|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Своды пещеры озаряли чадившие факелы. Некромант, облачённый в рясу обсидианового отлива без каких-либо опознавательных знаков, за исключением горстки непонятных символов над головой, наклонился к телу тёмного эльфа (танмена). Нечестивец играючи срезал кусок кожи обоюдоострым клинком и отделил кусок плоти. Шмат окровавленного мяса воспарил в метре от земли. Пьедестал в виде крылатого демона принял подношение с шипящим, стонущим звуком. Тьма окутала скульптуру и поглотила её очертания. Демон исчез, оставив сгусток лазурного огня на уровне пасти. Только органной музыки не хватало для полного погружения в тёмную мессу.
Некромант поднялся с колен, стряхивая невидимый тлен с красных рук, воздел их к своду и произнёс заклинание. Его лицо скрадывал капюшон, поэтому движения губ и мимика — ускользали от постороннего взгляда. Но с каждым звуком над танменом вспыхивал очередной символ:
Г О Д О С
О С И Н О
Д И З И Д
О Н И С О
С О Д О Г
Горящие руны сотворили огненный квадрат по контуру, смазались, кроваво вспыхнули и потянулись к сгустку лазурного огня над пьедесталом, как будто их засасывала незримая сила. Плотный комок разбух до размеров футбольного мяча, подёрнулся рябью и преобразился в прозрачный кокон с фиолетовым отливом. В магическом вольере металась новорождённая ореада — нимфа гор и по совместительству, как известно, душа танмена. Сильно напуганная, она билась о контуры кокона. А за спиной её маячил смутно-красный силуэт, но чей — разглядеть не удавалось. Ноги ореады подломились в коленях, кокон потемнел, и радужная вспышка на миг озарила пещеру. Труп танмена рассыпался пеплом, подобно аватарам игроков. Буквально через секунду открылся мглисто-бордовый портал. Из него появился голый краснокожий эльф — с точно такой же абракадаброй из символов над головой: ни уровня, ни расы, даже шкалы жизни нет, — и расплылся в благодушной улыбке, глядя на некроманта. Портал за спиной краснокожего исчез, а на пьедестале восседал иной демон: скалящийся, рогатый, о-очень неприятной наружности. Тяжёлый взгляд краснокожего эльфа скользнул в сторону, где с расширенными от удивления глазами стоял неизвестный с непонятным значком справа от ника. Весь облик визитёра указывал на танмена: от острых ушей, до чёрной кожи, хоть и угадывалась неуловимая неправильность характерных черт, по сравнению с убитым.
— Диз аэно? — вопросительно произнёс краснокожий и указал пальцем на Роланда. Некромант повернулся и откинул капюшон. Он, точнее она, оказалась таким же эльфом — краснокожим, только с боевой раскраской на злобной физиономии и длинными пепельными волосами. Неизвестный попятился. Но даже 'прокаченное' до восьми восприятие помалкивало, когда в одном из проходов мелькнула тень. Слишком быстрая и сокрушительная. Он успел лишь повернуться и вскрикнуть прежде, чем шкала его здоровья опустела.
На земле остались только остроносые сапожки, запорошенные пеплом. Сбежавшиеся на зов некроманта 'красные' недоумённо переглядывались. А убийца задумчиво ковырнул клинком пепельную кучку...
Вы убиты и перемещены в ближайшую точку возрождения.
Шесть часов пролетели, словно пять секунд. Шесть часов на перерождение, но такова цена бессмертия. А также один предмет из экипировки или инвентаря, как повезёт. На этот раз Роланд лишился обувки на +5 к интеллекту, и это ещё цветочки. Мог бы амулет утратить, который изменяет внешность, хоть и халтурно. Но без него местные неписи без устали начнут гонять его на перерождение, возможно, ещё и билеты на этот цирк продавать начнут. Хватает деятелей...
Роланд сидел на невысоком постаменте у холодной малахитовой стелы и рассматривал босые ноги. Он горестно поминал свою торопливость, да так цветасто, что бывалые моряки могли позавидовать подобным речитативам. А память услужливо подкидывала атмосферу места, которое он смиренно называл домом. Роланд сглотнул, упиваясь воспоминаниями...
