Тот явно сделал это нарочно. Это прямо-таки читалось на его лоснящейся широкой роже. В прищуренных глазках вспыхивали насмешливые огоньки, и даже приличествующая моменту мина крайнего раскаяния не помогала.
Я тихо вздохнул и перевел на него огорченный взгляд:
— Жаль, это была моя любимая рубашка.
— Ты уж извини, магическая светлость, нечаянно как-то вышло. Да не расстраивайся, ничего страшного. — И стражник хлопнул меня своей здоровенной ручищей по спине.
Я едва не улетел вперед, да и дыхание перехватило так, что не сразу смог глотнуть свежего воздуха. А стражник решил окончательно меня добить:
— Все равно тебе теперь особо расхаживать негде. Городскую охрану мы сей же час предупредим, чтобы как увидели тебя среди белого дня в городе — сразу хватали и волокли в тюрьму. Все строго по указу. Еще дать почитать? Вдруг да чего недопонял.
Я отдышался и ляпнул первое, что пришло в голову:
— А ночью, значит, можно? Только вот что же предлагает мне мое родное княжество, помереть голодной смертью?
— Ты ж маг, — удивился стражник. — Чего, не умеешь сам себе стол накрыть?
— Я не повар, — хмуро ответил я, — а просто невероятно расстроенный, усталый маг. Может, и не самый сильный маг в этом мире, но с вашей шестеркой как-нибудь управлюсь. — Я и правда почувствовал неожиданный прилив сил.
— Да ладно, ребята, — слегка растягивая слова, одернул их другой стражник. — Пусть идет. Извини за рубашку, маг. Приказы, сам понимаешь. Как велели с тобой обращаться, так и делаем. Нам ясно сказали — об уважении забыть. Все. Мол, дальше по своему разумению. Мы, как видишь, не особо измывались, да по-другому и нельзя. Вдруг наблюдают.
Он вытянул из рук товарища желтоватый свиток и протянул мне:
— На, бери. Может, пригодится. Нам он как-то без надобности. И не обижайся, маг. Мы с тобой ссориться не хотим.
Я невесело рассмеялся и неожиданно для себя признался:
— Мне, знаете ли, тоже. Все таки вас вон сколько, а бедный маг всего один.
Стражник от такого признания оттаял еще больше.
— Да ты смотайся куда-нибудь, — посоветовал он. — Вот хотя бы к соседу нашему. У того, правда, своих магов пять штук, ну да где пятый, там и шестой.
— Да уж, при нашей нынешней жизни только это и осталось, — согласился я. — Ладно, ребята, спасибо за совет и вообще за то, что вы такие славные. Я на вас зла не держу да и вы, надеюсь, тоже. Бывайте. — И размашисто пошагал к воротам.
Едва завидев меня вдалеке, щупленький слуга весь скривился и по мере нашего сближения начал проделывать странные телодвижения. Одной рукой он непрестанно дергал моего коня за повод так, что я даже стал побаиваться, как бы воронку не оторвали голову, а другой со скоростью ветряной мельницы чертил за спиной знак отрицания. Когда нам осталась пара шагов друг до друга, он со злорадным оскалом неожиданно швырнул поводья так, что они едва не хлестнули меня по лицу, а сам во все лопатки рванул в противоположную сторону.
Едва успев увернуться, я невесело усмехнулся про себя. Итак, все уже в курсе, что маги нынче не в почете. Стражники копьями угрожают, слуги открыто издеваются... Я похлопал вороного по шее, плохо представляя себе, что же будет дальше, если на меня уже сейчас открыли травлю.
