Попутный ветер

Никого прежде не волновало, как зовут человека, перекидывающего их в пространстве.

— Олаф, встречающий проводник, — повторила она, опустив глаза, задумчиво наломала в свою тарелку кусок хлеба и залила крошево воловком. — Я благодарю вас за искреннее желание мне помочь.

— Это входит в мои обязанности, — его ответ мог показаться излишне сухим, но лишь от того, что юноше стало невыразимо стыдно, а испытывать какие бы то ни было чувства к клиенту — не слишком хороший тон.

Компания ветряных перевозок славилась ровным отношением и отсутствием, как любимчиков, так и отверженных. Именно это в своё время привлекло Олафа, стремящегося снизить количество близких контактов до минимума. И что же? Эта случайная гостья вдруг взрыхляет утрамбованную до каменного состояния почву? Он неловко опустился на стул, большими глотками осушил стакан воловка и резко вытер губы, едва не содрав кожу. Летта Валенса похвалила, можно сказать, за абсолютное бездействие. За то, что прописано в обязанностях встречающего проводника, что абсолютно не касается личностей его самого и путешественника по ветру. Все строго и регламентировано, по продуманному протоколу. Проклятая способность юноши не давала ему ни толики сомнения в том, что Летта говорит без лукавства. Ложь пахла бы патокой и раздражала. А от гостьи веяло ароматом размятых в ладони колосьев.

— Добрая еда, — добавила тем временем девушка искренне, подбирая последние капли ложкой.

— В этом сезоне достаточно расплодились пашцы и удобряйки. Погода тёплая, днём сухо, ночами льёт дождь — вполне благоприятные для них условия. Зверушки трудятся на славу. Поэтому урожая много, качество отменное, — разъяснил Олаф, как завзятый фермер. — Мои усилия, практически минимальны. Собрать, вымыть и приготовить.

Она выслушала внимательно и с интересом. Видимо, подробности ведения натурального хозяйства были ей в новинку. В путевой карте отправным пунктом стоял один из столичных городов Империи — Златгород. Там вряд ли водились слепые гладкокожие и большелапые пашцы и невероятно красивые, пушистые, ласковые, большеглазые, но ужасно пахнущие удобряйки. Весь выращенный, благодаря им, урожай девушка могла лицезреть только в торговых рядах, уже потерявшим первоначальный вкус и свежесть, а самих зверей вообще только на картинках детских книжек.

Убедившись, что гостья наелась, Олаф поднялся, чтоб убрать лишнюю посуду и заварить чай с кислицей. А Летта тем временем отвернулась к окну.

— И все-таки, куда-то же ведёт эта дорога? — вопрос застал юношу врасплох, он никак не мог ожидать, что гостья вернётся к нему, после того, как ей все разъяснили.

— Предполагаю, что в Дымсело, если двигаться налево, — ответил, потерев зачесавшийся нос, — если направо — в Темьгород.

Комната наполнилась освежающим ароматом надежды. Наверное, глаза Летты Валенса заблестели, а щеки заиграли лёгким румянцем — юноша не мог точно видеть со своего места.

Не хотелось её разочаровывать, но скрывать правду Олаф не мог, это было бы нечестным:

— До него примерно шесть дней пути, да и то с хорошим проводником. Надо быть опытным путешественником, а не домашней девочкой, которая впервые...

— Вы не понимаете, — Летта порывисто поднялась, даже стул, уже подстроившийся под её тело, чуть слышно скрипнул, возвращаясь в своё привычное состояние. — Я должна хотя бы попытаться!

Она подскочила к Олафу, колдовавшему над заварником, и прикоснулась к его запястью ледяными пальцами. Парень не увидел в её лице предполагаемых им ранее изменений: глаза были тусклы, щеки бледны, и даже ещё больше бескровны, чем раньше. Но запахи, исходящие от девушки становились с каждым мгновением все гуще и насыщеннее. Она казалась настолько уверенной в своём решении, что противодействовать — значит нарушить этику компании ветряных перевозок.

