Орк-2. Часть 2

Глава 18

Невысокая каменная башня закрывала подходы к мосту через Бальсу.

Вблизи она, как и сам мост, выглядела очень старой, чуть ли ни ровесницей того, лежащего в руинах, храма в ущелье, в котором хаоситы когда-то собирались провести свой обряд. Но стиль архитектуры абсолютно другой: тяжеловесный и мрачный, словно строили не люди и, тем более, не эльфы, а горные тролли. И сложена из гранитных блоков, которые тем троллям только и ворочать. Еще одна загадка этой древней земли...

Правда, сейчас никаких гигантов в округе не наблюдалось.

Да и серьезной охраны — тоже.

Ворота, через которые нужно пройти, чтобы попасть на мост, казалось, не закрывались добрую сотню лет. Распахнутые створки перекосились и вросли в землю. Не снимали их, похоже, только из-за красоты: старое дерево скрепляли бронзовые накладки, сделанные на удивление искусно, в металлических завитках угадывались переплетения стеблей и листьев, цветы и птицы...

Пока я любовался работой древних мастеров, из густой тени штурмового коридора вышел молодой орк с алебардой в руках:

— Чего застрял, дед? Али магам доложить, что Башня тебя не пускает?

Я насторожился.

Не знаю, какое колдовство спрятано в старых камнях, но, похоже, оно должно помочь отличить врага от друга. Значит, надо продемонстрировать, что на меня эта сила не действует. Спрыгнув с волка, я сделал несколько шагов вперед:

— Привет, караульщик! Уж и посмотреть нельзя! Сколько раз тут бываю — все поражаюсь, как ловко скрепы сделаны!

— А! Что, нет такого в степи? — с гордостью ответил парень. — Да ты, видать, в городе Золотых Куполов не был, раз дивишься!

— Бывал, да только мастерство от погляда не истирается.

Мы с Маней вошли в башню.

В тени сидела пара охранников постарше. При моем появлении они не удосужились даже подняться, лишь один, по виду — командир, лениво спросил:

— Откуда кочуешь, дед?

Я назвал городок у истоков Неры, на границе с землями гномов.

— Далековато... И как там сейчас?

— Как Нера от злых духов очистилась, так получше стало.

Охранник кивнул и потерял ко мне интерес. Видимо, мой вид вполне соответствовал его представлению о том, кто имеет право тут ходить.

Я потопал дальше, но посредине моста не утерпел и остановился, любуясь видом.

Река тут сужалась, берега вздымались десятиметровыми откосами, вода внизу бурлила на перекатах — идеальное место и для моста, и для обороны. По крайней мере, вплавь, да под градом стрел не переберешься. По-над кародским берегом тянулась крепостная стена. Она словно вырастала из обрыва — серые, поросшие мхом прямоугольники зубцов, узкие щели бойниц. Раньше такую красоту я видел лишь на фентезийных картинках...

Перепрыгнув через реку, мост нырнул во вторую башню — зеркальную копию первой. За ней обнаружилась небольшая, вымощенная брусчаткой площадь. Вокруг — одно— и двухэтажные каменные домики с плоскими крышами и высокие дувалы из грубо отесанных валунов.

Понятия "парадное крыльцо" тут, видимо, не существует. Дома смотрят на площадь крошечными окошками, спрятавшимися под далеко выступающими крышами, а входы — через калитки в дувалах. Солидные, подогнанные заподлицо дверцы из толстых досок, как и крепостные ворота, усилены металлическими накладками.

И — ни одного прохожего, у которого можно бы было спросить, куда можно приткнуться одинокому страннику.

Непонятно.

Вроде бы Мостовищи, как зовется этот городишко у границы, должен быть крупной торговой точкой. Здесь — единственная дорога на северо-запад, на эльфийское побережье. Нужна как минимум таможня. Однако то, что я вижу, больше похоже на крепостицу, причем достаточно заброшенную... или в Кароде вообще такие порядки — сосед соседу не доверяет? Если так, то мне здесь не нравится...

