Далекая страна-2

Отец улыбнулся.

Он вдруг уменьшился в размерах и, довольный, сел на свое место.

— Даю тебе время на подготовку, — сказал он будничным тоном. — До утра. Если победишь меня — сделаю все так, как ты захочешь. Проиграешь — все будет по-моему.

— Ты сильнее, — мрачно сказал я.

— Молчать, — сказал отец. — Любой бы на твоем месте плясал от радости. Прикончить собственного отца — одна только радость. Я своего отца убил и нисколько об этом не жалею. Вот и ты не жалей. Понятно тебе?

— Понятно, — сказал я.

Понятно, конечно, что я как полный идиот с размаху влетел в ловушку. Отец просто взял меня на слабо. И чего он добивается на самом деле? Тут меня разобрала такая злость, что я — уже запоздало — хлопнул ладонью по столу и заорал:

— Хорошо! Я закопаю тебя в землю!

Мать еле слышно хихикнула.

Я бросил на нее бешеный взгляд. Нет, вроде не смеется. Все такой же безучастный взгляд, как и раньше. Мне показалось?

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Пойду пока. Буду готовиться.

— Юджи, а поесть? — предложил отец.

— Я сыт. Можешь забрать мою порцию.

— Привет, Юми, — позвонил я ей. — Мы можем встретиться?

— Ну разумеется, — ответила она. — Где?

— Да где угодно. Где ты?

Юми была сейчас в торговом центре. Там сезонные распродажи, скидки, объяснила она, грех таким не воспользоваться. Когда я прошел сквозь крутящиеся стеклянные двери, Юми сидела в холле на пухлом диванчике и разглядывала подвешенный у потолка телеэкран. Рядом с ней была девушка с желтыми, завитыми в тугие спирали волосами. На коленях она держала пластиковые пакеты с покупками. Заметив меня, девушка приветливо улыбнулась, но говорить ничего не стала.

— Сакакибара Казуя, защитник справедливости, — насмешливо протянула Юми, выслушав мою просьбу. — Юджи, этот человек очень опасен. Я обязана его арестовать.

— Это излишне, — сухо сказал я.

— Шучу, — рассмеялась она. — И все равно, Юджи, я не могу выполнить твою просьбу. Он же тебя убьет.

— Это не имеет значения, — сказал я. — Забери свою силу. Я не могу сражаться с отцом заемной силой. Это было бы неправильно.

— А что правильно, Юджи? — она развела руками. — Умереть ни за что?

— Я не умру.

— Правда, что ли? Не врешь? — Юми толкнула в бок девушку со спиралями. — Ты слышала, Маки? Юджи только что пообещал нам, что не умрет. Как думаешь, стоит идти у него на поводу?

Маки глупо хихикнула и дернула себя за спиральку:

— Это он сейчас храбрится. Потом как миленький прибежит к тебе и станет кричать: "Юми-тян, я ошибался! Верни мне силу обратно, пожалуйста!" Вот увидишь, так и будет.

Я мрачно воззрился на нее.

— Нет.

— А все-таки, Юджи, — вновь заговорила Юми, — ты уверен, что сможешь победить Казую без, как ты выразился, моей силы? Все-таки она и твоя тоже. И я не хочу, чтобы и вправду погиб. Давай ты вообще не будешь говорить ему, что брал что-то у меня, а? Скажешь, что сам набрался мудрости. Маны впитал там, или артефакт нашел — да мало ли что, источников в мире хватает. Как тебе идея?

— Идея неплохая, — как можно мягче произнес я. — Но я сторонник честной игры. По крайней мере, на этом этапе.

— О как! — оживилась Юми. — Значит, у тебя есть план?

Четкого плана у меня не было — так, едва осмысленная идея. Но все равно я ответил:

— Да. План есть.

Юми к моим словам отнеслась скептически.

— Маки, он врет или нет? — спросила она у подруги.

— Выглядит-то он уверенно, — ответила та. — Но почти наверняка врет.

— Маки хорошо ощущает, где ложь, а где правда, — объяснила мне Юми. — Такая у нее способность.

Я посмотрел на девушку со спиральками с большим интересом. Она либо неслабый Виндальв, либо маг с высокой степенью посвящения.

