Про То Как Вредно Спасать Драконов общий файл

О ТОМ, КАК ВРЕДНО СПАСАТЬ ДРАКОНОВ

Пролог

ОН лежал на земле, упершись в небо невидящим взглядом, дышал прерывисто и неглубоко. В груди зияла огромная рана, из которой толчками вытекала ярко алая кровь. Мысли ворочались медленно, да и не хотел он больше думать, не желал копаться в себе в попытке понять причины подобного исхода. Ведь не этого ли ОН добивался? Он сам сделал тот выбор. Ветер трепал черные с синевой волосы, трава была мягче перины, а лучи небесного светила ласкали кожу. Вокруг стояла мертвая тишина. Природа чувствовала его боль, его близкую смерть, она уже ничем не могла помочь столь прекрасному созданию. Ни избавить его от страданий, ни дать своих сил. Окружающий мир готовился к смерти... его и своей. Он собирался сделать последний вдох и покончить уже со всем, когда на глаза упала чья-то тень.

— Ой, дяденька, а вы что тут делаете? — спросил хрустальный колокольчик детского голоса.

— ...

— Вы умираете, — доверительно сообщила девочка.

— И без тебя осведомлен, — он попытался повернуть голову набок. Убить ее, что ли?

— Но Вам нельзя умирать, — грустно вздохнул ребенок.

— Иди прочь, — рыкнул он. И откуда только силы взялись?

— Хотите жить?

Вокруг все так же играли лучи света, путаясь в изумрудной траве, стояла мертвая тишина, и даже ветер, что игриво ластился к нему, исчез.

— Хочу, — неожиданно ответил он после продолжительного молчания. Неожиданно даже для самого себя.

— Хранитель, я дарую тебе жизнь.

— Ты понимаешь? Знаешь, кто я? — изумился мужчина. Его красивые глаза цвета небесного светила всматривались в силуэт девочки, но видели лишь кровавый ореол вокруг ее головы. И ее запах... Он знает ее запах. Галлюцинации? Нет, не будет он напрягаться, она все равно умрет, как и все живое рядом. А возможно и весь мир не сможет пережить Его смерть.

— Знаю.

— И что же ты можешь, детеныш?

Она протянула к нему ладони, в которых плескалась чистая энергия ее силы. Мужчина удивился, что это за ребенок, который так просто держит в руках силу, способную уничтожить большую часть этого континента? Она явно знает, что делает. Какого же монстра послало ему Равновесие? И самое интересное, почему она кажется ему знакомой? В нем начал просыпаться давно исчезнувший интерес к жизни.

— Ты умрешь, — он по-прежнему не видел ее лица.

— Это неважно, — отмахнулось дитя и принялось творить запрещенное и давно забытое. Она пила Жизнь окружающего мира, чтобы потом отдать ее с частью себя. Не всякий его сородич способен на подобное, ибо расплата за эту силу слишком велика.

— Почему неважно?

Нет. Определенно он передумал умирать.

— Пообещай мне,— она наклонилась к нему.

— Что ты хочешь? — напрягся он. Представители его народа не любят давать клятвы. Но это цена за шанс.

— Клянись, что убьешь тех, кто повинен в смерти женщины с волосами цвета крови и глазами цвета ночи. Независимо от того, выживу я или нет.

Очень маленькая цена за подобный дар. Очень интересный ребенок для такой цены. Его пронзила догадка.

И он дал две клятвы. Одну ей и одну себе. О второй ей знать пока рано. Он сделает все, чтобы выполнить оба обещания. Его прекрасное лицо исказила усмешка. Та самая усмешка, что предшествовала гибели многих Миров.

Девочка наклонилась к его губам и поцеловала. Она привела в действие обряд, который знающие называли Воскрешающий Поцелуй Равновесия.

Глава 1

— САНАШАЯ!!! — проревел ректор. Его голос, усиленный магией, прокатился по всем уголкам Академии.