Покрутив головой, я заметил, что одна из калиток, пошире других, приоткрыта, а над ней висит медное блюдо. Говорящий символ.

Впрочем, и мой нос подтвердил догадку — со стороны двухэтажного дома с открытой калиткой, пахло... В общем, пахло так, что моментально становилось понятно: там есть еда!

Маня, кажется, был со мной солидарен — потянул в сторону открытой двери.

Обоняние нас не подвело: это оказалась таверна. Точнее, как говорят орки, шамница. От древнего слова "шамня" — еда. Кто-то из пастухов, бывавших в Кароде, рассказывал, что в городах есть еще "дыкницы", что-то вроде земных пивных, в которых можно только пропустить стаканчик-другой, а закуски подают так мало, что голодным туда лучше не ходить.

Но здесь кормили и, судя по запаху, кормили вкусно.

Маня — воспитанный волк. Я приказал ему ждать — послушно улегся во дворе в тени дувала. А меня кухонные ароматы заманили в дом.

Странно — и здесь, в шамние, почти пусто.

Широкий прилавок отделял низкий полутемный зал от поварни, где у дровяной плиты, стоя ко мне объемистыми попами, возилась пара орчих. В уголке за одним из столиков степенно обедала троица орков. Судя по прислоненным к стене алебардам — смена караульщиков с крепостных ворот. А вот хозяина заведения или бармена, или как еще тут может называться тот, кто готов пообщаться с клиентом, нигде не видно.

Решив подождать, я оперся спиной на прилавок и принялся рассматривать интерьер этой точки общепита. Интересно же! В степи кабаков нет. Путник, если ему не повезет заночевать с каком-нибудь стойбище, перебивается своими запасами.

Впрочем, ничего особенного нет. Большая полутемная комната, даже скорее — зал. Каменные небеленые стены. Потолок из темного дерева. Крошечные окошки почти не пропускают солнечные лучи. С потолка на длинных цепях свисают светильники — стеклянные шары размером с футбольный мяч. Правда, горит только один, тот, что над занятым столиком.

— Ты что-то хотел, ага? — услышал я за спиной мужской голос.

Пока я рассматривал зал, с той стороны прилавка появился мужик в дорогом, крытом цветной материей, но чем-то заляпанном халате.

У меня в сумке болталось несколько медных монет, доставшихся когда-то от убитых хаоситов. Забавно, но после того, самого первого в этом мире, боя мне ни разу не пришлось платить за еду — в любом стойбище лекаря накормят, напоят и спать уложат, да еще постараются под бок какую-нибудь вдовушку подсунуть. Было у меня еще немного золота из клада. Старуха-колдунья, которой я помогал извлекать из земли древние сокровища, предлагала поделиться добычей, но я, привыкший к "личному коммунизму", отмахнулся. Взял в качестве сувенира те монеты, которые заинтересовали затейливыми узорами. Но Карод — не степь, здесь — другие порядки. Здесь все продают и покупают за деньги. Еще бы знать местный курс валюты и примерный уровень цен... Но я все же надеялся, что на не особо роскошный ужин трофейной меди хватит. Поэтому не стал изображать из себя нового русского в Куршавеле, а, скромно потупившись, достал пару медяшек и положил их на прилавок:

— Мне бы чего перекусить...

Хозяин забегаловки мельком взглянул на деньги и разочарованно протянул:

— А говорят, что у вас на севере золото под корнями растет, как у нас — брюква.

— Ну, мало ли что говорят, — смущенно улыбнулся я. — Не всем удача выпадает урожай собрать...

Мужик кивнул и крикнул что-то в сторону кухни. Потом, морща лоб и зачем-то загибая один за другим пальцы, пробормотал нечто маловразумительное, оказавшееся заклинанием управления светильниками. Над одним из свободных столов замерцал огонек.

— Иди туда, — хозяин шамницы махнул в сторону освещенного стола. — И жди.

