Далекая страна-1

Фуюки-сан же... Не будем о ней.

Я вошел в комнату, вздохнул, увидев, какой в ней беспорядок, и мысленно попенял Нацуми-сан. Похоже, она опять "забыла" прибраться в моей комнате. Она не забывчивая, нет. Просто хочет, чтобы я научился ухаживать за собой сам.

Ох, Нацуми-сан...

Я посмотрел на свою неприбранную постель, затем, поколебавшись, положил Фудживару-сан на кровать, в которой спала когда-то Мэй.

— Уммм... — простонала Фудживара-сан.

Я замер, ожидая, когда она очнется. Но Фудживара-сан перевернулась на другой бок и вся как-то сжалась. Похоже, ей нужно еще отдохнуть.

Я спустился вниз и по пути столкнулся с Фуюки-сан.

— Юный господин, — тихо произнесла она. Волосы у нее были морозно-белые, словно январьский снег. Белый чепчик горничной на их фоне выглядел серым. Глаза — как два кусочка льда. Ногти на маленьких, почти что детских руках были выкрашены в белый цвет. От Фуюки-сан веяло холодом, я даже поежился.

— Да, Фуюки-сан?

— Вижу, у нас гостья.

— Да.

— Мне помочь? — предложила Фуюки-сан. — Я могу поухаживать за нашей гостьей. Принесу ей чай, подготовлю постель.

— Нет, не нужно, — я вздохнул. — Спасибо.

— Как вам будет угодно, юный господин.

Я прошел мимо нее.

Фуюки-сан — странная женщина. Я ей не доверяю. Никто в нашем доме ей не доверяет. Должно быть, ей тяжело переносить такое отчуждение — я часто слышу, как она тихо плачет по ночам. Впрочем, не уверен, что эти слезы настоящие. Фуюки-сан еще и очень неискренняя женщина.

Внизу меня уже ждала Санаэ. Вид у нее был нервный, издерганный.

— Братик! — она сидела на циновке и вертела головой по сторонам, пытаясь отыскать меня.

— Я здесь, Санаэ.

— Братик, мне страшно.

— Не бойся, — сказал я. — Давай я тебе массаж сделаю. Вытяни ноги.

Я взял с полки успокаивающую мазь и присел рядом с Санаэ. Она покорно вытянула ножки. Ступни у нее были маленькие, с нежной розовой кожей. Я взял одну ее ступню, растер по ней мазь и начал осторожно массировать. Санаэ вскрикнула:

— Ой! — когда я сплел свои пальцы с ее пальчиками на ногах.

— Больно? — спросил я. — Если что, я могу понежнее.

— Нет, так нормально, — она слабо улыбнулась. — Я просто не привыкла еще.

Я массировал ее ступню: проводил пальцами по лодыжке, от пальцев до голени, энергично растирал ступни, обводил косточки. Санаэ запрокинула голову и стала смотреть пустым взглядом в потолок.

— Я не хочу, чтобы ты исчез, братик, — прошептала она.

— Я не исчезну.

— Но Мэй исчезла.

— Мэй — другое дело... — я особенно сильно провел пальцем по пятке, и Санаэ закусила губу от удовольствия. — Я ведь не такой, как она. Я не исчезну.

— Правда?

— Правда-правда. Давай вторую ногу.

Санаэ протянула мне другую ступню. И чуть слышно призналась:

— А я все-таки позвонила родителям... Прости, братик.

— О, нет, — я закатил глаза. — Нет!

— Ну я же за тебя беспокоилась!

— Тоже мне, нашла, за кого беспокоиться, — проворчал я, выдавливая еще мази. — Сиди спокойно. Ты у нас слишком умная. Тебе бы операцию сделать: половину мозга оставить, половину — выкинуть. Может, тогда ты нормальной девочкой станешь.

— Ты не сердишься?

— Сержусь, — сказал я. Потом прислушался к собственным ощущениям. — Хотя нет, мне пофиг.

— А спину ты мне помассируешь?

— Откуда такие запросы?

— Ну братик!

— Ладно, — сдался я. — Ложись на живот.

Я думал о родителях. Жаль, конечно, что Санаэ им позвонила — проблем не оберешься. Наш отец человек похуже любого оябуна. Как объяснить ему ситуацию с Виндальвом — непонятно.