— Я соберу вам провиант, подготовлю карту местности, — кивнул Олаф. — Проводника, извините, предоставить не смогу, потому как его нет в наличии.

— А вы сами разве не можете меня проводить? — в её интонациях засквозило беспокойство.

— Я не имею право уходить со станции. Мало ли кто прибудет транзитом. Его надо будет переправить в следующую точку, и без меня сделать это окажется некому. Простите, но, если отправлюсь за вами, я могу потерять это место, — юноша старался не смотреть в глаза собеседнице, добавляя: — а оно мне дорого.

Это не было правдой. Олаф не держался за место. В любой момент он мог сорваться и отправиться по дорогам Империи. Он говорил так больше для того, чтобы остановить эту упрямицу, даже приблизительно не имеющую понятия, что её может ожидать в пути. Но, видимо, остановить Летту могла только сама Жизнеродящая, а она занималась какими-то другими важными делами и была абсолютно не в курсе, что задумала одна из её дочерей.

— Транзитом? Проездом? — уточнила девушка, зацепившись за одно из слов юноши. — А каким образом вы будете отправлять? Транспорта у вас нет.

— Зато есть их путевая карта, где моя станция — лишь точка проложенного специалистом маршрута. Я воспользуюсь данными и запущу ветропарат.

— Что служит препятствием для того, чтобы поступить так же в моём случае? — она пахнула недовольством, предполагая, что до этого момента ей просто морочили голову.

— В вашем случае маршрут изначально проложен неверно. И эта станция — конец вашего пути, — Олаф не стал углубляться в особенности ветряных путешествий, отвечая с отстранённой вежливостью.

Летта Валенса задумалась. Достала свою ветряную карту, посмотрела на непонятные крючочки и загогулины, а потом подтолкнула её по столу к юноше.

— Наверное, вам она пригодится больше?

— Мне от неё прока не будет, — он покачал головой. — Оставьте себе на память. Ею, конечно, уже не воспользуешься, но можно, например, приклеить в памятный альбом.

Девушка пристально и как-то невыносимо грустно посмотрела ему в глаза. Её мысли были надёжно скрыты, но от эмоций веяло холодом. Потом Летта повернулась и ушла в купальню.

Олаф начал неторопливо собирать в дорогу провизию, укладывая её в проверенную не раз, удобную заплечную сумку. Что ж, особых затрат юноша не понёс. Гостья пробыла у него не больше пары часов, и просто составила компанию за завтраком. Какой-то другой путешественник, окажись он на месте девушки, мог оказаться более требовательным и капризным, постарался бы не упустить свою выгоду, требовал бы изысканной пищи и развлечений. Хотя какие в этой глуши развлечения? Сбор кислицы вечером, когда она раскрывает свои цветы красному закату? Любование на местных обитателей флоры и фауны? Купание в луже грязи после ночного дождя? Или чтение книг, коих накопилась хорошая библиотека? Игра в карты с проводником? Будьте добры, выложите все и разом! Олаф улыбнулся своим мыслям.

Летта Валенса тем временем вышла к нему. Она осталась в рубахе и штанах, держа в руках свою одежду.

— Платье ещё слишком сырое, чтобы надевать. Могу я и дальше пользоваться вашими вещами?

— Да, конечно.

— Оплату за них...

— Не беспокойтесь, — перебил юноша. — Повторюсь, обеспечение вашего комфорта входит в обязательства компании ветряных перевозок.

Летта Валенса сложила своё платье поверх приготовленной пищи, и нехитрого снаряжения в заплечную сумку, накинула на себя плащ с вешалки — уж о нем пыльники позаботились на славу — и пошла к дверям. Уже у выхода она обернулась и пристально взглянула на Олафа, старательно делавшего вид, что ему все — равно.

— Мне правда, позарез надо в Темьгород, — еле слышно сказала девушка.

— Доброго ветра в спину! — от души пожелал юноша.