Впрочем, Король Зимы вряд ли будет общаться с магами.

— Да мне все равно, — сказал я. — Юми, забери свою силу. Иначе я верну тебе ее сам.

Шутки кончились. Юми посерьезнела.

— Ты правда этого хочешь? — печально спросила она. — Ты действительно отвергаешь меня?

Неприятно было говорить такое. В конце концов, я многим обязан Юми, и наша связь — вещь ценная, выстраданная, важная и для меня, и для самой Юми. Мы очень многое пережили вместе.

Но сейчас я должен действовать в одиночку.

— Да, блин, — сказал я. — Я тебя отвергаю.

— Дурак, дурак, дурак! Ты только что меня смертельно обидел! — воскликнула она. — Все, я больше с тобой не разговариваю. Отныне общаемся через Маки.

Но несмотря на все шутки, вид у нее был расстроенный.

— Ладно, — сказала Юми. — Давай сюда руку.

Я протянул ей руку ладонь вниз. Маки жадно уставилась на нас.

— Отвернись, — буркнула Юми, и та неохотно отвела взгляд.

Когда умерла Мэй, моя душа, как часть нашей двоединой души, соприкоснулась свежим срезом с потусторонним миром. Это было больно и страшно — настоящий кошмар. Я погрузился одной ногой в могилу. Моя духовная энергия истекала во тьму, и я ничего не мог с этим поделать. Я бы погиб, если бы не Юми. Король Зимы, неиссякаемый источник энергии, она взялась подпитывать меня силой, удерживать меня на краю пропасти. Она вытянула меня, я выздоровел и сумел остаться в этом мире; да и сейчас ее сила во мне — дает моему телу способности, немыслимые для обычного человека. Я неуязвим, меня практически невозможно убить. Правда, скоростью я обделен, да и физическая сила ниже среднего — но разве важна скорость для ходячего мертвеца?

Я неуязвим для обычных людей, и в этом-то вся проблема. За все эти годы я отвык драться с Виндальвами. Отец, с его-то способностями к блокировке энергии, размажет меня по земле. Никакая сила Юми меня не спасет — не стоит даже пытаться.

Но ничего этого я говорить не стал.

— Что ты медлишь? — поторопил я ее. — Давай уже.

— Хорошо.

Она сжала мои пальцы и медленно, словно счищая с них масло, потянула свою ладонь обратно. И сразу же я ощутил страшную пустоту. Я чувствовал ее везде: и в теле, и в душе, и в окружающем меня пространстве; из меня будто выпустили кровь. Я судорожно вздохнул и опустился на колени.

— Что, плохо? — встревожилась Юми.

— Нормально, — сквозь зубы пробормотал я. — Правда, нормально. Сейчас я встану... сейчас.

Дыхание сбоило. Кое-как нормализовав его, я разогнал лед в жилах и поднялся над мостовой. Ноги были как ватные. Бешено кружилась голова. Чтобы не упасть, я схватился за Юми — она предусмотрительно подала мне локоть — и некоторое время стоял так, пытаясь справиться с колотящимся сердцем.

— Ты как? — спросила она.

— Он сейчас умрет, — сказала Маки.

Хрен тебе, зло подумал я. Не дождешься. Я вдохнул воздуха как можно больше и отпустил Юми; теперь я стоял самостоятельно. К этому времени и дышать было легче. Боль оказалась не такой нестерпимой, как думалось раньше. Я вполне мог двигаться. Только бы сделать первый шаг...

Я будто под толщей воды, пришло мне в голову сравнение. На дне Тихого океана...

Титаническим усилием я чуть согнул правую ногу в колене и распрямил ее. Первый шаг. Крохотный для начала.

— Молодец, — сочувственно сказала Юми.

— Сам знаю, — сказал я, и вдруг понял, что по лицу у меня стекает пот. — Так даже легче, знаешь. И приятней. Мышцы работают. Незабываемое впечатление.

— Да, такое вряд ли забудешь, — расхохоталась Маки.

Возникло нестерпимое желание схватить ее за сосок и покрутить, чтобы отбить всякую тягу к веселью. Но я посмотрел на Юми и сдержался. Для нее происходящее было слишком уж напряженным. Как будто это она, а не я, стоит под огромной толщей воды, скорчившись и раскинув руки, как краб-паук.