Я благодарно покивал и поспешил занять указанное место. Не знаю, почему, но мне казалось, что одинокие степняки именно так должны вести себя в тесном и страшном Кароде с его скрывающими линию горизонта каменными домами.

Подавальщицы не торопились, я, бурча животом, успел вдоволь налюбоваться и на стражников, горячо обсуждающих какого-то Гхырдака-волчатника, и на светильник над головой. Тот заинтересовал меня гораздо больше, чем орки. Электричества тут нет, но и свечи из воска земляных пчел, как в степи, не жгут. Лампы — магические, нечто вроде светящегося шарика, заключенного в прозрачную колбу. Все лучше, чем вполне вероятная при местном уровне развития технологий масляная коптилка.

Мои размышления о связи магии и технологий прервала довольно молодая орчиха, притащившая деревянный поднос с тарелкой какого-то варева, горкой лепешек, металлической чаркой и глиняным кувшином. К "комплексному обеду" прилагался пучок зелени и — чудо из чудес! — деревянная ложка. Необходимость есть при помощи ножа и куска хлеба — одна из немногих вещей, к которой я в этом мире так и не смог привыкнуть. Однако в Кароде, оказывается, цивилизация дошла до изобретения столовых приборов.

— Спасибо, красавица, — кивнул я подавальщице.

Орчиха равнодушно скользнула по мне взглядом, поставила поднос и, покачивая бедрами, величаво удалилась. Ее "проходочка", несомненно, предназначалась не мне, а стражникам, которые на миг замолкли, дружно уставившись на ту часть женской фигуры, что прикрыта плахой, и находится чуть пониже спины. Я же за дорогу слишком наголодался, чтобы интересоваться даже самыми притягательными задницами, поэтому моментально схватился за ложку.

Варево оказалось смесью мелко накрошенного мяса и овощей, из которых я по вкусу опознал лишь морковку. Лепешки были свежими и душистыми. В кувшине, к моей радости, оказалось не местное дерьмовое пиво, а сильно разведенный ягодный сок с медом.

По мере того, как в желудке становилось тепло и тесно, мой слух обострялся. Или, может быть, стражники, догнавшись третьим кувшином пива, стали говорить громче. И вдруг я уловил в их разговоре имя Гырбаш-князя. Вроде бы под его началом несколько сотен степных наемников отправились в обход озера Массаль, чтобы предотвратить риск нападения на столицу.

Значит, названный братец не здесь, в Кароде, но где-то на юго-восточных его рубежах. Я, соответственно, в северо-западной части земледельческой области империи. Значит, придется пехать через все царство.

Поняв, что мне теперь больше всего нужен собеседник, способный рассказать о том, что произошло в Кароде за последние пять лет, я стал выжидать момент, когда можно будет заговорить с кем-то из стражников. Поглядывал на орков, прикидывая, как лучше начать знакомство. Не присаживаться же к их столику — подумают еще, что хочу выпить нахаляву. Хорошо, если просто пошлют, а могут и в морду дать.

Однако мне опять повезло. В шамницу ввалилась целая компания — не только вооруженные орки, но и парочка гномов. Эти держались как хозяева, заказали на всех еду и выпивку. Хозяин заведения налил длиннобородым по стаканчику и поставил на прилавок тарелку с нарезанным сыром. Гномы синхронно выпили, крякнули, занюхали предложенной закуской и завели положенную в таких случаях вежливую беседу:

— Как дела в Мостовищах? Как семья, уважаемый Ибухой? Говорят, твой сын стал отцом?

— И вам привет, мастера! — отозвался кабатчик. — У нас все по-прежнему, на месте сидим, не кочуем. Это вы, бродяги, новости носите...

Разговаривая с клиентами, хозяин шамницы корчил рожи и то и дело замолкал, воздевая очи долу. Результатом его потуг стали два едва затеплившихся светильника. Остальные никак не поддавались заклинаниям, хотя клиенты уже расселись по лавкам, и орчихи в потемках разносили еду. Видимо, даже примитивная бытовая магия давалась зажиточному орку с большим трудом.

