Спящая красавица. Волшебство есть

Полный текст доступен на сайте "Призрачные Миры"

Спящая красавица. Волшебство есть

Верь в мечту,

ты только верь...

Погода стояла просто чудесная! Пели птицы, в воздухе жужжали пушистые толстые шмели, с цветка на цветок порхали разноцветные бабочки. Теплый ветерок играл в кронах деревьев, поднимал с земли мелкие радужные песчинки, закручивая их в маленькие смерчи, а затем запутался в светлых золотистых волосах женщины, поиграл выбившимися из узла на затылке прядками и полетел дальше по своим беспечным делам. А молодая женщина сняла резиновые желтые перчатки, положила их на зеленую ровно постриженную травку рядом с секатором, которым обрезала тонкие и больные веточки с кустов, попутно срезая ароматные алые бутоны чайных роз, и распустила золотистые волнистые волосы, чтобы опять собрать их в тугой пучок. Ей нравилось работать в саду, а о ее страсти к розовым кустам знал, казалось, весь мир.

— Настюша, любимая, ты опять работаешь? — показался на крыльце огромного особняка, которое выходило в сад, молодой представительный мужчина в дорогом костюме с дипломатом в руке. — У нас же есть для этого целый штат садовников.

Означенный штат стыдливо прятал глаза, занимаясь чисткой пруда неподалеку.

— Максюш, за десять лет брака ты мог бы уже принять и запомнить мою страсть к розам, — улыбаясь, ответила женщина.

И когда она улыбалась, казалось, будто все вокруг становилось ярче. Максим Александрович, как его звали подчиненные, и Максюшик, как его называла только жена, которой позволялось все, смотрел на любимую, и ему казалось, что только вчера он провожал ее из университета и дарил алые розы, которые она обожала. Он все помнил, вот только переживал очень за свою Настеньку, которая подолгу и часто болела. И сегодня их тоже ждал визит к врачу. Волновались оба.

— Я помню, Настюша. И про врача тоже. Я буду вовремя.

Печаль в ее глазах он тоже не мог не заметить, что его неимоверно огорчало, а сердце сжималось от беспокойства. Вот уже десять лет у них нет детей. Многочисленные анализы, больницы, лекарства... Все это накладывалось тяжелым грузом на их семью. Но как ни странно, трудности только сплотили любящие сердца.

— Я буду готова к твоему приходу, — нервно сжала край синего передника женщина, улыбка которой как-то померкла.

Максим еще раз посмотрел в большие голубые глаза любимой, прошелся взглядом по маленькому немного курносому носику, остановился на розовых пухлых губах и, кивнув на прощание, спустился с крыльца и свернул за дом, направляясь к большой крытой парковке, где его уже ждал личный водитель.

Настя проводила взглядом мужа, вздохнула и снова вернулась к любимому занятию. Казалось, будто розы понимали ее тоску, они умели слушать. Этот поход к врачу будет последним. Максим сказал, что следующим шагом станет усыновление, и он больше не позволит жене изводить себя напрасным ожиданием чуда. А Насте так хотелось верить в то, что волшебство есть, просто его не видно. И если перестать верить, оно и не появится. Но согласие свое она уже дала. Где-то внутри себя она и не надеялась на положительный результат. Слишком часто она видела отрицательный.

Настя надела обратно перчатки, подняла секатор и подошла к любимой своей прелестнице — белоснежной чайной розе. Почему она любила именно ее? Она не могла ответить на этот вопрос. Куст имел самые большие шипы среди росших в саду роз, словно больше всех боялся, что его обидят. Настя осторожно срезала стебелек с цветком и внезапно ей захотелось еще раз попытать счастья и совершить совсем детский поступок. Скосив глаза в сторону, она убедилась, что ее никто не видит. Положив цветок на траву, Настя закрыла глаза, сложила вместе ладошки и сильно-сильно пожелала для себя чуда. "Пожалуйста, подари мне маленькое счастье. Я знаю, ты можешь! Я больше ни о чем не буду тебя просить" — думала про себя женщина, посылая свою молитву высшей силе. Теплый ветерок внезапно вернулся, продолжая свою игру, а Настя тяжело вздохнула с мыслью "какая же я дура" и открыла глаза, чтобы с удивлением заметить рваный листок из газеты, который каким-то образом накололся на острый длинный шип.

"Видимо ветром принесло" — подумала женщина и отцепила вырезку, а взгляд сам собой зацепился за строки: "Мы поможем вернуть веру в чудеса! Исполняем желания, исцеляем неизлечимые болезни, расскажем о будущем и не только!". А снизу был приписан адрес. И что странно, никакого телефона! Настя запихнула бумажку в задний карман джинсов. Почему не выкинула ее, она тоже не знала. "И я совсем не собираюсь туда ехать. Только шарлатаны дают такие объявления, а наивные простаки ведутся на них" — подумала Настя и решила вернуться в дом, чтобы немного поспать. До вечера еще полно времени. Собрав все срезанные цветы, она так и сделала.

* * *

Настя сидела в машине и через окно смотрела на мерцающую в темноте ультрафиолетом вывеску "Волшебный горошек".

"Странное название. Неужели шарлатаны ничего другого придумать не могли? И зачем я сюда приехала" — думала женщина и в глубине души она знала, зачем. Вчерашний поход к врачу закончился неудачей. Диагноз "бесплодие" подтвердился, причем у обоих. Максим уже собирал документы на усыновление и подключал все свои многочисленные связи. Но Настя эгоистично не хотела чужого ребенка. Ей хотелось укачивать на руках свою маленькую копию. Или копию Максюши. Одинокая слезинка скатилась по бархатистой коже щеки. В свои тридцать Насте едва давали двадцать пять, а некоторые до сих пор могли всерьез назвать ее студенткой. И это при том, что Настя не была любителем косметики. Максимум — это накрасить светлые длинные ресницы и немного подкрасить губы.

— Анастасия Владимировна, куда едем? — Обратился водитель к своей хозяйке, прервав ее мысли. — Все хорошо? — Заметил он ее расстроенный вид.

Настя быстро вытерла слезы ладошками и улыбнулась пятидесятилетнему Федору Петровичу, который уже восемь лет служил своей хозяйке верой и правдой и предпочитал, чтобы его называли дядя Федор.

— Я быстро, — сказала Настя и пока не передумала, открыла дверку автомобиля и вышла на улицу.

Погода в этот день была пасмурной, но теплой, все же лето находилось в самом разгаре. Поправив голубую юбку-карандаш до колен и такого же цвета льняной пиджак с короткими рукавами, Настя уверенно подошла к массивной резной двери, покрытой черным лаком. "Странный выбор для современной застройки квартала, пусть и расположенного на окраине города" — подумала она, разглядывая дверь. Внезапно та со скрипом приоткрылась, заставив женщину вздрогнуть от неожиданности. Ее решимость начала таять и Настя уже всерьез стала подумывать, чтобы отступить, как вдруг через приоткрытую дверь услышала звуки знакомой мелодии. Такая родная с детства колыбельная лилась ручейком, обволакивала и заставляла окунуться в прошлое, вспомнить ласковые мамины руки, ее добрый взгляд. Музыкальная шкатулка долгое время стояла в Настиной комнате, дожидаясь своего часа. И вчера она была задвинута от отчаяния в ящик комода.

Очнулась Настя уже внутри от тихого щелчка за спиной и глухого переливчатого звона музыки ветра над дверью. Несколько секунд женщина удивленно смотрела на колышущиеся деревянные полые трубочки. 'Что я здесь делаю?' — пронеслось у нее в голове.

— Добро пожаловать в нашу магическую лавку! — послышался веселый звонкий голос, на который Настя быстро повернулась и открыла от удивления рот.

— Мы вас ждали! Очень-очень! — другой более низкий, но не менее радостный голос.

— Проходите, не стойте у двери. Там дико сквозит! Вам чай или может быть кофе? — произнес третий, более спокойный и как показалось Насте — рассудительный голос.

'Какой сквозняк? Лето ведь...' — отстраненно подумала посетительница сего странного заведения, разглядывая непонятно откуда взявшихся трех женщин. Ведь когда она вошла, то в полумраке странного древнего интерьера с кучей полочек по стенам с многочисленными склянками, книгами и сувенирами, с круглым столом посередине комнаты и стоящим на нем магическим шаром, в котором клубился сиреневый дым, и старинными стульями, больше никого не было. И вдруг... Эти странные женщины.

Почему странные? Да просто Настя еще ни разу не встречала кого-то подобного им. Первая заговорившая была в длинной светло-зеленой юбке, расшитой многочисленными рюшами и оборками, а тонкая салатовая блузка в цветочек придавала образу легкости и свежести, словно сама весна зашла в гости. И что странно, ее яркие зеленые глаза были отчетливо видны в полумраке, как и веснушки на курносом остром носике. А вокруг тонкого узкого лица с острым подбородком невесомым облачком завивались в разные стороны светлые волосы, невольно подбрасывая в голову сравнение с пушистым одуванчиком. И эта женщина была самой молодой из трех.

Вторая имела почти такой же наряд, разве что оборок на синей юбке поменьше, да поверх голубой блузки в горошек накинута жилетка, отороченная искусственным куцым мехом. В синих глазах плещется радость и улыбка, а черные косы собраны в венец на голове и подвязаны ярким бирюзовым платком со смешно торчащими хвостиками наверху, словно ушками. Да и ее улыбка, при которой обнажались верхние зубы вместе с деснами, навевала невольное сравнение с зайчиком.

Третья выглядела самой старшей и мудрой. Да и в талии она была пошире остальных. Красная в пол юбка расшита крупными бордовыми маками, малиновая яркая блузка спрятана под пушистой белой шалью, что особенно странно, если учесть, что на улице лето. Широкое лицо с добрыми карими глазами располагало к себе и вызывало доверие. А вот яркие огненно-рыжие кудряшки, собранные в две толстых косы до талии, наводили на мысли о ведьмах. Почему о ведьмах? Да как-то странно Насте было видеть в качестве завязок на косах живых маленьких красных змеек, которым, судя по всему, совсем не нравилась их роль, и они явно пытались распутать самих себя. Женщина вдруг откинула косы назад, убрав с поля зрения Насти странные завязки, отчего та вдруг поняла, что совсем невежливо некоторое время разглядывает хозяек лавки, даже не поздоровавшись с ними.

— Добрый вечер, — тут же исправилась она, мысленно дав себе оплеуху и подумав 'Ну, какие могут быть змеи? В полумраке на нервах и не такое привидится!', а уже вслух продолжила: — Воды, если можно.

И вдруг все пришло в движение.

— Я же говорила, что она не будет ни чай, ни кофе! — возмущалась женщина в синем, не глядя доставая с полки разные стаканы, набирая их все больше и больше, что казалось, еще немного, и все это стеклянное великолепие грохнется со звоном на пол.

— Присаживайтесь, моя дорогая, — подошла к Насте женщина в красном и, схватив ее за руку, потащила к старинному стулу у стола с шаром, куда и усадила опешившую от шума посетительницу, а сама стала за ее спиной.

— Я принесу воду! — послышался голос третьей, которая была похожа на одуванчик, и как в замедленной съемке Настя наблюдала, как та схватила с другой полки кувшин с водой, резко развернулась, отчего ее ноги запутались в складках длинной юбки, и начала заваливаться вперед.

— Осторожно Лора! — одновременно выкрикнули две другие женщины, но вода в кувшине уже покинула сосуд и готова была встретиться с темным деревянным полом.

Краем глаза Настя уловила, что в этот же момент горка из стаканов все же не удержалась и начала крениться в сторону. Попытки женщины-зайчика поймать ускользающее стекло сделали все только хуже.