Слуга нахально скалился издалека и ждал, что же я предприму в ответ. За себя он не боялся — стража в двух шагах и наблюдает за нами очень внимательно. Они меня вмиг скрутят и доставят к князю, а тот с удовольствием перепоручит неугодного мага палачам, втайне порадовавшись, что я сам же избавил его от излишних хлопот. А то что ж получается — убивать меня пока вроде как не за что, а оставлять в живых опасно. Вот он и старается, надеясь, что я сам себе накину на шею веревку. А слуга, стоит заметить, попался старательный. Получил тот же приказ, что и стражники, а с каким рвением исполняет! Не знаю, что уж ему посулили, но действовал он, в общем-то, верно. Только вот не учел, что подобное отношение для меня давно не новость. В этом городе магам разве что в морду еще не плюют, но и это уже не за горами. Так что я чертыхнулся про себя, проглотил оскорбление и поехал прямиком домой — собирать вещички. И надо же было именно в этот вечер объявиться чужаку.
Первое, что я услышал, это глухой стон, донесшийся из подвала, а следом из темноты поднялся и тот, кому он принадлежал. Лицо незнакомец прикрывал руками. Я на миг опешил, вмиг сообразив, что кроме как из проема, больше тому появиться было неоткуда. Вообще, до меня только сейчас дошло, что из любых Врат вот так же запросто может выйти нечто и ввалиться в мой дом. И просто счастье, что это не произошло раньше. А я-то наивно полагал, что Долина — закрытое место, входить и выходить из которого могу лишь я.
Незнакомец тем временем, охая, отнял руки от обожженного лица. И тут же багрово-красная, покрытая волдырями кожа начала светлеть. Прошло всего несколько секунд, и от ожогов практически не осталось и следа. Я на всякий случай попятился. Это ведь мне пару месяцев назад пришло в голову опутать проем огневой паутиной, попрактиковаться, так сказать, в магии. В кои-то веки жутко захотелось посмотреть, что из этого получится. Вот теперь и смотрел, а сам прикидывал в уме, как себя повести. Чужак, кстати, пока я долго и мучительно соображал, успел полностью исцелиться и теперь перенес на меня все свое внимание. Темные глаза прошлись изучающим взглядом и выражение их сразу стало скучным.
— Маг-самоучка, — протянул он. — Из слабеньких.
Я разозлился и неожиданно для себя ответил очень жестко, нимало не заботясь о последствиях.
— Вы вообще-то в моем доме, — голос опасно завибрировал, как натянутая стрела, — и явились из моего проема. А так как я вас к себе в гости не звал — то можете лезть обратно.
В темных глазах мелькнула заинтересованность.
— Да ну? — Незнакомец озадаченно покачал головой и прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. — В таком случае извиняюсь. Не знал. Позволь представиться — маг.
Я насмешливо фыркнул:
— Это что, имя такое?
— Нет, скорее, звание. А имя мое нынче не в почете да и подзабылось уже, это тоже надо учесть. — Последние слова он произнес как бы про себя. — Редкая же вещь у тебя в подвале да еще под защитой. Первый раз такое встречаю, даже не успел понять, что к чему, а тут на тебе — жаром прямо в лицо. Твоя работа?
— Моя, — честно признался я. — Откуда вы?
— А, — незнакомец неопределенно махнул рукой и тут же помрачнел. — Издалека. Жизнь довела, скитаюсь черт знает где, а теперь вот еще и магу-юнцу позволил так себя обработать. Трудно стало нынче жить нам, магам-одиночкам, как считаешь? Или у вас тут свое крохотное братство из местных?
Я задумчиво покачал головой.
— Если и есть, то я о нем не слышал.
— Значит, нет. Это хорошо, мне и старого хватает. Всю душу вытянули... А чего ты застыл посреди коридора? — неожиданно подозрительно спросил он. — И глаза больно недобрые, я такие только у своих врагов видел и то в первый и последний раз. Что, тоже прикидываешь, как бы от меня избавиться?
— Если честно, то да, — со всей присущей мне прямотой ответил я.
Гость от неожиданности поперхнулся, согнулся в три погибели, кашлял долго и надсадно.
— Воздух не туда попал, — сипло пояснил он, медленно разгибаясь.
— Я так и понял, — без малейшего намека на сочувствие ответил я и сделал еще несколько осторожных шажков назад.