— Есть хочу, — сказал я.

— Ну это понятно! Восстановить силы, да? Куда тебя отвести? Давай в ресторан, — засуетилась Юми. — Маки, помоги мне.

Несмотря на мои протесты, Маки подхватила меня с другой стороны. Вместе с Юми они двинулись куда-то в глубь холла, к эскалатору.

— На третьем этаже есть ресторан, — объяснила мне Юми. — Там поешь и придешь в себя.

Приятно было, что она, приняв раз решение, не стала от него отказываться. Она не уговаривала меня вернуть все обратно.

Юми и Маки усадили меня как стол и пошли делать заказ. Я немедленно обмяк. Ну хоть поем... поем, и легче станет, стучало в моей голове. Удивительно было анализировать собственное состояние. Я больше не думал об отце. Практически не думал о Юми. Я вообще ни о чем не думал, кроме пустоты — и мыслей, спонтанно возникающих в ней.

Например: "Может ли слабость достигать 9000 пунктов?"

Или: "Я хочу бессилия!"

Принесли какой-то суп. Я съел его, не чувствуя вкуса (мясо было как жеваная бумага), и ощутил себя на миллиметр лучше. Потом была еще одна порция. Дальше я есть не смог — стошнило бы. Поэтому я уронил голову на стол и задремал. На периферии сознания я чувствовал, как Юми гладит меня по волосам.

— Идиот, — шептала она. — Болван ты с магическим мечом... Спи. Никто тебя не потревожит.

— Ты ему прям как мать, — заметила Маки.

— Хотела бы я стать его матерью, — сказала Юми. — Как бы я его тогда воспитала...

Потом они ушли, и я остался один.

Проснулся я, когда наступил вечер. Заведение уже закрывалось, и мне не оставалось ничего, кроме как уйти. Юми заплатила за все — и за еду, и за "ночлег", если можно так сказать. Пошатываясь, я спустился по эскалатору и пошел домой.

Чудовищного, опустошительного бессилия я больше не ощущал — просто сильную слабость; похоже, еда и сон благотворно сказались на моем организме. А он уже отвык от естественного своего состояния. Это ведь нормально для человека — не быть наполненным силой Виндальва.

Я добрался до дома и позвонил в дверь.

Никаких вопросов, приготовил я фразу. Но применить мне ее так и не удалось.

— Юный господин, это вы? — распахнула дверь Нацуми-сан. — Где вы были?

— Никаких...

— Казую-сана арестовали! — закричала она.

Я так и сел на землю.

Ну дела.

Глава 2.

Все началось с того, что в палату к ней заглянул Казуя-сан. Фуюки растерялась, не зная, что ему сказать. Но он, к ее удивлению, не стал ругаться или кричать на нее. Напротив, он сдержанно похвалил ее:

— Молодец. Впредь и дальше заступайся за Санаэ.

Фуюки ужаснулась. Усиленно жестикулируя, путаясь в словах, она попыталась объяснить Казуе-сану, что вовсе не собиралась защищать Санаэ; это вышло либо само собой, либо в этом был злой умысел — все что угодно, только не ее добрый выбор. Любой мог обозвать ее хорошей, любой — но только не Казуя-сан! Это ужасно!

— Вы ошибаетесь! — лепетала она.

Но Казуя-сан, уделив Фуюки толику внимания, сразу же и потерял к ней интерес. Он вышел из палаты, а вместо него вошла Харука.

— Он ошибается, — по инерции попыталась объяснить ей Фуюки, но, наткнувшись на холодный равнодушный взор, смолкла.

Харука была красивая. Намного красивее, чем Нацуми или Фуюки. Она жила с Казуей-саном и потому была настоящей, живой женщиной, полноценной во всех смыслах. Фуюки не знала, как вести себя с ней.

— П-привет, нэ-сан, — запинаясь, сказала она.

Харука не ответила.

Понятное дело, ей такое не интересно.

"Что бы еще сказать?" — растерялась Фуюки. И зачем-то ляпнула:

— Я по тебе скучала. Давно не виделись.

Харука шевельнулась.

— Я тоже скучала, — вдруг сказала она.

