От побудной песенки сотового озвереть можно. Ещё ночь за окном не закончилась! Нифига себе, как некоторые рано встают! — на работе Вадим тщательно лелеял надежду отоспаться на природе. Но, забравшись в лес или горы, неисправимый городской соня просыпался ни свет ни заря. И хоть тресни, потом не мог уснуть, отчаянно завидуя дрыхнущим рядом счастливчикам. Вот и сейчас пришлось лежать в зыбком сумраке и глазеть в потолок. Разглядывать, откровенно говоря, там было нечего и незачем. С закрытыми глазами мог представить закопченные бревна с узором смолы, проступившей от жара часто перетапливаемой печки. Не в первый раз здесь ночевать довелось. Хорошо хоть с краю лёг. Если приспичит, не надо будет ползать по спящим соседям. Некоторые очень недовольны, когда почти восьмидесятикилограммовый бугай отдавит им спросонья что-нибудь. Стоило подумать, как почувствовал — пора прогуляться. Чертыхнувшись про себя, поднялся, стараясь не будить соседей. На ощупь обулся, и выскочил на улицу. Увы, достижения сантехнической мысли человечества, и зимовье — мало совместимы.

Снег стыло скрипел под ботинками. Заснеженные ветви деревьев сливались с предрассветным небом. Только-только начинало светать. Россыпи звезд уже побледнели, но ещё не растаяли и крепкий мороз по ночному обжигал кожу. Издалека послышался едва различимый волчий вой. Парень внимательно прислушался. В отличие от наглеющих год от года медведей, охота на которых была запрещена несколько лет назад, серые хищники давно не встречались в этих обжитых местах. Вполне разумно избегая быстрого и несчастливого знакомства с меткими деревенскими охотниками. Но, говорили, прошлой зимой видели то ли волков, то ли собак. Закоренелая туристка не побоялась заночевать в одиночку в зимнем лесу. Наутро хотела пройтись за водой. Благо, не замерзший до конца ручей тихо побулькивал в овраге. Повинуясь смутному предчувствию, мимоходом глянула в маленькое окошко зимовья. И застыла, увидев двух волков, медленно бродящих меж деревьев. Тут же передумала насчёт прогулок. Само собой — Вадим усмехнулся — я бы тоже не рискнул.

Якобы зверюги весь день рыскали окрест, а наблюдательница оставалась 'в засаде'. По вечеру, заслышав голоса идущих к зимовью людей, непрошенные гости кинулись прочь. Рассказ "пленницы зимовья" удивил новых постояльцев. Вспомнили о необычных помесях одичавших собак. В ответ на запальчивое: "Никакие это не собаки!", девчонку подняли на смех. Ведь по её словаам, глаза неожиданных визитёров не по-волчьи отблескивали красным. Смех смехом, но найдя большие и глубокие, совсем не похожие на собачьи следы, к рассказу отнеслись серьёзней. Баяли, кто-то из егерей потом долго и настойчиво ходил с ружьём по окрестностям. Всё пытался отыскать "то ли собак, то ли волков". Но странные звери растаяли в сизых сумраках зимнего леса. Вадим усмехнулся — Наверное, обычная "байка-пугалка" для туристов-новичков. А девчонка, скорее всего, проспала весь день в зимухе....

Воя больше не слышно. Почудилось, — решил Вадим, и ушел в тепло.

Улегшись обратно на полати и осторожно ворочаясь, парень проклинал забывчивых идиотов, не отключающих будильники. Неожиданно вспомнил, как во время недавних алкогольных посиделок обещал одному из хороших приятелей помочь перебраться на другую квартиру. Но после бурной гулянки про переезд позабыл. Оп-па! Это же сегодня! Или в следующее воскресенье? Надо вспомнить! Эх, был бы сотовый.... По закону подлости, в традиционной спешке "я-уже-сильно-опаздываю", телефон остался дома. Попросить позвонить? Так спят все. И приятель вряд ли сильно возрадуется такому утреннему ... то есть, ночному звонку. Особенно, если "великое переселение", по расхожей поговорке равное половине пожара, сегодня не планируется. — Так... Переезды обычно с утра назначают. Выбор несложный. Наплевать и забыть? Или рвануть на станцию прямо сейчас? Как раз успеваю к первому "электрону". Поразмышляв "а мне оно надо?", Вадим рассудил, что приятель помощи достоин. Решившись, тихонько встал и оделся. Хорошо, в этот раз один приехал. Все, кто хотел составить компанию, потихоньку отвалились к выходным. Зато никого будить и ничего объяснять не надо, сам себе хозяин. Запихнул стальные вещи в рюкзак и вышел под занимавшееся зарей небо. До станции каких-то десять километров. Добежать — дело плёвое. Он не мог спокойно ходить по тропе. Всегда убыстрял шаг, набирая привычный походный темп. И плевать, какой тяжести рюкзак за спиной. За что обычно получал от непоспевавших, если был не один. Но зимой бежать к лучшему — не замерзнешь. Вадим разогрелся от быстрой ходьбы. Задержался под старым разлапистым кедром, скинул и сунул в клапан рюкзака куртку.