Теперь можно было внимательно разглядывать так называемого чужака издалека. На вид он показался мне глубоким старцем, но поддаваться первому впечатлению и расслабляться я не спешил. Кто его знает, может, он явился из мира, где все такие, а может, вообще прикинулся им для маскировки. В любом случае ожоги свои залечил с завидной быстротой. Я окинул взглядом его одежду, отметив, что плащ на незнакомце потертый, местами порванный, заколот на одном плече обыкновенной булавкой, какие делают и у нас. Да и остальная одежда если и поновей плаща, то ненамного. К тому же несмотря на годы, он вовсе не седой, слегка ссутуленный. Взгляд, поначалу показавшийся мне немного затравленным, теперь обрел некоторую твердость.
— Как тебя зовут, маг доморощенный? — поинтересовался гость.
— Арлин, — буркнул я в ответ. — В общем, так, если хочешь — можешь оставаться, чур только проем никуда не утаскивать, а я съезжаю.
— Чего так? — удивился он.
— Место себе искать буду и тебе советую, — огрызнулся я. — При новом князе единственное, что осталось — это протянуть ноги с голодухи. Подамся к соседу, у которого магам счету нет. Вдруг да посчастливится.
— Да ты что? — Гость озадачено приложил палец ко лбу. — Знаешь, хорошая идея. Может, и мне с тобой?
Я закатил глаза.
— Самого бы приняли, чего уж о тебе. Нет, я тебя знать не знаю, да и не горю желанием. Всего доброго, странник. Желаю тебе и дальше странствовать и желательно подальше отсюда.
— А из тебя может выйти добрый маг, — неожиданно прищелкнул он языком.
Я поморщился:
— Это из меня-то добрый?
— В смысле, сильный, — уточнил гость. — Хочешь, стану твоим учителем?
— Был у меня уже один. Как-нибудь обойдусь.
— Зря. Я мог бы многое порассказать тебе о проеме, Долине, расположенной за ним, и мирах, куда ведут Врата. Ну, да не хочешь — не надо.
Я начал было поворачиваться к нему спиной, но при этих словах замер. Гость, хоть и явился несколько минут назад, но нашел таки, чем меня зацепить. Мне очень не хотелось показывать ему свою заинтересованность, но деваться было некуда. Он умудрился вот так, с ходу, предложить мне именно то, что я всегда жаждал узнать. Никакие книги не смогли мне помочь, а вот этот странный гость может и только что мне это предложил.
— Что, задумался? — ехидно поинтересовался он. — Думай-думай, это полезно.
Вот так все началось и так закончилось, подумал я про себя, вспоминая тот день. Старик, конечно, многому меня научил, и я ему за это благодарен, но жизнь с тех пор лучше не стала. Вылазки по ночам не доставляли мне никакого удовольствия, сосед ровно через два года разогнал всех своих семерых магов, вот тогда-то мы с учителем потихоньку вернулись сюда, стараясь как можно меньше попадаться на глаза городской охране.
Некоторое время я всерьез подумывал, не попробовать ли нагнать учителя и уговорить не ходить на сбор, но в отличие от него, у меня приглашения не было ни своего, ни чужого, а привратники возле каждых Врат непременно попросят его показать. Можно, конечно, что-нибудь придумать, но я не уверен, что их удастся легко обвести вокруг пальца. Молодого никому не известного мага, к тому же не состоящего в том самом сообществе, о котором упоминал учитель, просто никуда не пустят. Сочувственно поулыбаются, пожмут плечами и проводят за Врата. Такое уже было, когда я втихомолку улизнул от старика с твердым намерением отыскать себе подходящее занятие. Привратники развернули передо мной длиннющий свиток, поблескивающий голубой пылью, долго и терпеливо зачитывали нескончаемый список имен, а потом с нарочитым сожалением позволили ему скататься в тугую трубочку и исчезнуть. И все это для того, чтобы я твердо уяснил — нет твоего имени в этом списке — сидеть тебе безвылазно в своем мире. Таковы были новые правила, установленные магическим сборищем из подленькой мести. Справиться с привратниками тоже невозможно — у них настолько богатый арсенал, что могут без всяких усилий развеять по ветру любого мага, даже самого сильного, если у них будут на то достаточно веские причины.