И на мгновенье лицо ее осветилось улыбкой. Фуюки даже рот открыла от удивления. Впрочем, льдинки тут же встали на место. К Харуке вернулось прежнее отстраненное выражение.

— Потом поговорим, — сказала она.

И вышла.

Фуюки оставалось только гадать, что это было — то ли истинная Харука, то ли фантом, выдуманный ей самой и подставленный вместо сестры.

"Вот бы она всегда была такой!" — с надеждой подумала Фуюки.

Но так не бывает.

Не бывает же.

Однажды — когда им с сестрами было по пятнадцать лет — Фуюки вернулась домой слишком рано. Уроки отменили, заболела учительница; Фуюки была единственной, кто ходила в школу, Нацуми и Харука давно уже перестали интересоваться такими мелочами. Фуюки вошла в дом, стащила с ног туфли и, волоча за собой портфель, направилась в комнату Казуи-сана, чтобы, как обычно, поклониться и сказать: "Я дома". Сверху доносилась громкая музыка. Это показалось ей странным. Казуя-сан любил, конечно, время от времени послушать магнитофонные записи, но не так же громко. Фуюки на цыпочкам подкралась к двери и чуть приоткрыла ее. То, что она увидела там, запомнилось ей на всю жизнь. На кровати — простыни были смяты и сброшены на пол — обнаженный Казуя-сан мерно раскачивался над молчаливо лежавшей Харукой. Остро, оглушительно пахло потом. В комнате была и Нацуми. Она сидела на стуле, с магнитофоном в обнимку, и завороженно смотрела на обнаженную спину Казуи-сана — под потной кожей у него сокращались и перекатывались мускулы; Нацуми явно нравилось это зрелище. "О нет, — пискнуло что-то внутри Фуюки. — Нет..." Ей было ужасно гадко и стыдно. Она подвела всех — совершила непоправимую ошибку, заглянув сюда; зачем, зачем она это сделала? Вот к чему ее привело любопытство. Но вместо того, чтобы уйти, она, собравшись с духом, лишь открыла дверь пошире. Ей нужно было знать, что с Харукой. Вдруг... вдруг ей больно, и тогда... Что делать тогда, Фуюки не знала. Да об этом она и не думала — она судорожно вглядывалась в лицо Харуки, стараясь отыскать знак: "Спаси меня!" Но знака не было. Откинувшись на подушки, чуть приподняв голову, Харука смотрела на Казую-сана с обычным для нее скучающим видом. Точно так же она смотрела и на утренний завтрак, и на священника во время молитвы, и на дождливое небо; на соседских мальчишек, что дергали ее за волосы, и на злых собак. Ей было все равно, что с ней делают. Она была как дерево, как бревно. И внутри у нее — смерзшийся лед.

Фуюки прикрыла дверь и, забыв про портфель у двери, бросилась в свою комнату, где судорожно проплакала, наверное, часа три.

"Какой же я была глупой, — подумала Фуюки. — Из-за такой ерунды плакать. И между прочим, в тот день были зачаты Юджи-сан и Мэй-сан! Так что день получился хорошим, вот".

С этой мыслью она посмотрела на полуденное солнце, задернула шторы и легла спать.

Для выздоровления нужен сон.

Вечером ее разбудила незнакомая медсестра.

— Макаи Фуюки? — спросила она. — Меня тут шантажирует одна пациентка. Говорит, что хочет вас видеть. А если не увидит — умрет в течение суток.

— Умрет? — спросонья испугалась Фуюки.

— Да! — замогильным голосом сказала медсестра, и уже обычным тоном добавила. — Я вас отведу.

Таинственной пациенткой оказалась Фудживара Сая, одноклассница Юджи. Обложившись подушками, с мангой на тумбочке, она лежала и, судя по виду, отчаянно скучала.

— Ну наконец-то! — сказала Фудживара-сан, заметив Фуюки, и перевернулась набок, как тюлень. — Я думала, никогда уже тебя не увижу. Прятали тебя, что ли?

— Нет, — удивилась Фуюки.

Ей даже спать расхотелось. Оказывается, Фудживара-сан тоже здесь!

— Помнишь, что с нами случилось? — спросила Фудживара-сан. — Не забыла?

— Я помню, — сказала Фуюки.