Рисуя Звуками Жизнь

Она опять мечтала.... Вот только ее мечты — теперь уже не были такими светлыми и чистыми, как роса или такими же яркими, как солнце. Нееет! Теперь они были настолько же желанными и близкими, насколько — и нереалистичными в своей недосягаемости.... И она откровенно боялась в них заблудиться...

— Элис?— нетерпеливый голос подружки выдернул девушку из потока ее мыслей.

— Ммм...— посмотрела она на высокую блондинку, привычным жестом ерошащую свои длинные волосы.

— Вот ты где,— недовольно буркнула одногруппница, усаживаясь рядышком на широкий подоконник. — Ну, ты даешь. Я ищу тебя по всей общаге, а ты сидишь тут в темноте. Хоть бы, свет включила, ей Богу. Мальчишки фильм потрясный нашли. Пойдем, посмотрим, а? Ну, ты чего? Странная, такая... У тебя случилось что?

— Нет, Ась.... Все нормально... Ты иди,... а я сейчас, я подойду.... Только докурю...

#1(спустя три года)

@СПЛИН

Стас.

— Бл#дь. Ну, что за город такой?!— выматерился мужчина, меряя местные ямы, проверяя тем самым на прочность подвеску своего BMW.

Вот уже почти час он колесил по родным пенатам малой родины, удивляясь тому, что город, по сложившейся у них из года в год традиции, опять встречал его пасмурной погодой. На этот раз "за бортом" автомобиля был настоящий ливень — улицы медленно и верно превращались в реки и озера дождливой воды, а машины, снующие по дорогам, то и дело, обдавали водой тротуары и тех немногих пешеходов, которые по своей глупости не успели скрыться от беспощадной стихии.

И почему Питер называют — вечно дождливым?— искренне недоумевал Стас, категорически несогласный с такой формулировкой на счет Северной столицы.

Питер Тёмный полюбил с первого дня, с ним у него, в отличие от родного города, сразу сложились ровные дружеские отношения. Говорят, у каждого человека на Земле есть свой, родной "островок", и Петербург стал для Станислава — домом, стал его — спасением...

Стас сбежал из N-да в Северную столицу почти три года назад, сбежал ни от кого-то, а от самого себя. Просто потому, что больше не мог здесь жить — задыхаясь от бешеного ритма жизни, изо дня в день "ходя по острию бритвы", балансируя на самом ее краю. В самом городе была какая-то атмосфера тягостная, не легкая, не домашняя. И не потому, что именно здесь он потерял все, чем когда-либо дорожил... Не это тревожило и заботило Темного, а осознание того, что мир должен быть внутри человека, а не снаружи....

Нет хороших и плохих мест... Ну, или почти нет. Есть свои и не свои....

Бывал Стас и в других городах, но там было сердцу легко... а тут, почему-то тяжело. Толи от неба серого, толи от чего еще...

Вот не любил он свою малую родину, и видимо, эта "нелюбовь" была у них взаимной.

Когда-то N-д — был его домом, здесь он родился, здесь вырос. Здесь жил — на седьмом этаже огромного девятиэтажного двенадцатиподъездного панельного дома, протянувшегося почти на два жилых квартала. Его дом, под номером 120 по улице Петербургской, бывшей Ленинградской, местные жители часто называли — "стодвадцадкой", или "китайской стеной". Он был построен в восьмидесятых годах на месте бывшей колонии, которую полностью расформировали лишь к 90-му году. Из окон, этого дома маленький Стас смотрел на свой двор и на колючую проволоку и вышки надзирателей, над действующими корпусами колонии, а позже ходил в школу "коротким путём"— вдоль стен этой самой колонии. Самый знаменитый район города, прозванный в простонародье Техасом, не за жаркий климат или пустынные пейзажи, а скорее, из-за лихих "ковбоев", устраивающих частые ночные перестрелки, и за стоящих, почти у каждого подъезда "стодвадцатки", дилеров, торгующих наркотой. Таким был его город десять — пятнадцать лет назад, и даже — пять. Казалось бы, все меняется, жизнь не стоит на месте, уже давно ушли в историю и "лихие-90е", с рэкетом и братками в спортивных костюмах "Адидас", и не менее тяжелые и безбашенные "нулевые", но заедь в этот район сегодня и почти на каждом подъезде тебя по-прежнему встретит надпись:— "Welcome to Texas"...

— Давненько я сюда не наведывался,— хмыкнул Стас, наблюдая за тем, как дворники машины монотонно стряхивают капли дождя с лобового стекла.— Еще один год прошел.... Надо же..., а я и не заметил,— скривил он свои губы в усмешке

Да и что это за визиты...., их и визитам-то назвать нельзя — утром приехал, вечером — уехал. Но сегодня он просто не мог оставаться дома — в Питере. Это был единственный день в году, графа с датой которого, оставалась пустой в органайзере Темного, вот уже три года... День, на который Стас никогда и ничего не планировал, кроме поездки в маленький провинциальный городок, находящейся в 120 километрах от Питера по трассе М-10. А ведь когда-то Темный всерьез думал, что освободился от всех проблем и моральных обязательств...

Ага! Не тут-то было!