* * *
Собственная торговая лавка среднего пошиба казалась Роланду неприступной крепостью. Он уже полчаса любовался заунывным осенним дождём, покачиваясь в кресле с опустевшей наполовину кружкой Викторианского эля, и без мнимого фарса, по-хозяйски укрытый шерстяным клетчатым пледом, размышлял...
Мутные, серебристые струи катились по стеклу, сливаясь в причудливые узоры; прожорливо потрескивал огонь в камине, облизывая гальнорские дрова и отбрасывая пляшущие тени; залётный ветерок, просачиваясь через приоткрытую форточку и голубую дымку защитной системы 'Бабл конференц', с любопытством гулял по кабинету и норовил пройтись по настроению... Любой мог сказать, что атмосфера в кабинете стояла идиллическая, но Роланд считал иначе. Хотя в другой вселенной, почти год назад, он лишь мечтал искоренить телесную немощь, а получил — вечную жизнь. Игра... Она предстала благодатным миром и закружила в хороводе будней: прокачка, знания, ремёсла — перспектива! А потом... Теперь всё выглядело прозаичнее.
За три дня сырости погода нещадно лишила и без того тощий кошель прибыли и Роланд смело мог выругаться непечатно. Редко кто заглянет к 50-уровневому коммерсанту и прикупит что-нибудь действительно ценное. Дожди для торговцев — вынужденный простой: товары залёживаются, денег не прибавляют, благо в вирт-мире пылью не покрываются. А ведь скоро прибудет новая партия 'ширпотреба' — на нём Роланду 'Торговлю' не прокачать. Только служка-непись со встроенным ИскИном порадуется, с его-то пятым уровнем торговли. Роланду же от продажи пять сотых единицы умения достанется. Дорастёт служка до шестого, Роланд получит шесть сотых с каждой сделки. Самому торговцу после переходного десятого продавать не выгодно, мелкий опт накладен. Получит Роланд за проданную вещь лишь одну сотую единицы, пять вещей — пять сотых и так далее. Чтобы достичь одиннадцатого, надо наскрести девяносто две тысячи сто шестьдесят единиц умения! И не сотую долю, а именно единиц. За долгосрочные сделки с внушительным объёмом, которые торговец проводит сам, получает десять, а то и двадцать единиц, но это редкость. Одно немного успокаивало и придавало уверенности — это перк 'Управление', который стремительно рос по милости непися. Ну и контрабанда, само собой, укрепляет бизнес. О ней служка, как говорится, ни слухом, ни духом.
Но не только это терзало Роланда... Власти особо не вычисляют торговцев, дерзнувших сотрудничать с гномами, орками и даже тауналами. Тех, кто сбывает краденое, недолюбливают даже соседи, если дознаются, естественно. На тщедушных торгашей сквозь пальцы не смотрят, как-никак приморский город Арвелум — граница государства вельменов, как многие называют светлых эльфов. В портовых городах всё иначе, но в этом городе порта нет. Так же нет дураков среди тауналов и прочих водных рас, что посмели бы напасть на вотчину вельменов. Единственная проблема — ворьё. А с ними у стражников разговор простой: либо плаха, либо знакомство с 'конопляной тётушкой'. Роланд сожалел, что наказывать на китайский манер (отрубать руки) в мире 'Бренддир' не захотели. Ну, хоть конопляная петля на шею домушников и прочих прохиндеев пришлась по вкусу властителям...
По комнате побежали радужные всполохи. Роланд неохотно поставил кружку на деревянный столик с резными ножками и, позёвывая, поднялся с кресла. В привате тут же замигало сообщение (человеческое лицо с белой аурой).
— Борисыч пожаловал, принесла нелёгкая... — проворчал Роланд, даже не касаясь письма. Зачем собственно? Из игроков, а ныне местных обитателей, только Барабас, владелец трактира 'Аляповатая роща' на соседней улице, мог заявиться в такую погоду. Да и 'ногатор' в беззвучном режиме оповестил нежно-белым сиянием, что клиент прибыл, причём, хорошо знакомый, а не стражники с проверкой нагрянули. На них, кстати, свой сигнал имеется, и сияние, соответственно, синеватое с круговым свечением — много времени потерял Роланд, ковыряясь в настройках, но всё же добился сходства с пресловутой 'мигалкой' и почерпнул кое-что полезное...
