лице улыбку, какой умела улыбаться только она! Знала бы я, что улыбку эту мне не увидеть уже, должно быть, никогда...

Через несколько дней оцепенение наконец отпустило маму, и я уже хотела было облегченно перевести дух, как все произошедшее дальше совершенно выбило меня из колеи. Да, мама перестала походить на куклу с механическим заводом, ее лицо ожило, но на нем были написаны отнюдь не те эмоции, которые мне хотелось увидеть. Ни капли любви или нежности, исчезли теплые искорки в глазах. Все это сменила какая-то неправильная, мрачная решимость, испугавшая меня почти до боли. Я не помнила, чтобы прежде мне хоть раз в жизни приходилось испытывать подобный страх, холодными пальцами сжавший сердце. В маме что-то изменилось, и эти изменения отнюдь не были положительными. В ней словно бы поселилось нечто страшное, дикое, темное — настолько темное, что я едва смогла совладать с собой при виде матери. А она словно бы и не заметила меня, промчавшись мимо к входной двери. Последовавший через пару секунд хлопок словно оборвал что-то в моем сердце, и послужил сигналом к началу самого ужасного периода в моей жизни...

Мать вернулась через полчаса, таща с собой пакет, полный бутылок водки. Я за это время так и не сошла с места, ее возвращение не прошло для меня незамеченным. А при виде такого количества спиртного я и вовсе потеряла связь с реальностью. Все так же не говоря ни слова, мама прошла в свою комнату, не замечая, как на моем лице поступает сначала растерянность, потом ужас и, наконец, дикая боль. Я поняла, что медленно падаю куда-то в пустоту, теряя опору, и тем что тянуло меня в пропасть, был звук бряцающих друг о друга бутылок...