Но кто-кто, а учитель через Врата пролезет. Привратники всех в лицо не знают, а приглашение настоящее, хоть и отправленное другому магу. Одно не предусмотрел учитель — что будет в том случае, если истинный хозяин убедит невозмутимых хранителей в подмене и заявится на сбор, прихватив свидетеля с ледяными голубыми глазами. Вот тогда-то учитель вряд ли выпутается из этой истории невредимым, ну да сам виноват, никто его туда силком не тащил.
Я мысленно согласился со всеми своими доводами и со спокойной совестью отправился спать. Но время шло, беспокойство ужом вертелось внутри, заставляя меня ворочаться с бока на бок. В мозгу то и дело вспыхивали картины, одна страшнее другой, в конце концов таки вынудив меняв наплевать на сон. Злой сам на себя, я резко спустил ноги на холодный пол, нашарил рядом одежду и кое-как натянул, попав в рукава попытки эдак с третьей. В доме было непривычно тихо и темно, а свечи как всегда закончились.
Пробурчав под нос нечто, позаимствованное у учителя, я чуть расслабил левую кисть, помогая себе плавным круговым движением сконцентрировать крохотный поток Силы, смешал его с мысленным образом и вот — длинный восковый столбик радостно сверкнул ярким огоньком, разгоняя мрак. Чувствуя исходящее от него тепло, я вновь с запоздалым сожалением подумал об оставленной постели, но вместо этого, шлепая босыми ногами по ледяному полу, поплелся на первый этаж. Для пущей надежности скользя одной рукой по стене, я миновал длинный коридор и добрался таки до массивной старой лестницы.
Ощущая себя великим путешественником, я гордо отставил руку со свечой и смело нащупал ногой первую ступеньку. Вот где оказалось по настоящему темно, даже огонек моей свечи как-то испуганно сжался, уменьшившись ровно вдвое. Я, естественно, решил заставить его разгореться чуть посильнее и, слегка переусердствовав, едва не спалил вместе со свечой руку, но таки высветил в дальнем углу черный прямоугольник. Пробираться к нему пришлось через груду старого барахла, и пару раз ударившись о что-то острое, я клятвенно пообещал себе завтра же утром заняться наведением порядка в этом доме.
Мрак как всегда мягко принял меня в свои объятия, задержал на миг и лишь затем позволил выскользнуть в Долину. Ночью здесь было не светло и не темно, нечто вроде промежуточной полосы рассеянного света, заставляющей терять ощущение времени.
Я замер в нерешительности, мрачно гадая, в которые из двадцати с лишним Врат шагнул учитель, сдуру даже полез искать его следы, но безуспешно. В этот раз учитель был осторожен как никогда, и позаботился о том, чтобы не оставить мне ни единого шанса.
Я задумчиво покачал головой. А ведь он знал, что так и будет. Что я вылезу сюда ночью и пойду его искать. Вот все и предусмотрел, старый лис. Ну не соваться же мне теперь в каждые Врата к привратникам с одним и тем же вопросом! Еще неизвестно, как они его воспримут и станут ли отвечать. А потому я преспокойненько уселся на траву, скрестил ноги, а свечу поставил прямо перед собой. Для пущего удобства еще и голову задрал, вглядываясь в переливающийся купол. Я сотни раз вот так же сидел здесь, стараясь ни о чем не думать. Только понимал, что тишина Долины обладает какой-то необъяснимой властью надо мной, позволяя чувствовать себя спокойней и уверенней.
В какой-то упущенный мною момент ситуация изменилась. Сквозь эйфорию безмолвной пустоты я с неприятным холодком ощутил чужое присутствие и опустил голову, при этом приготовив одну из своих самых радостных улыбок — темнота внутри красивых Врат, увитых цветущей лианой, затрепетала. Учитель.