Санашая — это я. Можно просто Сана. Ученица этой самой Академии, в данный момент прячусь в библиотеке. Следует логический вопрос — почему прячусь? Да потому, что жить хочу, а после того, что я натворила, даже у ректора терпение лопнуло. Интересно, о чем он узнал? О том, что это я взорвала западную лабораторию башни Академии,— ну как я? И не я вовсе, а выпущенная нечаянно пьяная феечка? Надеюсь за подобную невнимательность меня можно понять и простить. Или о том, что придворный маг, вместо работы будет мекать по делу и без, конечно, не без моего участия? Говорили мне, не брать левых заказов у официальных лиц, тем более у подобных баранов. А может... Нет... О, Равновесие! Неужели ему пожаловалось эльфийское посольство? Но как они меня узнали? И я не виновата, они первые начали! Я просто шла своей дорогой. Пусть даже под не самым приятным мороком старой нищенки, а тут эти... Остроухие чванливые представители старшей расы. Видите ли, им противно по одному мосту с простолюдинкой шагать. Вот я и решила, что раз противно шагать, то пусть плывут. Ну и переместила мост чуть в сторону. Без эльфов. Сколько крику-то было... Мост, конечно, вернулся обратно буквально через минуту, но вот угрохала я тогда весь свой резерв. Чуть к Равновесию не отправилась. Ну ничего, уползти, пока никто не заметил, сил хватило.

— САНАШАЯ, ЧТОБ ТЕБЯ!!! — вновь прокатилось по Академии. Надо бы выйти, вон как стены дрожат. Все равно найдет. А так, глядишь, и поверит в искреннее раскаяние.

Выхожу. Народ смотрит на меня с веселым интересом. Опять тотализатор запустили, конечно же, я в главной роли. Совести у людей нет, вон даже декан нервно улыбается. Кстати, разборки со мной имеет право наводить только ректор. Он же мой непосредственный учитель, наставник и контролер. Медленно плетусь к нему на повинную. Стучу в дверь ректорской. Тихо так, аки мышь, скребусь. Поскреблась, упырь меня задери. Дверь резко отворилась, а меня втянуло в кабинет.

Стою, молчу, рассматриваю святая святых нашей Академии. Если честно, то я эту обстановку уже на зубок выучила. С закрытыми глазами могу определить, где что стоит. Напротив меня находится стол. Хороший такой стол из эльфийского дуба, и кресло у него хорошее, массивное. За всем этим великолепием, то есть за спиной у ректора, окно во всю стену. А вдоль боковых стен стеллажи книг. Очень интересных, надо сказать, книг. Да и сами стеллажи имеют некоторые секреты. На полу постелен ковер. Не простой коврик, а специализированный, на воров. Стилизованный зыбучий песок, когда не ловит преступников, мягок и красив. Лично проверяла. И, собственно, сам Ректор среди всего этого великолепия.

Сколько ему лет не знает никто. Вид имеет невинный и молодой. А в целом его внешность зависит от возраста очередной пассии. Такой вот интересный нелюдь. Вообще-то, он наполовину эльф, начетверть человек, а остальные его гены покрыты мраком, так же, как и возраст. Редчайший пример смешения крови. Отсюда и особенности внешности: острые уши, блондинистые волосы, смуглая кожа, фиолетовые глаза. Сколько девчонок пропало в этих глазах... Часто эти глаза делались невинными зерцалами души, для наивных и еще невинных абитуриенток. Хищные черты лица, что зачастую видела только я, и те несчастные, которые уже не смогут об этом рассказать. Его красота не похожа на идеальную внешность слащавых эльфов, не был он и откровенным хищником. Он гибок, но не худощав, как все эльфы. Хрупким его тоже не назовешь. В общем, образчик красоты и мужественности с одной стороны, и этакий подросток с милым личиком с другой. По крайней мере, другого такого я не встречала, хотя какие мои годы. Семьи у него нет, зато есть целая армия поклонниц. И чем меньше он появляется среди студентов, тем их больше — парадокс. Меня участь обожательницы сего субъекта миновала. Ну вот как можно в него влюбиться, когда он сидит и гневно сверлит меня взглядом? При этом нервно стрижет ушами и у него алеют скулы, красиво конечно, но забавно. А может это из-за того, что я знаю его с детства? Слишком многое между нами было. Или же правы злопыхатели, и я отмороженная по этой части? Впрочем, оставим данный момент.