Прошлое не желало оставлять его в покое...

— Черт,— на мужчину накатила волна усталости — дорога из Питера заняла три с половиной часа, дорога не из лучших, город не из самых приветливых...

Да еще этот проклятый дождь....

Нет! Можно было бы, конечно, управиться и быстрее, но вся загвоздка заключалась в том, что никто не должен был знать о его приезде...

Меньше геморроя и объяснений!..

Куплю пожрать и в "Слободу"...- подумал Темный, заворачивая с Санкт-Петербургской улицы на "Щуку", как называли ул. Щусева местные аборигены.— Да где же ты?— силился он вспоминать, расположение сетевого магазина, находящегося на первом этаже одной из грязных девятиэтажных кирпичик.

Желудок давал о себе знать, напоминая Стасу, что кроме двух чашек утреннего кофе, он за весь день так и, не соизволил ничего в него больше закинуть. Так вышло, что Темный не терпел дешевую еду, предпочитая обеды и ужины в дорогих ресторанах или пищу приготовленную его домработницей, памятуя о том, что желудок у него один и вовсе не казенный. Но в данный момент, мужчина был уже готов, "отравиться", хоть какой-нибудь гадостью — например, деликатесами местного гастронома или, на худой конец, — пиццей.

О ресторанах или кафе в N-де лучше было и не думать... — он здесь инкогнито. Точка!

Увидев через сто метров такую вожделенную вывеску — "Пальмира", Темный, заворачивая к магазину, уже мысленно потирал свои руки, представляя, как купит сейчас себе поесть, а потом отправиться в "Слободу", где у него с незапамятных времен остался коттедж — поест, примет душ, поспит пару часов и... отправиться в Питер.

Домой...

Ночью ехать приятнее — меньше машин на трассе и можно гнать, легко и не напрягаясь, выжимая на спидометре до 205 км/ч. А скорость Стас очень любил — набирать обороты, бешено нестись по "Вантовому мосту" и смотреть на то, как горит асфальт под колесами "сибири"...

— Твою мать!— выругался мужчина, увидев перед собой огромную лужу.— Еб#чий город!— сдал он назад, помня о том, что в N-де любая лужа запросто могла оказаться озером...

То, что произошло дальше он никак не мог, объяснить.... Послышался резкий хлопок и,... посмотрев в зеркало заднего вида, Стас чертыхнулся, увидев подростка, сидящего на своей пятой точке аккурат посреди огромной коричневой грязной лужи, которую так старательно пытался объехать Темный.

— Да ну нахер!— стиснул он зубы и с силой ударил ладонями по рулю автомобиля, почти не ощущая боли, пронзившей руки.— Идиотизм какой-то...— засмеялся Стас не без злобы, открыл дверь и вылез из машины, щурясь при этом от бьющего по лицу дождя.— Парень, ты как?— спросил он у субтильного подростка, который уже успел вскочить на ноги и теперь отряхиваясь, как мокрый пес, вытирал свои грязные ладони об черную "флиску" с надвинутым почти до бровей капюшоном.

— Иди ты на х#й!— зло сверкнул глазами парнишка.

И его можно было понять — весь мокрый — хоть бери, да выжимай — он представлял собой печальную картину... Грязная куртка-косуха, мокрые пропитавшиеся насквозь коричневой водой рваные на коленках джинсы, скорее всего бывшие до падения в лужу все ж таки голубого цвета и хлюпающие конверсы.

Полный — атас...- подумал Темный, пытаясь сообразить — чем помочь парню.

— Господи, только не это...— протянул мальчишка, поднимая с лужи огромный, практически в свой рост, чехол для подрамника.— Ты, что наделал? Сволочь!— с диким криком и отборным матом бросился он на Стаса, немного опешившего от такого поворота событий.

Честно сказать, Темный и не помнил, чтобы его прежде кто-то так рьяно "склонял по матери", даже признавая тот факт, что это было отчасти заслуженным. Хотя..., существует огромная разница между понятиями — "быть виноватым" и — "чувствовать себя виноватым". Станислав Темный никогда в жизни не извинялся, потому что почти никогда и не надо было, а уж если и вины за собой не признавал, то тем более..., но в данном случае свой "косяк" Стас все же "заценил".

— Эй, парень.... Ну, ты чего так расстроился-то? Да, решим мы твою проблему...— попытался он успокоить мальчишку.

— Решим?? Это моя работа за полгода! У меня процентовка в понедельник! А ты — решим??? Сволочь!— яростно выкрикнул паренек, повторяя свою попытку, схватить Темного руками за куртку.

— Ты на поворотах-то сбрасывай малеха!— холодно отразил Стас выпад подростка, перехватывая и отбрасывая от себя его грязные и холодные ладошки.— Можно же и огрести за свои слова...

— Да... ты... Ты... Тварь!— задохнулся паренек, согнувшись пополам, а затем случилось то, чего Темный ну ни как не ожидал увидеть — мальчишка просто разрыдался в голос — громко, надрывно, даже чуть поскуливая...

— Да, ну нах#й!— не сдержался Стас.— Эй, ты чего?? Хорош тут сырость разводить! Мужик тоже мне...— схватил он парнишку за плечи и хорошенько тряхнул его.