Роланд вдавил грудь миниатюрной статуи, выключая 'бабл конференц'. Удобная штука (бабл, естественно, а не позолоченная грудь нимфы, хотя, и это бы иногда не помешало. Для самоутверждения, так сказать...), шумоизоляция полная, а также невидимость и защитный барьер. Даже биологический сканер наличествует, мгновенно определяет незримое присутствие лиходея 'в стелсе'. Дорогое удовольствие, конечно, но нужное и даже необходимое при откровенных беседах.
В дверях улыбался коренастый Барабас 55-го уровня, естественно человек, так как игрокам доступна лишь людская раса. Разработчики программы 'НЕТ смерти' в НИИ Кибернетики озаботились этим. Добровольным тестерам, а такими стали более десяти тысяч инвалидов по всем больницам России, гораздо легче привыкать к переносу сознания на людскую расу, нежели на орскую, эльфийскую и более экстравагантные: водоплавающие, летающие и ползающие...
— Приветствую Борисыч, — сокрушённо буркнул Роланд, с ленцой окинул взглядом Барабаса, и указал на гостевое кресло. Сам взял пустую кружку и направил стопы к бочонку с Викторианским элем. — В такую погоду хороший хозяин собаку-то не выпустит, а ты себя выгуливаешь, случилось что? Не! Ну, ты хоть плащ скинь! Угваздаешь же кресло!
— Чистоплюй ты, Михалыч! И склеротик! Я тут меньше твоего, и то свыкся с механикой мира,— сказал гость и многозначительно глянул на тару. — Хоть и продрог я, но хлебать тёплый эль не хочется.
— Хех, да больно надо его греть! Неужто приелась орская бормотуха? Ты как... — Роланд осёкся, подавая Барабасу кружку. Уже без напускного интереса, с самым искренним энтузиазмом разглядел его физиономию: хитроватая, пылающая азартом и даже, вроде бы, лукавым превосходством. С подобным выражением лица Борисыч притаскивал такие диковинки, что в пору выставлять на королевский аукцион.
Роланд поспешно прошагал к столу, где грудь Дриады привычно поддалась нажиму — голубоватое свечение на миг окутало комнату. Прозвучал гармоничный перебор струн арфы, и глаза статуи два раза моргнули радужным светом — система оповестила, что чужих ушей в кабинете нет.
— Рассказывай. — Роланд опустился в кресло, даже не удосужившись убрать плед. Меланхолии и след простыл, зато привычный азарт прошёлся по нервам приятной щекоткой.
— Ты, конечно же, слышал о Золотой роще? Так вот. Вышел на меня тот 'дровосек'. Кхе... — Барабас приложился к кружке, явно оттягивая время. Роланд ждал, но всё же не выдержал — слишком долго интриган цедил прохладный эль:
— Борисыч, я тебя умоляю, не тяни ты кота за яйца, — поторопил он собеседника. — Любишь ты эффекты, я знаю, но не веди себя как дитё малое... Давай уж к делу. Ты меня достаточно заинтриговал, ладно, я изнываю в жутком нетерпении... Что за информация?
— Ну хорошо, изволь. — Барабас мигом посерьёзнел. — Итак... Тебе известно, что там произошло?
— Как и многим. Официальная версия, что 'некто' средь бела дня прокрался в 'святая святых' эльтменов и срубил одно из священных деревьев, причём, ни одна живая душа не услышала ни единого звука. Опомнились лесные эльфы только тогда, когда дерево упало, загубив несколько молодых побегов. Поговаривают: виной всему Танмены, но это — бред...
— Несколько? — иронически ухмыльнулся Барабас, прервав Роланда, и смахнул рукавом плаща пену с усов. — Да больше тысячи переломал! Человек им насолил, понимаешь? Наш, в общем. Он для эльтменов квестовую цепочку выполнял, но конечная награда не устроила. Напортачил где-то, по словам заказчика. А у него скрытность прокачена до семнадцатого уровня. Словом...
Роланд присвистнул. 'Это ж сколько надо качаться?!'.
— Он в рощу и нагрянул, накинул 'бабл' и давай глумиться над святилищем. В общем — вот.