— Вызывали, ректор Ларакинавель?

И кто этим эльфам имена дает? Даже самые сложные заклинания запоминаются быстрее, чем имя нашего ректора. Это я утрирую, дабы оправдать себя в некоторых вольностях. За глаза я уже давно величаю его Лариком.

— Нариль Санашая, неужели это Вы? — с иронией спросил он.

Нариль — обращение к знатной девушке. Да, я дворянского происхождения, и титул у меня есть. Хоть подобное и не принято, но за неимением родственников титул переходит к единственному представителю рода, даже если он женского пола. Так что ходить мне в графинях до конца дней своих. И надел графский имеется, куда ж без него? Только состоит он из выжженной пустыни и таким останется еще долгое время. Меня в Академии иногда называют Нариль Мертвых Земель. Шепотом, конечно, и когда я нахожусь на другом конце Академии. Не все, только ну ооочень смелые или глупые, что по-моему, равносильно.

— Как Вы того желали, нар Ларакинавель.

Ага, Ларик тоже не простолюдин. Что и понятно, все-таки эльфийская кровь. Не знаю, кто он там, у эльфов, но в человеческом королевстве он маркиз.

— А известно ли Вам, нариль, по какой причине я пожелал Вас видеть?

Вот же любитель церемоний. Впрочем, церемониальное обращение полным титулом в Академии не приветствуется. Здесь простых людей нет, так что пока все имена назовешь, забудешь, что хотел сказать.

— К сожалению, не имею ни малейшего понятия, уважаемый ректор, — ага, нашел дуру. Так я и призналась.

— Сана, дракон тебя забери! Ты зачем профессора Мавзорана в мертвой закрыла?!

Нет, ну это уже наглость. Он некромант или где?

— Ничего бы с ним не случилось, некромантам трупы не страшны.

— Но не сотня же!

Ой, видно мы с парнями перестарались.

— Надеюсь, он не отбился? — вопрошаю я. И только спустя мгновение поняла, что проговорилась.

— Кто твои подельники? — ласково спросил он.

Вот это плохо, ласковым он становится только в случае больших-больших проблем... для меня.

— Когда профессор попал в мертвую, я была одна! А дверь закрыла нечаянно. Я вообще не подозревала, что там кто-то есть! — И как всегда ложь дается мне с некоторым трудом. Но ни один мускул на моем лице не дрогнул, пусть даже горло сдавило в спазме, не давая более произнести ни слова.

Не сдавать же ребят с факультета мертвых искусств. Хотя задумка-то их была с моей подачи, ага.

— Как ты умудрилась НЕЧАЯННО закрыть его защитным внутренним кругом?!

Я так и знала, что это заклинание покажется подозрительным. Ну, конечно. Как может не вызывать подозрений заклятие, которое не выпускает находящихся в онном? Своеобразная клетка, используемая для работы с нечистью.

— Я тренировалась, — заюлила я. — Вы же сами говорили, что мне стоит развивать защитную магию.

Чем меньше вру, тем легче говорить.

— Но не на преподавателях же, закрытых с зомби пятого уровня!

Нужно будет парней предупредить, чтобы сил в следующий раз не так много использовали.

— А что вообще там делала сотня мертвых?

Нет, проблема не в помещении, тем более, что оно для того и предназначалось. Проблема в их количестве. И ректор тут же затих.

— А ты там что делала? У тебя направленность другая, — выкрутился он.

— Шла отбывать наказание профессора Мавзорана, — есть у этого гада привычка наказывать меня уборкой в данном помещении. — О чем, кстати, вы были прекрасно осведомлены.

Уборка не самое приятное занятие, нужно заметить. Вряд ли данное мероприятие покажется кому-то приятным, учитывая специфику работы некромантов. Профессор об этом знал, и в безуспешной попытке отомстить за мое существование заставлял убирать внутренности с потолка — некоторые студенты немного неаккуратны в своей работе.

Ректор посмотрел на меня с интересом.