Он смотрел на странницу из окна, пока она не скрылась вдалеке. "Что ж, её никто не заставлял принимать решение продолжать путь!" — подумал с досадой. "Могла дождаться обратной карты, вернуться к своей семье под крылышко, и забыть обо всех тяготах, как о нелепых и случайных. Вспоминать потом изредка, или не вспоминать вообще".

Следующие часа два Олаф просто промаялся. Пытался занять себя работой в огороде, написать доклад в компанию ветряных перевозок, приготовить обед. Но случайная гостья не шла у него из головы. Мысли о ней сопровождали юношу во всех делах. И ладно, если бы она была пусть не красивой, но хотя бы обаятельной девушкой, подробнее рассказала, зачем ей так позарез нужен этот мэр Темьгорода. Нет же! Мелькнула и растаяла в ярком дневном свете. Былинка, гонимая ветром. Отчего же так паршиво на душе? И ноги неумолимо ведут к изгороди, а глаза пытаются разглядеть ту, что уже давно скрылась вдали?

Некоторое время назад Олаф стал жить, отстраняясь от людей и их проблем. Помочь всем было не возможно. Все мировые беды проистекали из-за этого ошибочного желания. Поможешь одному — другой обидится, что ему не помогли. Счастье одного очень легко обратить в несчастье для другого. Правда первого — кривда второго. А тут вдруг...

Пискнула ветрогудка, на миг, прервав размышления. Юноша машинально перевёл рычаги, впервые не обращая особого внимания на таинство переноса.

Из загустевшего на миг воздуха шагнул белобородый представительный старик, громко выругавшийся, потому что, подобно утренней путешественнице, оказался прямо посреди большой лужи.

— Сервис, к Мракнесущему вас!

— Дождь был, — пожал плечами Олаф. — Тёплый сезон.

— Песком надо было засыпать!-проворчал прибывший, нимало не сдерживая своё недовольство, всем своим видом показывая, какую честь он оказывает своим присутствием этому мальчишке-проводнику, явно не видевшему в своей жизни ничего шикарнее этой халупы на краю земли.

Старик нервно вытащил путевую карту. Она выглядела дорого, даже шикарно, вся в блистающих виньетках и прочих атрибутах процветающей конторы. И отправляющий там сидел — нечета картографу Летты Валенса — все было точно и вымерено до ладошки. Юноше можно было не гадать — старик окажется, в итоге, прямо на заказанной им пяди земли, конечно, если там будет установлен ветроаппарат.

— У вас ещё два переноса, — предупредил Олаф, вкладывая карту в приёмник.

— Знаю, не хуже вас, — пробурчал путешественник. — Делайте своё дело и помалкивайте!

Он явно нервничал, беспокойно оглядываясь по сторонам, беспрестанно переминаясь с ноги на ногу.

— Надо выждать немного, — спокойно проговорил юноша, мысленно благодаря Жизнеродящую, что с картой этого типа все в порядке, его бы было сложно выдержать, не то, что предыдущую гостью.

— Каждый миг промедления, — старик набычился и подбоченился, возвращаясь под арку, — может стоить мне жизни.

— Почему это? — поинтересовался Олаф.

— Не делайте вид, что не в курсе! — его собеседник уже не на шутку распалился, вытер со лба и шеи пот большим платком, медленно начав растворяться в молочной дымке.

— Не в курсе, — проводник даже улыбнулся, угрозы путешественника его не волновали, туман начинал нагнетаться все сильнее, ещё мгновение и буяна унесёт в проплаченную им сторону, вместе с его дорогой картой и непомерным негативизмом.

Но вот последние слова старика остались на душе тяжёлым камнем:

— В этих землях повышенный фон опасности! Пропадают люди!

Сердце Олафа неприятно бухнуло в ребра. Язык пересох и прилип к небу. В ушах эхом звучала фраза "повышенный фон опасности". И дело было не в том, что сама компания не посчитала нужным предупредить своего работника. За себя парень волновался мало. Но вот за тех, кто в пути... Просто в пути...