Прорезая сугробы, хорошо утоптанная тропа вилась между застывшими деревьями. Выскакивала на пригорки, петляла по заснеженным лугам. Время от времени дорожка ныряла в 'хрустальные' заросли кустов, сплошь покрытых густым серебрящимся инеем. Крупные ледяные иголочки на ветках переливались под первыми розовыми отблесками рассвета. Но ленивое светило не торопилось высунуть нос из-за далеких горных пиков. Изморозь на ветках нигде не сбита. Значит, с утра никто не проходил. Да и какому ненормальному, кроме него, может придти в голову попереться на станцию в такую рань.

— Какие тут могут быть волки-то — Вадим улыбнулся, вспомнив об утренних страхах. Знакомые места, знакомая тропа. Сто раз всё хожено — перехожено.

Он старался не сбавлять шаг при подъёме и не бежать под уклон. Судя по торчащей из-под снега осоке, уже шел замерзшими болотинами. Значит, до станции ещё добрая половина пути. Вдруг воздух стал словно сгущаться. С каждым шагом становясь всё плотней и плотней. Медленно переставляя ноги, приходилось преодолевать непонятное сопротивление. Легкие не дышали, а пили морозный, холодный, тягучий кисель. Хотелось остановиться и отдышаться. Посидеть, может даже и перекусить.

— Хорошо, что продуктов у меня — гора. Обратно в город на закорках едут — усмехнулся Вадим — Вчера, по приезду, почти не ел. Сегодня непредвиденно возвращаюсь. "Продовольственный запас" практически не тронут. Теперь точно успеваю на одну из ранних электричек. Можно не торопиться.

— Стоп! — обожгла внезапная мысль — Иду как в сиропе, передохнуть да посидеть потянуло.... Замерзаю же! Тягучий воздух и желание посидеть-передохнуть — самые первые признаки! Вовремя вспомнил. Никаких "присяду", "перекушу", "передохну"! Нельзя останавливаться, даже чтобы одеться. Только вперёд и не расслабляться. А то найдут рядом с тропой. С рюкзаком под мягким местом, с куском колбасы в зубах и со стылым взглядом мертвых глаз. Глядишь, родится новая легенда. Как ещё одного "бывалого туриста с полным рюкзаком продуктов", нашли "замерзшего недалеко от зимовья". Сколько раз о таком слышал. Про "лешего", который "обвёл", "странный взгляд", "непонятную улыбку на губах". И прочая чертовщина. Брррр! — поморщился Вадим — Всякая чушь в голову лезет. Как бабка старая лешего вспомнил. — Отчетливо раздавшийся неподалеку неприятный вой, заставил вздрогнуть. Выходит, утром не послышалось. — Волки? Одичавшие собаки? Последние гораздо хуже. Волки научены горьким опытом общения с охотниками. А собаки привыкли к людям, лучше их знают. На бывших хозяев легче напасть. Надежды, что рядом провыл, перейдя на тявканье, милый охотничий песик с добрыми глазами, практически нет. — Нет здесь охотников — запрещена охота сейчас. Браконьер? Обычно, это мужики серьёзные. Надо уходить, пока не повстречались, кто бы это ни был. А со станции обязательно дать знать егерям.