Борисыч достал из воздуха здоровенное полено, килограммов на двадцать, благо в виртуальном мире можно таскать хоть лодку, так как инвентарь магический, лишь по весу ввели ограничение, и бухнул его на пол, чуть не отдавив себе ногу.
— Вот те раз... — протянул на выдохе Роланд, глянув на свойства:
Древесина священного дерева Унтанар (уникальное):
-10000 к отношению с расой Эльтменов при обнаружении
+5 сопротивляемости Болезням
+10 сопротивляемости Магии земли
— А вот те два! — с ухмылкой воскликнул Барабас, поставив сверху статуэтку в виде жреца Эльтменов, стоящего на коленях и умоляющего о пощаде.
Роланд всмотрелся:
Униженный жрец Эльтменов (уникальное):
-20000 к отношению с расой Эльтменов при обнаружении
+1 ко всем характеристикам
+10 сопротивляемости Болезням
+20 сопротивляемости Магии земли
— Сколько?.. — спросил Роланд, едва успокоив мятежное сердце.
— Мне в тысячу золотых вылилось. Только вот что, Михалыч... На сей раз прибыток делим поровну. Согласись, ситуация не простая... Требует осторожности. Риск неимоверный.
— Ценю твоё благородство, — польстился Роланд. — Мог бы и оркам толкнуть, никого не посвящая.
— Ну... Тут ты лишка хватанул, — усмехнулся Борисыч. — Уж если мы начнём по углам сальце растаскивать и жрать в одиночку... Но все равно, Михалыч, дело такое, по-братски делиться следует.
— Да ради бога! — Роланду так и не удалось полностью совладать с эмоциями. — Я разве против? Поделим поровну, коли уж специфика такая...
— Вот и договорились, — встрепенулся Борисыч и одним глотком осушил кружку. — Есть ещё несколько статуэток, но у кого — мужичок не признался. Видать, сильно испуган был. Дрожал как осиновый лист. Ну, всё. Мне пора. Да и тебе есть над чем пораскинуть мозгами.
Он подмигнул Роланду и быстрым шагом подошёл к двери, задержался недолго на пороге, резко повернулся и, прищурив глаза, произнёс:
— Михалыч, меня искать будут, да и восстану я, яки феникс! И мстя моя будет жестокой! — И доверительно улыбнулся.
— Что? А?.. Да иди ты! Сейчас... — Роланд ткнул в блестящую куклу подрагивающим пальцем, и голубая дымка у входа исчезла. — Думаю, к завтраку будут хорошие новости. Удачи тебе!
— А тебе вдвойне, — улыбнулся Борисыч и исчез в проёме.
Роланд собирался не больше двух минут, выбирая самое необходимое. Затем вытащил из стола небольшой мифриловый амулет в форме паука и водрузил на шею. Его внешность преобразилась до неузнаваемости. Уши заострились, кожа приобрела обсидиановый оттенок. Только Танмены смогут теперь отличить его от себе подобных.
— Esse timp'eall vishol! — выкрикнул торговец, и тут же в шаге от него раскрылся портал.
Шаг... и неожиданное знакомство: лицом к лицу со смертью.
Вообще, игровая история задумывалась разработчиками таким образом, что когда-то в 'Бренддире' жили люди, но их всех уничтожили. Кто именно? Этого разрабы не сообщили, оставив в сюжетной линии некую интригу. Известно одно, что эльфийские расы считают игроков равными и даже отчего-то побаиваются. Ныне людей называют побратимами двух стихий, не упоминая о родстве. После смерти игровая кукла осыпается кучкой пепла, а позже воскресает из крупиц жёлтого песка, гонимого ветром. Подобное бессмертие сродни эльфийскому... Эльфы же после смерти, неважно — насильственной или естественной, перерождаются в нимф. Причём, каждый вид в определённую расу: напеи, ореады, наяды, дриады... У Танменов или, простецки говоря, тёмных эльфов — это ореады, что сажают Гальнорские деревья и живут в священной роще, не так далеко от города Гальнор. О прошлой жизни, очевидно, нимфы не помнят совершенно, но почитаются эльфами, как боги. Поэтому женщин превозносят: холят и лелеют. Конечно, не везде и не всегда, как в покинутом мире. Но всё же, только их и можно встретить на высоких постах...
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