Я вновь вздохнул.

Похоже, эта неделя будет воистину жаркой.

Фуюки отворила дверь в комнату юного господина и вошла внутрь. Ей было немного не по себе. Если Юджи заметит ее — будут неприятности. Фуюки его не любила и даже боялась. В нем было нечто такое... неправильное.

Она могла, конечно, выразиться и по-другому — "нечто нехорошее". Но Фуюки была приверженкой зла, и нехорошее в ее представлении выглядело хорошим. Так что "неправильное" здесь — самое верное слово.

У Юджи не было тени.

Не самый жуткий недостаток, да, но от подобного Фуюки в дрожь бросало. Сама она была демоном, но и у нее имелась своя тень. А вот у Юджи — не было.

"Интересно, кого он к нам притащил?" — подумала Фуюки.

Она переступила через гору учебников и подошла к кровати госпожи Мэй. Сейчас там спала девушка в школьной форме. Фуюки некоторое время разглядывала ее, затем протянула руку и осторожно коснулась мягких платиновых волос. Девушка сразу сжалась.

— ... — пробормотала она нечто невнятное.

Фуюки, испугавшись, отпрянула прочь.

Неужели она проснулась? А вдруг она опасная? А вдруг она все расскажет Юджи? Нельзя так рисковать. Сердце у Фуюки бешено застучало. Может, лучше уйти?

Но девушка не проснулась.

— ... — снова пробормотала она.

Фуюки, заинтригованная, подобралась поближе. Несмотря на свою внешную холодность, внутри она была очень любопытной и игривой.

— Не отвергайте меня... — прошептала незнакомая девушка. — Пожалуйста, хватит...

Фуюки замерла, пораженная. В голосе девушки было столько тоски и отчаяния, смерзшихся внутри, что аж жутко становилось. Фуюки, сжалившись, погладила ее по волосам. Девушка перестала стонать и задышала ровно, спокойно. Сон, терзавший ее, наконец-то ушел.

"Дурочка", — подумала Фуюки.

Затем, устыдившись собственной доброты, Фуюки решила исправить это дело. Надо совершить зло. Такое уж было ее кредо — совершать зло, беспричинно и без всякой выгоды для себя. Фуюки расстегнула кофточку девушку и, запустив руку внутрь, осторожно помяла ее податливую грудь.

"Это зло. Я совершаю насилие над беспомощной незнакомкой", — твердила она про себя. Девушке, судя по спокойному виду, это зло никак не повредило. Но это и не важно — важен сам факт беспричинного зла.

"Какие мягкие, — удивлялась Фуюки. — И упругие в то же время. Не то что у меня".

Она с тоской покосилась на собственную грудь, плоскую, как поверхность моря.

Наконец, успокоив собственную совесть, Фуюки застегнула кофточку и на цыпочках вышла из комнаты.

"А Юджи-сан ничего не узнает. Да!" — подумала напоследок Фуюки и расхохоталась, но тихо, чтобы не привлекать к себе внимания.

Глава 3.

Наутро я проснулся от того, что кто-то спал на моей груди и своей тяжестью мешал мне дышать. Это оказалась Фудживара-сан. Она мило сопела и прижималась ко мне теплой тяжелой грудью. Это было приятно, но все-таки — неправильно. Я вздохнул и ущипнул ее за щеку.

Она проснулась.

— Юджи? — спросила она, и зевнула. — Ты что, затащил меня в постель?

— Нет.

— Ты не цундере, чтобы отпираться, — обиделась она.

— Я не отпираюсь, — устало произнес я. — Я лишь раздел тебя, чтобы тебе легче спалось, а спала ты на вон той постели. Как ты оказалась в моей постели, я и понятия не имею.

Фудживара-сан смотрела на меня с иронией. Похоже, она не верила ни единому моему слову.

Но я же не лгал.

Может, она переползла ко мне в постель во сне? О господи, такого не бывает. Такое бывает лишь в глупых аниме.

— Слушай, слезь с меня, пожалуйста, — попросил я. — Мне тяжело дышать.

Фудживара-сан сползла с меня. Обнаженную грудь она прикрыла одеялом.

— Пойми меня правильно, я совсем не против, — сказала она.

— Хватит, пожалуйста.

Я встал с кровати и взял со стула свою одежду.

— Одевайся, — сказал я Фудживаре-сан. — Пошли вниз, позавтракаем.

— Юджи.

— Что?

— Я поживу немного у тебя, — она потянулась, и одеяло сползло с ее груди. Я отвернулся. — Виндальв опасен, и он взялся за нас всерьез. Нам нужно сразиться с ним, чтобы победить. А это лучше делать вместе.

Я задумался.

Она что, не помнит, что произошло вчера? Или предпочитает об этом не вспоминать? Ведь я довольно сильно ранил Виндальва. Да и он... ранил меня.

— Виндальв странный, и ты странный, — безапелляционно произнесла Фудживара-сан. — Это будет серьезное сражение.

— Надеюсь, — уныло произнес я.

— Нам нужно завладеть центром силы.

— А это что?

— Место, где сходятся все магические потоки в городе. В каждом городе есть такой вот центр. Если мы им завладеем — сможем победить, — Фудживара-сан выглядела деловитой.

Я кивнул.

— Ладно. Пошли вниз.

Оставив Фудживару-сан одеваться в одиночестве, я спустился по лестнице.

Стол в гостиной уже был накрыт, и там сидела, окруженная тарелками, Санаэ. Ей прислуживала Нацуми-сан. Сребоволосая, с непоседливой челкой, падающей на глаза, она выглядела так же, как и Фуюки-сан — но производила абсолютно другое впечатление. Она вся светилась от теплоты. Нацуми-сан заменила мне и Санаэ маму — и относились мы к ней соответственно.

— Стейк непрожаренный, — пожаловалась Санаэ. — Иди на кухню, дожарь его!

— Простите, юная госпожа, — поклонилась Нацуми-сан. — Сейчас все сделаем.

Она легко подхватила тяжелое блюдо, подмигнула мне и проследовала на кухню.

— Ты же не любишь стейки, — сказал я, присаживаясь рядом с сестрой.

— Мне нужно их есть, — угрюмо ответила она. — Мясо полезно для здоровья, вот.

— Для здоровья полезны фрукты и рыба.

— И мясо тоже! Не спорь, — Санаэ возмущенно уставилась на меня своими белыми глазами. — Ты, братик, абсолютно не разбираешься в еде. Ты питаешься раменом!

— И что? Рамен — тоже еда.

— Ага. Еда бедняков.

Тут к нам спустилась Фудживара-сан. Она была в своей школьной форме. Робко присев напротив меня, Фудживара-сан представилась:

— Здравствуйте. Меня зовут Фудживара Сая, я одноклассница Юджи. Я вам вчера не помешала?

— Да, помешала, — мрачно произнесла Санаэ. — Не воображай себе многого, Фудживара Сая, ты гостишь вовсе не у меня, а у братика. Так что я не обязана быть с тобой вежливой. И представляться я не буду. Братик, представь меня сам.

— Фудживара-сан, это моя сестра, Санаэ, — подчинился я.

Неужели Санаэ ревнует?

О господи.

— В городе пропадают люди, а ты приводишь домой странных девиц, — обратилась Санаэ ко мне с той же обиженной миной. — Тебе не стыдно?

— Какие еще люди?

— Обычные! Те самые простые люди, чьей едой ты так любишь питаться, — пробурчала Санаэ. — Нацуми-сан рассказала мне последние новости. В деловом районе исчез целый офис! В роддоме исчезли несколько рожениц. Школьники пропали, из старшей Сакурадзуки. В городе, возможно, орудует маньяк, а ты... ты... — она не нашла, что сказать, и просто надулась.

— Причем здесь маньяк? И я здесь причем? — я положил себе фасоли.

— Не знаю. Но ты все равно здесь притом. Ты везде притом.

— Ох, Санаэ.

— Не относись ко мне снисходительно. Я не маленькая девочка!

— Да, разумеется, — согласился я. — Ты выросла во взрослую женщину. Ты стала очень красивой.

Санаэ перестала бурчать и резко покраснела.

— У тебя сискон, Юджи? — влезла Фудживара-сан.

— О господи, нет.

— Нет у него сискона никакого! — испугалась Санаэ. — И не тебе, девица, судить о сисконе! Уверена, у тебя большие сиськи. Я хоть и слепая, но вовсе не глупая! У тебя целое вымя болтается, я уверена.