Неожиданно сердце забилось обезумевшей птицей в тесной клетке, лихорадочно пытаясь вырываться из груди. Мигом накатило и накрыло с головой ощущение чего-то страшного до жути. Никаких кошмаров или жутких видений, но панический беспричинный страх пробрал до костей. Трусом Вадим никогда не был. Но не случалось так пугаться. Мысли путались. Рюкзак за спиной потяжелел раз в сто, больно оттягивая плечи. А затем бездумное чувство дикого страха захватило полностью. И он побежал, неотрывно смотря под ноги.

— Лишь бы нечаянно не ступить мимо утоптанной тропы! Если провалюсь, если упаду, то сразу завязнув в глубоких сугробах, и тогда... — навязчивая мысль заполонила, отняла логику, вышибла всё — Что "тогда"?!?! — Предположения скоростными поездами звёздчато разбежались по сторонам. Всё окончательно перепуталось и провалилось куда-то в неизвестность. Осталось животное чувство опасности. И пришедшее оттуда же, из неизведанного, из темных времён звериных инстинктов, понимание — необходимо во что бы то ни стало выиграть этот забег. Самый главный, наперегонки со смертью.

В неуловимый момент тропа перешла в широкую заснеженную лесную дорогу. Постепенно, паника утихла и отступила. Вадиму подумал, что как-то слишком быстро выскочил из леса.

— Ура, наконец-то, могу снова соображать! И теперь не понять, отчего так сильно перепугался. Ладно, в любом случае больше воя или тявканья не слышно. Либо пока никто не вышел на след, либо отстали. Бегу по зимнику. Значит, люди рядом и серьезной опасности нет. — Переходя на шаг, парень поднял взгляд. И встал, как вкопанный. — Странно, все дороги, дорожки и тропы здесь знаю "на зубок". Кроме этой, получается. Совершенно незнакомый зимник. Сильно заваленные снегом обочины, следов машин и в помине нет. Лишь небольшая дорожка посередине. Да шут с ней, с дорогой! Это пустяк, чепуха, по сравнению с тем, что вокруг!.... — Чувствовал себя, словно чем-то ударили по голове. Пыльным мешком, например.

В мире множество мест, где дороги проходят через самые разнообразные леса. И ничего в этом особенного нет. Но окружающий сейчас мир не мог быть реальным. Лес категорически не желал быть привычным и знакомым. Вздымавшиеся по сторонам огромные деревья, не имели ничего общего с соснами, елями или, скажем, кедрами. Так вековое дерево отличается от жалкого, чахлого, придорожного кустика. Верхушки хвойных гигантов затерялись вверху. В еле заметных куцых просветах среди ветвей, скорее угадывалась, чем виделась просинь чистого утреннего неба. — Это что ж у нас такое подступает к извилистому странному пути? Невозможно это, и всё тут. Однако, — ошеломленно рассуждал Вадим — если чего-то не может быть, а оно — есть, значит, либо я сошел с ума, либо.... — Нет, само собой, ему доводилось встречать в глухих чащобах старых лесных великанов. Но никогда со стволами несколькометровой толщины. — Разве что секвойи, говорят, такие. Но откуда им взяться в наших лесах? — Парень помотал головой, стараясь сбросить наваждение. Уж очень был ошарашен окружающим пейзажем.

Где-то деревья вставали плотной сумрачной стеной. Где-то росли на значительном расстоянии друг от друга. За ними, в царящем полумраке, проглядывалась чаща из таких же. Светло-коричневая, ноздреватая кора огромных стволов казалась слепленной из глины. Причудливые узоры изломов и трещин придавали сходство с колоссальными древними каменными столбами. В которые кому-то понадобилось вбить большие кривые сучки. Причем горе-строитель совсем не заботился о симметрии. Целые ветки начинались высоко над землёй. Огромные, присыпанные снегом, с очень длинной густой зеленой хвоей, с узлами и наростами. Любая из них могла бы быть небольшим деревом. На невообразимой высоте всё смыкалось в почти сплошной навес. Редкие лучи света, героически пробивались сквозь завесу из хвои и веток. Но посередине пути всё равно дробились ими, и терялись не достигая земли. Лишь снег преодолел преграду, укрыв землю сугробами странной формы.