— Сана, с тобой невозможно говорить. Все равно, что с драконом спорить.

Я адресовала ему взгляд полный изумления. И где это он с драконами общался? Но если подумать... нет, не хочу знать.

— Не вижу сходства, хотя Вам виднее. Неужели до женского населения Хранителей Равновесия добраться успели? — оскалилась я. Он ведь знает, насколько сильно я не люблю обсуждать данную тему. — А их мужчины об этом осведомлены?

— Пошла вон! — взревел ректор.

Я и пошла. Можно сказать — с радостью помчалась.

— Что б я еще раз связался с этой ходячей катастрофой. Если бы не ее опекун... — все же расслышала я, прикрывая дверь кабинета. И о ком бы это?

Пойду пообщаюсь с теми олухами, что с количеством поднятых трупов переборщили. Только где найти их в это время? Идти в общежитие или в таверну, печенкой чую, они там? Я брела по гулкому коридору, все больше удаляясь от кабинета ректора. Еле сдерживалась, чтобы не бежать.

— Сана! — окликнули меня.

— Что? — рыкнула я. Могла бы и повежливее, но минута промедления грозила мне сменой настроения ректора, что чревато. Это он только с виду весь такой добрый, все понимающий и милый. Пока не начнет улыбаться, как спятивший наемный убийца.

— Какое наказание на этот раз? — с неподдельным интересом спросил Рамшек.

Он стоял в окружении трех парней и нагло скалился. Рамшека я недолюбливала, что было взаимно.

— Никакое, — мило улыбаюсь я.

Его эльфийские уши нервно дернулись. Наша нелюбовь зародилась еще в детстве. Когда я появилась в этой академии, он уже учился здесь, и считался гением. Плюс ко всему, высокое положение отца позволяло ему считать себя местным пупом земли, а эльфийская кровь матери добавляла море снобизма в океан недостатков. Это был второй полукровка, которого я знаю. Папа посол — это вам не шутка. Вот только мне на тот момент все было абсолютно до лешего. О чем наш дорогой полуэльф не подозревал, пока не попытался меня запугать. А у меня с этим вообще проблемы с некоторых пор, я про запугивание.

— Я же говорил! — прервал мои воспоминания Лемеш, один из приятелей Рамшека. — Как и договаривались — расчет золотом.

Зря он это. При мне о деньгах говорить не стоит, а о золотых так вообще. Лицо Рамшека перекосило, я же направилась к честной компании, улыбаясь все шире и шире. Лемеш еще только протягивал руку к деньгам, лежащим на ладони полуэльфа, в то время как я уже конфисковала свои честно заработанные два золотых.

— Санашая, что это значит? — округлил глаза Лемеш.

Рамшек даже не удивился, лишь попытался уничтожить меня взглядом, в тот момент, когда я с наглой улыбочкой прятала монеты в свой кошель.

— Закон. Сделанные на меня ставки в случае моей победы делятся по моему желанию между мной и спорщиком, ставившим на меня. Свою долю я уже забрала. Спасибо, Рамусик, — прощебетала я, отчего лицо парня еще сильнее перекосило.

Он терпеть не мог, когда я так его называла. Его не именовали на эльфийский манер благодаря отцу, что парня очень огорчало. На мой взгляд, он радоваться должен, что его батюшка адекватный мужик и не испортил жизнь дитятке зубодробительным имечком. А пока народ прибывал в шоке от моей наглости, я уже направлялась к выходу. Не каждому Рамшек спускал 'Рамусика'. Собственно, только мне и спускал. И не потому, что ценил и уважал, просто знал, что мне бесполезно мстить. Но что ни говори, а это бесполезное и неблагодарное дело Рамусик очень любил. И предавался ему регулярно.

Но меня мало интересовали страдания компании, я спешила за ворота Академии. Это было трудно. Сначала необходимо спуститься на первый этаж, успешно избегая всех знакомых. Далее двор Академии, который сплошь усеян учащимися и их тренировочными заклятиями. И наконец, магические ворота. Они и за привратника, и за стражника, и за вполне такое серьезное препятствие. А дальше... свобода.