— Стоп! — тихий приказ за спиной заставил вздрогнуть, и вдруг произошло то, что Настя никак не могла объяснить даже самой себе.

Вода и женщины застыли в воздухе, как и стаканы, которые не успели долететь до пола.

— Назад! — тихий приказ и вода САМА вернулась в кувшин, а стаканы — на полку.

— Стакан нужен один, Анна, — строго произнесли позади Насти, которая сидела с неестественно прямой спиной и широко раскрытыми глазами.

— Что это сейчас было? — тихо прошептала посетительница сего странного места, понимая, что произнесла свои мысли вслух.

— А что здесь было? — с невинным видом повторила Анна-зайчик, ставя на стол высокий стакан из расписного синего стекла.

— Совсем запугали бедняжку, — с тихим плеском полилась вода в стакан из кувшина, удерживаемого Лорой-одуванчиком. — Мария, ты забываешься! — неодобрительно сверкнули зеленые глаза.

— Пей, дорогая, тебе все показалось, — склонилась через плечо Насти Мария, подвигая стакан поближе к застывшей изваянием на стуле женщине, и уже тише пробурчала: — Надо было дать вам тут все грохнуть, а потом заставить ручками убирать.

Во время странной тирады одна из рыжих кос упала Насте на грудь и подозрительно зашевелилась. Осторожно скосив глаза вниз, женщина судорожно сглотнула, а в горле в одно мгновение пересохло, ведь там, на кончике косы, была маленькая рыжая змейка. Настя зажмурилась и быстро схватила со стола стакан, залпом выпивая прохладное содержимое и про себя сокрушаясь, что это простая вода, а не что покрепче.

Поставив почему-то дрожащий стакан на стол, снова посмотрела на свою грудь, но змейки, как и косы уже не было.

— Я, наверное, пойду, — пролепетала Настя, — дверью ошиблась.

Она попыталась встать, но ей не позволили, надавив на плечи, а перед внутренним взором вдруг возник образ бегущей по цветущей поляне светловолосой маленькой девочки. Ее счастливый заливистый смех заставил сжаться сердце. 'Мама!' — эхом пронесся в голове радостный возглас, и картинка осыпалась осколками несбывшейся мечты.

— Сюда не заходят по ошибке, дорогая, — похлопала Настю по руке почти лежащая на столе Лора-одуванчик, лицо которой оказалось неожиданно близко, заставив отшатнуться назад.

— Ты ведь шла сюда с целью что-то попросить, — утвердительно произнесла Анна, словно наводя на мысль, и заглянула в голубые глаза, сдвинув перед этим свою подругу со стола и занимая ее место.

— Мы слушаем дорогая, ведь дети — это такое счастье, — погладили посетительницу по голове ласковые теплые руки Марии.

— Да, дети — это счастье... — как завороженная прошептала Настя. — Счастье, которого у меня нет.

Хрупкие плечи поникли, а растерянный, полный печали взгляд заскользил по столу, неосознанно повторяя линии витых узоров, выбитых на столешнице и рождающих в сознании невольное сравнение с магическими рунами из книжки со сказками.

— Ну-ну, дорогая, — очередное похлопывание по руке и ласковая улыбка Анны. — Так зачем ты сюда пришла?

В мыслях Насти опять всплыл образ маленькой девочки, а еще ей сильно-сильно захотелось поверить в чудо. Поверить в то, что волшебство есть. И даже если все только сон или порождение ее воспаленного сознания, она произнесет вслух свое желание. Иначе, действительно, зачем она здесь?

— Я пришла за помощью, — нервно убрала Настя свои руки со стола и стала теребить край голубого льняного пиджака. — Мне больше не на что надеяться, кроме как на чудо. Я хочу, чтобы у меня появился ребенок. Мой ребенок, маленькая часть меня, понимаете?

Звон разбитого стекла, последовавший за этим дружный неодобрительный стон и одно 'Ой!' позволили Насте сдержать слезы, переключив все внимание на разбитый стакан, осколки которого таинственно мерцали на полу.