— Наверное, там обломившиеся и упавшие ветки лежат. — растерянно размышлял отдувающийся после сумасшедшего забега парень. Из снежных холмов по обочинам частоколом торчали тонкие серые прутики. Вадиму почудилось, что стоит на дне глубокого ущелья. Нависшие над дорогой ветви закрывали солнце, добавляя сходства. А ещё ему казалось, что невероятным образом уменьшился. И на самом деле сейчас на всё той же старой лесной тропе. Часто дыша, задирая голову и изумленно глазея вокруг. Словно мальчик-с-пальчик, потерявшийся в сказочном лесу. — И это при моих 'под два метра'? — Вадим фыркнул — Хорош 'кроха', нечего сказать!

Впрочем, сказок не бывает. — Вадим понемногу отходил от шока. Вопросов было много.

— Где я? Потом надо спросить "Кто я?" — нервно усмехнулся парень — Ага, следом: "В какой психушке меня держат?". Ну, так и надо ставить вопросы! Главное — не паниковать и мыслить логически. Тьфу ты, какая может быть логика?! Вон — странная дорога! Вокруг — невероятный лес-переросток! Погоди паниковать...— парень глубоко вздохнул, стараясь успокоиться — Значит, отсюда будем отталкиваться. Это не звериная тропа. Точно стою на дороге. Она проложена, утоптана. Кем-то или чем-то. Кажется, еле видны человечьи следы. Значит, есть, ходят люди. На конях ездят? Угу. Допустим, в ближайшую деревню. Теперь, про деревья. Которых быть не-мо-жет. Но, при здравом, или не очень, размышлении, где-то, всё-таки, растут. Наверное. А где? Может, просто замерзаю, и всё чудится напоследок. — предположил чуть ли не с облегчением — Лежу себе тихонечко около тропы в помрачении затухающего сознания. Смотрю предсмертный бред, для разнообразия. Чтобы время скоротать. Нет, надо снова и не спеша! — Вадим боялся, что окончательно спятил. — Отбросим пока не решаемое. С присутствием людей — определился. Хорошо. Теперь простой вопрос: Как сюда попал?

Ответом не задержался: Бегая! Сразу вспомнились рассказы и статьи про магнитные аномалии, "дыры во времени", зеленых человечков с глазами-бусинками и прочие "чудеса". — Ну, предположим, вляпался в "аномалию" или провалился во временную дырку. Ха! Временную во времени. Ну да, а чего не в "тридевятое царство"? Сейчас, как выйдет из-за деревьев сказочно красивый эльф, как поведёт раскосым глазом.... Этакий, с острыми ушами и мечом. Хм, мечом, говоришь.... Размечтался! Мало ли кто и что здесь может водиться! А слонопотамом, обожающим жрать неизвестные виды дурачков-туристов, не желаешь полюбоваться? А получить опыт рабства у местных аборигенов? Уникальнейший, м? Стать гвоздём программы в жертвоприношении какому-нибудь "мудрому лесному Умпи-Думпи"? С тушенкой в рюкзаке на закуску. Нет? Тогда, надо бы, Вадим Андреич, убираться куда-нибудь. Лучше — обратно и поскорее. Если сюда попал на бегу, то можно назад пробежаться. Глядишь, окажусь на любимой тропе. — Вадим улыбнулся. Наверняка улыбка была кривоватой и со стороны он выглядит дико. Ну что взять с сумасшедшего? — Идея, конечно, бредовая, но хоть согреюсь. Подмёрз, пока стоял всклокоченный. Тем более, а что ещё остается? "Караул!" кричать? Никто не услышит. Или услышат те, кого не хотелось бы даже видеть. К сожалению, на утоптанной дороге плохо видны следы. — Парень глубоко вздохнул, подтянул лямки рюкзака и рванул в обратную сторону.

Оказалось, не помнит, где именно всё изменилось. Но не сдавался. Внимательно всматриваясь в обочины на бегу, старался не проворонить место выхода на дорогу. Остановился через минут пятнадцать-двадцать. И снова побежал вперед. Затем, обратно. Передохнул. Потом, опять, вперед. И назад. И ещё, и ещё, и ещё. Безрезультатно. Дорога решительно не желала превращаться в тропу. Следов по обочинам не нашлось. По сторонам неизменно высился удивительный лес. И никаких звуков, почти не замолкающих в обычном лесу. Глубокую тишину нарушал только скрип снежинок под ногами. Ни пения птиц, ни потрескиваний. Даже шума ветра по верхушкам не слыхать. Может, просто не доносится с такой высоты?

123 ... 222324

↓ Содержание ↓