Юноша, отправив ветрограмму, что вынужден срочно покинуть станцию, вернулся в дом, покидал на скорую руку вещи в дорожный мешок, положил на дно сто накопленных сигментов, и не в силах спокойно сидеть, вышел на улицу. Встал спиной к ограде. Тоскливо оглядел своё невеликое хозяйство. Непредвиденная отлучка наверняка лишит его всего так любовно нажитого за эти два года. Он вложил много сил и души в огород, запущенный предыдущим проводником. Тот выращивал одну выпьянку, исключительно для своих целей, потому и потерял место.

Но что бесполезно стоять и жалеть? Возможные опасности, грозящие жизни Летте Валенса все — равно не дадут жить спокойно. Не позволят заняться, наконец, ремонтом дома. Принимать случайных клиентов компании ветряных перевозок. Дышать этим воздухом. Будет чувствоваться вонь и тлен.

Ветрогудка подала сигнал прибытия.

— Мне сказали, тут непыльная работёнка, — под аркой появился присланный компанией сменщик. Из новеньких.

— Когда как, — отозвался Олаф, оглядывая прибывшего(тот был молод, вертляв и развязен, от него густо и щедро несло жаждой удовольствий и лёгкой жизни). — Через три дня может прийти ответ из центральной конторы по моему запросу. Там будет обратная карта и некоторая сумма денег. Не советую их тратить, потом расплачиваться придётся из своего кармана.

-А ты сам надолго?— услышав про деньги, сменщик сначала воспрянул духом, а потом потерял интерес, когда понял, что его личный счёт они не пополнят.

— Пока не знаю, -уклончиво ответил юноша.

— В мои планы не входит вечно торчать в этой дыре.

— В мои тоже много что не входило.

— Тогда поторопись, — посоветовал явившийся, сплюнув под ноги, а потом зачем-то пнул подбежавшего знакомиться удобряйку, так что тот даже недовольно взвизгнул. — Терпеть не могу этих огородников!

— Зря так, хорошие зверушки, знают своё дело, — юноша постарался не выдать недовольства. — Привыкай.

Перепрыгнул лужу, вышел за изгородь и повернул направо.

— Если не предъявишь по возвращении уважительной причины отбытия со станции, — донеслось ему вслед, — потеряешь работу.

— Знаю, — ответил тихо сквозь зубы.

Уж ему ли не знать. После четырёх лет мотаний по свету — это было первое место, где Олаф задержался так надолго. Потому что прежние работодатели слишком уж начинали интересоваться, кто он такой и откуда пришёл, невольно провоцируя на увольнение. Компания же ветряных перевозок оказалась идеальным местом — сиди на станции, встречай путников и отправляй дальше. Никто тебя не знает, и знать не хочет. Ты только винтик огромной системы. Даже у работников было не принято знакомиться друг с другом. И это не могло не привлекать желающих бесследно затеряться в Империи.

Парень размышлял и шагал, шагал вперёд по дороге. Встретить кого-то на этом участке дороги было маловероятно. Воздух вокруг пах безлюдьем. Зверье тоже попряталось в тени. Солнце светило ярко и жарко. Влажные испарения поднимались над землёй едва заметной рябью. Если компания ветряных перевозок и подозревает повышенный фон опасности, то он не в ближайшей округе, старик — путешественник волновался напрасно. Но вот горы опасны. Даже сами по себе, без недоброго люда.

Олаф шёл значительно быстрее, чем могла ходить неподготовленная, хотя и рисковая девушка. Поэтому он надеялся догнать её ещё до сумерек. Ещё до горного перевала. Однако темнота подступила быстрее, чем можно было ожидать. С юго-запада подул сильный ветер. Он раскатисто бил хлыстом и собирал в стадо блуждающие по небу тучи.

Юноша забеспокоился. Дорога впереди, насколько хватало взгляда, была пуста, но потянув носом воздух, он почувствовал, что Летта Валенса где-то недалеко. И в её запахе проступали нотки страха, назойливые, въедливые, отдающие плесенью. Они становились все более густыми с каждой пройденной пядью земли.