Капюшон упал с головы подростка, и Темный с изумлением и неверием уставился на копну рвано-стриженых, рыжих волос с контрастными красными прядями по бокам,рассыпавшихся по плечам подростка.

— Твою мать!— выдохнул мужчина, тихо охнув, потому что эти волосы, а так же огромные ярко-зеленые глаза, под красивой формы бровями и пухленькие губы, чуть тронутые прозрачным блеском, при всем желании не могли принадлежать мальчишке.— Господи, да что ж за день-то такой!— сквозь зубы выдавил Стас, поправил козырек своей кепки и устало потер переносицу, на секунду закрывая глаза, несомненно, для того чтобы навести порядок в мыслях. Ведь, как не крути, но с девчонкой мороки будет куда больше, чем было бы с парнем.... Но не успел он еще даже определиться с тем, как поступить с плачущей девицей, как вдруг, в который раз за последние пять минут, выбивая у Темного почву под ногами, она на одном дыхании, чуть слышно произнесла:

— Стас....

#2

Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет

в исполнении гр Сплин

Алиса.

Весна! За окном весна, в сердце весна, в душе весна... — я безумно любила свой город, один из самых древних и известных в нашей стране.- Особенно весной! Особенно когда светило такое теплое и яркое солнце!

Знаете, я часто слышала такую фразу:— "я буквально с первого взгляда влюбился(-ась) в ваш город", но еще чаще — я слышала, что многое в нем кому-то не понравилось, и в первую очередь — погода.

Да! Признаю!

Она здесь часто изменчива и непостоянна. Но разве мой город единственный, где бывает плохая погода?!

Иногда так случается в жизни, что об одном и том же месте люди рассказывают по разному: — одни восторженно, просто "захлёбываясь" положительными эмоциями, а другие видят в этом же месте только отрицательные стороны. В моем случае, я была истинным фанатом своего города...

Итак... Город...

Особенностью его является то, что он с незапамятных времен был и остается, разделенным на две части — Торговую и Софийскую стороны, границей между которыми является река. Через нее существует три моста, один из которых — пешеходный. С одной стороны этот мост выходит к Кремлю, пожалуй, одному из самых старинных из ныне существующих в стране, а с другой на — исторический архитектурный комплекс, где проходили всем известные "вечевые" собрания.

А сколько в моем городе церквей, храмов, старинных зданий....— пальцев не хватит пересчитать!!! Каждый его сантиметр в буквальном смысле слова пропитан историей — на каждом углу, что не дом, то — достопримечательность. А дома — это моя жизнь, моя — работа!! Поэтому-то я и выбрала для себя факультет архитектуры и строительства в местном университете....

Каждый год, я с однокурсниками почти все лето с утра и до вечера проводила на раскопках в Кремле или в мастерской реставрации монументальной живописи, восстанавливая фрески. Три года учебы пролетели быстро и незаметно.... Осталось совсем чуть-чуть, каких-то четыре семестра и ГОСы, а там — я дипломированный специалист, и "здравствуй" взрослая жизнь.... Почти все ребята из моей группы уже давным-давно определились с тем, кто и куда пойдет работать после окончания ВУЗа. Половина из них, как собственно говоря, и я, собирались остаться работать там, где из года в год проходили практику..., а именно — трудиться на благо города и его древней истории. Да, альтруистов среди нас было — четкое большинство. К концу второго курса все, кто понял, что это специальность не "по-душе", отсеялись сами собой — кто-то не выдержал бессонных ночей, ритма работы, кто-то спасовал перед предстоящими трудностями. Так как, задавали нам очень много, требовали — еще больше....

С самого первого дня учебы я была неразлучна с двумя девчонками в группе — с Асей и Аней. Аню — или как по-другому все ласково называли голубоглазую брюнетку приятной полноты, — Нюшу, я знала еще со школы. Будучи одноклассницами, мы вместе решили поступать в университет, для чего, собственно говоря, и приехали из маленького городка в областной центр после выпускных экзаменов. А с Асей — или — Масяней, высокой модельной внешности девушкой, с огромными карими глазами и длинными, ниже талии светлыми волосами, мы познакомились при подачи документов в приемную комиссию. Втроем мы ходили на пары, втроем чертили по ночам, ведь, ночи для студентов ФАиСа — это самое продуктивное время.

А когда еще чертить?!

Втроем мы впервые влюблялись и плакали по ночам в подушку... Вернее сказать — плакала я одна, так как — Аська меняла кавалеров каждый месяц, и постоянно прибывала в состоянии влюбленности то в Колю, то в Пашу, то в Олега.... Нельзя было сказать, что она была — ветрена, скорее — чересчур влюбчива и наивна. И, несмотря на то, что из нас троих сексуальный опыт — у нее был самый богатый, вольностей она в свой адрес не позволяла. Анька же — почти с первого семестра учебы в универе начала встречаться с нашим общим одногруппником — Лешкой. И если первые полтора года учебы он был раздолбай — раздолбаем, то к концу третьего курса стал почти отличником, не без Аниной заслуги, конечно.