Фудживара-сан пощупала свое вымя и неохотно согласилась:

— Ну, это так.

— Вот видишь!

Я прижал ладонь ко лбу. Санаэ, как всегда, спорила с самой собой.

— Ладно, мы пойдем, — сказал я, доев фасоль.

— Куда вы? — испугалась Санаэ.

— В мою комнату. Нам нужно поговорить.

Я потянул Фудживару-сан за собой. Если оставить ее наедине с Санаэ, обязательно случится нечто дурацкое.

— Твоя сестра забавная, — сказала Фудживара-сан.

— Что есть, то есть. Пожалуйста, не обижай ее, — попросил я. — Я понимаю, она настолько беззащитная и притом агрессивная, что так и хочется причинить ей боль. Но, прошу, не делай этого. Боль она чувствует намного острее, чем мы с тобой.

— "Так и хочется причинить ей боль"? Ты какой-то странный, Юджи, — Фудживара-сан смотрела на меня, как на придурка. — Никто в здравом уме не станет обижать слепую девочку. А ты, похоже, только об этом и думаешь. Может, ты скрытый садист?

Я резко остановился.

— Может быть, — неохотно признал я.

Когда я вошел в комнату, на моем журнальном столике раскачивался странный прибор, собранный из компаса, вилок и чайного сервиза. Стрелка указывала куда-то за окно.

— А это что?

— Это магический компас. Он указывает, где в городе находится центр силы, — ответила Фудживара-сан.

— А чашки зачем?

— Для точности.

Она высунулась из окна и показала на юго-запад.

— Вон там. Там находится центр силы.

— Ладно, — сказал я. — Пошли?

— Подожди.

Стрелка компаса медленно перемещалась. Фудживара-сан завороженно наблюдала за ней.

— Центр силы передвигается по городу, — прошептала она.

— Это плохо?

— Это очень странно. Никогда такого не видела. Ну да ладно. Давай, собирайся.

— А ты?

— Я здесь останусь, — Фудживара-сан посмотрела на меня кристалльно чистыми глазами. — Кажется, я полностью лишилась магических сил.

Я сел на кровать.

— Это как?

Она вынула из кармана бокскаттер и отдала мне.

— Мой клинок, Эсмунд, больше не подчиняется мне, — неохотно произнесла она. — А без него я беспомощна. Вообще ничего не могу, — она помолчала. — Похоже, он нашел себе нового хозяина.

Бокскаттер ровно светился в моей руке. Он был теплый и удивительно весомый. Словно это не перочинный ножик, а настоящий боевой меч.

— Ого, — сказал я.

Ладно, центр силы найти не проблема. Я уже знал, кто это.

Накамура Юми, девочка, убившая меня.

Кто может быть центром силы, как не она?

— Ого, — повторил я, и стал собираться в школу.

У Санаэ было несколько способов общаться с окружающим миром. Одним из них была Нацуми-сан. Другим — интернет.

Она сидела, обложившись микрофонами и наушниками, и болтала со всеми людьми мира. Санаэ владела несколькими языками. Она пользовалась этим, чтобы звонить разными людям во все концы света и анонимно сообщать им гадости.

— Я вас всех ненавижу, — бессильно шептала она.

Люди возмущась, когда слышали гадости, сказанные на ломанном языке с сильным японским акцентом. Одни даже угрожали приехать в Японию и надрать Санаэ задницу.

— Только попробуйте. Братик защитит меня, — отвечала она им.

Конечно, братик защитит ее. Иначе и быть не может. А если может... тогда и жить незачем.

— Меня никто не любит. Только Нацуми-сан и братик, больше никто. У меня нет друзей, нет парня. Никто не захочет общаться со слепой идиоткой. А еще у меня омерзительный характер. И это самое ужасное, — прошептала она.

Санаэ позвонила очередному идиоту, наговорила ему гадостей и отключилась.

Какая же она жалкая!

Ей захотелось заплакать, но она сдержалась. Ей следует быть сильной — иначе и братик, и Нацуми-сан в конце концов отвернутся от нее. И она останется совершенно одна.

При мысли об этом Санаэ ощутила сильнейший страх.

Нет!

Такого не будет!