Последовавшая за этим немая сцена немало повеселила меня.

Подавальщицы — старуха и две молодайки, — шустро сновали между столами, таская хлеб и кувшины с пивом. Хозяин поймал за рукав ту фигуристую орчиху, которая обслуживала меня, и что-то шепнул ей на ухо. Девица подняла одну бровь, снисходительно посмотрела на мужика и небрежно щелкнула пальцами. Все светильники, даже те, которые я раньше не заметил, расположенные на стенах между окон, засияли так, что стали видны крошки на полу. Мужик досадливо зыркнул на то, как она невинно хлопает глазами, и отвесил шлепок по пышной заднице — дескать, иди работай дальше, когда будешь нужна — позовут. Орчиха пожала плечами и неспешно направилась на кухню.

Гномы, глядя на разыгравшуюся сценку, ухмылялись. Я ожидал, что они начнут разглагольствовать о событиях в том месте, откуда они приехали, но старший, тот, у которого в бороде блестели седые волосы, свернул разговор на более насущные темы:

— У нашего каравана нынче двойная охрана, три дюжины клинков, да пяток из них — на волках. Говорят, на западе, у Яшмового прохода, неспокойно. Найдешь, где приютить? Много нынче постояльцев?

— Найду, как не найти! Да для таких уважаемых гостей я и то найду, чего нет! Пусто сегодня, все комнаты свободны, — ответил хозяин.

Указав на уже изрядно хмельных алебардистов, почтенный Ибухой добавил:

— Это — охранники с моста, здешние, ночевать по домам пойдут. Разве что вон тот старик приблудный, да он за постой не платил, если что — к свиньям отправлю. Или пусть со своим волком в загоне спит.

И махнул рукой в мою сторону.

Гномы обернулись, заинтересовавшись. Старший с сомнением покачал головой:

— Не советую тебе, уважаемый Ибухой, отправлять старика в хлев. Больно уж он похож на Небесных Щитоносцев! Уж поверь мне, я повидал их в Эльтуроне.

Я сделал вид, что занят исключительно наливанием компота в стакан, но старался не упустить ни одного слова.

— До Мостовищ доходили слухи об этих воинах, — изменившимся голосом ответил хозяин шамницы. — Когда вожди входили в Карод, орки много говорили о чудесах на севере. Но говорили также, что сын колдуньи исчез навсегда...

— Да, великий шаман ушел так же таинственно, как пришел, — кивнул гном. — Говорят даже, что он не был орком, что это Тот-Кто-Носит-Золотой-Щит взял на время орочье обличие, хотя раньше всегда появлялся в человеческом. Но остались те, кто готов следовать его путем. Молодые воины, которые отказываются от радостей молодости, чтобы сравняться в мудрости со стариками, но не оставляют упражнений в воинском искусстве. Они носят круглые щиты с медными накладками в знак того, что разделяют ношу небесного воина.

— Но это — старик...

Кабатчик испуганно цеплялся за противоречия в словах гнома, убеждая себя, что пренебрежительное невнимание к моей скромной персоне ему ничем не грозит.

Но бородатый караванщик пожал плечами:

— Опытный воин — хороший воин.

После этого разговора к моему столику подбежала все та же бойкая молодуха и с поклоном опустила рядом с опустевшей тарелкой исходящую паром миску. Я вопросительно взглянул на нее.

— Только что допрело! Раньше не готово было! — соврала девица.

Я кивнул и принюхался. Похоже, в этом блюде гораздо больше мяса, чем в том, что я уже съел, а корешки — лишь для аромата. Зачерпнув ложкой варево, я намерился поесть "про запас". Ничего себе! Не просто мясо, а вареный язык, который орки ценят гораздо выше любой другой части бараньей туши! Наверняка этот деликатес стоит много больше, чем я заплатил за ужин. Однако девушка не отходила. Помявшись слегка, она, запинаясь, спросила: