Самая Младшая из Принцесс

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь, — ответила я и добавила, — Вы не могли бы оставит меня. Я устала с дороги и хотела бы отдохнуть.

— Конечно же, мисс, — лишь, когда шаги служанки стихли за закрытой дверью, я стянула с головы шляпку и положила ее на стул. Обвела глазами комнату, в которой мне предстояло провести несколько лет. По сравнению с моей спальне в родовом замке, эта была совсем крошечной и уж точно неуютной, хотя горящий камин в углу навевал воспоминание о чем-то родном и теплом.

Я разделась до сорочки и нырнула в расстеленную служанкой кровать, отметив для себя теплую грелку, что лежала в ногах. Прижала к себе мишку и поцеловав его в черный нос, прошептала:

— Спокойной ночи, сэр Томас, — и закрыла глаза.

Утром меня разбудила все та же Сара. Она расшторила окно и весело болтая, впустила в комнату солнечный свет и чистый осенний воздух, уже пахнувший морозцем.

— Я принесла вам воды, мисс, — сказала она, когда я откинув одеяла села в постели.

— Советую вам поторопится. Мисс Парсон очень не любит, когда воспитанницы опаздывают к столу, и я бы на вашем месте не стала бы рассчитывать на снисхождение только из-за того, что вы новенькая.

Я спрыгнула на коврик, что лежал у кровати и прошлепала к шкафу, с намерением взять себе одежду, но Сара уже опередила меня и отругав за то, что без обуви ходила по холодному полу, стала перебирать мои наряды в итоге остановив выбор на черном траурном платье, которое я просто ненавидела всей душой.

— Вот это то, что нужно! — обрадовалась она и повернувшись ко мне, пояснила.

— Мисс Парсон очень строга в одежде и считает, что девочкам не стоит носить яркие платья, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание!

Я молча надела то, что мне предложили. Сара помогла мне с застежками, а затем направилась к двери.

— Мисс Элиза, мне велено проводить вас с первый ваш день пребывания в 'Кавердише' в общую столовую, — и шагнув вперед, придержала для меня двери.

Мы спустились на первый этаж, который этим утром был залит солнцем. И я поняла, что даже солнечный свет не делает его более приятным. Тоска сдавила грудь железными тисками, и я снова почувствовала, как на глаза набегают слезы.

— Мне сказали, вы сирота, мисс Элиза, — проговорила Сара, пока мы пересекали длинный холл.

Я снова промолчала, не желая поддерживать диалог, хотя служанка мне даже нравилась. Я снова думала о маме и об отце. Как мне не хватало их тепла и ласки! Я была уверена, что они никогда не отправили бы меня в подобное место. Ни меня и никого другого.

Но вот Сара распахнула передо мной двустворчатые двери, и я увидела огромную столовую, неожиданно светлую, с большими окнами и вазами с цветами. За длинным столом, что стоял посередине комнаты, сидела мисс Парсон, учительница, что показалась мне похожей на цаплю и еще несколько взрослых дам — они занимали главные места, а ближе к выходу сидели ученицы.

Их было немного. Девочки, все приблизительно моего возраста, одетые, как и я в серые, черные или темно синие платья с заколотыми вверх волосами. Едва я переступила порог, как взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Мисс Парсон поднялась из-за стола и впилась взглядом в мои распущенные волосы, да так, что мне тотчас же стало неловко за мой вид. Но дома я всегда ходила именно так. Моя мама всегда говорила, какие у меня красивые и густые волосы и любила, чтобы я носила их распущенными. Здесь, в пансионе, видимо запрещалось и это.

— Добро пожаловать, — мягко протянула мисс Парсон, но в ее глазах вовсе не было тепла и радости от моего появления.

— Девочки, это наша новая воспитанница, леди Элизабет Каррингтон. Ей двенадцать лет и совсем недавно она потеряла всех своих родных, потому прошу вас относится к ней помягче, хотя бы первое время, пока леди Элиза не привыкнет к нашему пансиону, — прочитав короткую речь, директриса обратилась ко мне, — Прошу вас, леди Элиза, присоединяйтесь к нам, — и жестом указала на мое место, что находилось рядом с худой девочкой с пышными вьющимися волосами. Девочка была рыжей и яркой, и я отчего-то мысленно назвала ее солнышком.

— Это наши преподаватели, — сказала директриса, пока я шагала к столу. Я бросила короткий взгляд на хмурых дам и остановившись, присела в книксене, выражая свое почтение, а после заняла свое место за столом.

— Приятного аппетита, — проговорила мисс Парсон и села, а я покосилась на тарелку, на дне которой лежала густая овсяная каша. Я ее терпеть не могла, но со вчерашнего вечера не съела ни крошки и потому решительно взялась за ложку.

Все ели молча. Тишину нарушал только треск огня в камине, да стук ложек о тарелки. Я изредка бросала взгляды на девочек, присматриваясь к ним. Раньше у меня было мало подруг, в основном я играла со своей старшей сестрой и братом, да изредка с детьми маминых подруг. Их общества мне всегда хватало, к тому же раньше у меня была мама... А здесь...Мне было интересно, каково это дружить со своими ровесницами.

Больше всех мне понравилась та самая, рыжая девочка, что сидела рядом со мной. Она тоже поглядывала на меня, и я видела ее мягкую улыбку, что еще больше делало ее похожей на летнее солнце.

Когда завтрак был окончен, все поднялись из-за стола и разделившись на две группы, отправилась каждая за своей учительницей и только я одна осталась смотреть им во след. В комнате остались только я, мисс Парсон и еще какая-то незнакомая женщина.

— Сегодня у вас не будет занятий, — сказала мне мисс Парсон. Она приблизилась ко мне и протянув руку, прикоснулась к моим волосам.

— Вы должны знать, леди Элиза, что в нашем пансионе существуют определенные правила и одно из них касается вашей прически. Леди не должна сидеть за столом с распущенными волосами. Это верх неприличия, к тому же это крайне нечистоплотно. Волосы могут попасть в пищу, и вы сами понимаете, как это ужасно. Так что к сегодняшнему обеду, я желаю видеть вас с прической, достойной такой молодой леди.

Я промолчала, но видимо, директриса сочла это за согласие.

— Миссис Матьюз покажет вам дом и комнаты для занятий, а также составит распорядок дня и покажет, в какой группе вы с завтрашнего дня будете заниматься. Как вы уже, наверное, успели заметить, у нас в настоящее время две учебные группы, мы распределили их по статусу и положению, поэтому вы зачислены в группу А.

Я молча слушала, глядя на приближающуюся к нам миссис Матьюз. В отличие от самой директрисы, эта женщина не была так худа и бледна. Она даже улыбнулась мне, вполне искренне и на ее щеках я отметила здоровый румянец, что мне пришлось по нраву.

— Я думаю, все остальное, что касается вашего обучения и распорядка, вам уже объяснит миссис Матьюз, — директриса легко кивнула мне и удалилась в распахнутые двери, у которых я заметила уже другую служанку, сменившую Сару.

— Пойдемте, леди Элизабет, — мягко произнесла миссис Матьюз и пригласила меня следовать за собой, — Давайте, я сперва покажу вам нашу библиотеку. К слову сказать, помимо учебной литературы, у нас там предостаточно и замечательных художественных произведений, — она внимательно посмотрела на меня, — А вы любите читать?

— Да, — ответила я, пока мы покидали столовую, — У моих родителей прекрасная библиотека... — я осеклась.

Миссис Матьюз побледнела.

— Простите, — сказала она, — Я вам напомнила о вашем горе.

Я промолчала.

— А может быть, вы желаете взглянуть на музыкальный салон? У нас в пансионе собраны прекрасные инструменты в основном, подарки от родителей, дочери которых получали здесь образование. Смею вас заверить, леди Элиза, несмотря на кажущуюся мрачность, царящую в этом заведении, вас многому здесь могут научить, если вы конечно, сами будете прилагать для этого усилия.

— Я не играю на музыкальных инструментах, — проговорила я тихо.

— А хотели бы научится? — уточнила она серьезно.

— Думаю, да, — кивнула в ответ.

Миссис Матьюз улыбнулась.

— Тогда у меня скоро появится новая ученица, — и она сделала приглашающий жест, когда мы пересекли холл и остановились перед высокой дверью красного дерева.

— Прошу, — и она толкнула двери, распахнув их передо мной.

Мы вошли в салон...

Миссис Матьюз мне понравилась и ее экскурсия, за время которой мы обошли почти все главное здание пансиона, была ненавязчивой и одновременно познавательной. Она даже завела меня на кухню и представила кухаркам. Мы посетили с ней даже конюшню, в которой стояли несколько лошадей. Как впоследствии оказалось, верховая езда также входила в курс обучения настоящей леди, что мне пришлось по душе. Лошадей я всегда любила, а в седле сидела с шести лет правда это был пони, но впоследствии отец хотел подарить мне настоящую лошадь.

— Уже не подарит, — сказала я себе, когда мы покидали конюшню. Сам дом наводил на меня уныние. И даже веселый голос моей провожатой не мог прогнать чувство серости и грусти, что казалось, царило в нем. Я ходила из зала в зал, осмотрела временно пустующие кабинеты и даже заглянула на одно из занятий, на котором девочки занимались вышивкой, сидя полукругом вокруг преподавательницы. А еще я заметила одну маленькую, но отличительную черту. Кроме старого служки, встретившего нашу карету, в пансионе более не было ни одного мужчины. Тот же служка заведовал и конюшней. Остальные обязанности по дому выполняли исключительно женщины.

Когда экскурсия была окончена, миссис Матьюз провела меня к моей комнате и попрощавшись напомнила о том, что обед будет ровно в час дня.

— Не опаздывайте, леди Элиза, — сказала она, прежде чем уйти, — И пожалуйста, заплетите волосы. Мне они очень нравятся, но у нашей директрисы немного иное мнение про внешний вид учениц.

Я благодарно кивнула женщине и вошла в свою комнату.

Спустя какое-то время, в мои двери постучали. Я подняла голову, оторвавшись от одной из книг, что читала, усевшись с ногами на широкий подоконник и произнесла громко, да. На мое приглашение в комнату вошли девочки — воспитанницы, целая стайка. Видимо у них был перерыв между занятиями, но меня несколько удивило, что они решили провести его здесь.

— Мы пришли познакомится, — одна из девочек, самая высокая с тяжелой короной из темных блестящих волос, шагнула вперед. Остальные остались за ее спиной, поглядывая на меня с интересом.

— Меня зовут Элеонора Эллингтон, — представилась она и слегка кивнула мне головой, — Мы знаем про Вас, ваше Высочество и решили зайти и лично представится, пока есть такая возможность.

Я спрыгнула с подоконника и отложила книгу в сторону. С каким-то разочарованием отметила, что среди девочек нет той, рыжей, что сидела рядом со мной за столом и понравилась мне своей мягкостью, что читалась даже во взгляде ее глаз. Эти девочки отличались. Было что-то в них не такое, непривычно надменное, особенно в той, что представилась.

— Я думаю, леди Элиза, мы с вами подружимся, — Элеонора протянула мне руку, которую я с неохотой пожала. Слегка, как этого требовали приличия.

— Буду рада, — ответила так, как меня всегда учила мама, хотя девочка мне не понравилась совершенно.

— Я бы хотела показать тебе свою комнату, — продолжила Нора, — Моя соседка — мисс Присцилла Одли, — одна из девочек, что стояли в отдалении, присела передо мной в реверансе, чуть склонив голову. Это была полная девчушка с серыми волосами, что в сочетании невзрачной внешности и унылого платья делали ее похожей на полевую мышь.

— Очень приятно, — я кивнула в ответ. Следом за мисс Одли, Нора представила мне всех своих подруг и глядя на эту компанию, я поняла, что леди Элеонора Эллингтон здесь главная.

— Пойдем с нами, — и Нора с улыбкой направилась к двери, шурша платьем.

Я думала недолго. Здесь мне предстояло жить и не один год, а значит, стоило присмотреться к девочкам. Одной всегда тяжело, а иметь подругу и не одну я мечтала уже давно.

Мы вереницей вышли в коридор и направились к самой дальней двери — видимо, спальне леди Норы, когда одна из дверей открылась и на пороге появилась та самая рыжая девчушка. Она удивленно посмотрела на нас и шагнула назад в свою комнату. Я даже не знаю, что толкнуло меня последовать за ней.

— А тебя как зовут? — спросила я тихо и улыбнулась девочке, которая выглядела очень напряженной. За моей спиной неприятно, словно старушки, зашушукались девочки, а Нора даже окликнула меня. Я едва ли обратила внимание на этот окрик и протянула руку солнышку.

— Мое имя Элиза, представилась я, просто, как и делала всегда. Девочка с волосами цвета солнца чуть улыбнулась и протянула руку в ответ. Но ее пожатие было неожиданно сильным.

— Люси Брадшо, — произнесла она и тут же за спиной раздалось возмущенное:

— Леди Элиза, вы хоть понимаете, кому подали руку? — голос принадлежал Элеонор.

Я резко развернулась к компании девочек, заметив, что леди Эллингтон стоит, скрестив руки на груди и вызывающе смотрит на нас с Люси.

— С этой девочкой никто не дружит, — сказала она надменно, — Вы же не станете водить знакомство с бастардом? — и улыбнулась так гнустно, что мне захотелось ударить ее по лицу. Но я сдержалась. Мама отлично воспитала меня.

— Я принцесса, — вскинув голову, произнесла я, — И я буду дружить с тем, с кем пожелаю, не смотря на его или ее положение в обществе, вы меня поняли, леди Нора?

Аристократка вспыхнула и ее лицо теперь могло поспорить цветом с локонами мисс Брадшо.

— Я вижу, поняли, — добавила я.

Элеонора шагнула ко мне, придвинулась так близко, что наши лица оказались почти рядом. Я даже чувствовала идущий жар от ее полыхающих щек.

— Это неправильный выбор, леди Элиза, — протянула она зло, — И вы скоро поймете это.

И она гордо развернувшись, направилась в сторону своей комнаты. Девочки стайкой потянулись следом, а я снова повернулась к золотоволосой девочке и улыбнулась ей.

— Ты зря спорила с Норой, — заявила та печально, — Она сказала тебе правду. Я незаконнорожденная и своим присутствием в этом пансионе обязана только доброте своего отца, лорда Эдварда Хейли.

— А кто твоя мать? — спросила я.

— Служанка, — ответила Люси и стыдливо спрятала лицо, словно ожидая, что я тотчас начну насмехаться над ней, узнав о ее родителях.

— Мне все равно, — заявила я, — Ты же слышала, что я сказала Норе? — и снова улыбнулась.

— А ты и правда принцесса? — спросила она.

— Ага, — кивнула я.

Люси внимательно посмотрела на меня, а затем спохватилась.

— Через полчаса у нас обед, а твои волосы... — она замялась. Я взяла ее за руку и потянула за собой в свою комнату. Девочка шла следом нерешительно, будто подозревала, что это все розыгрыш, но когда я села перед зеркалом и протянула ей расческу, она улыбнулась.

— Поможешь? — попросила я. Отражение Люси улыбнулось мне в ответ.

— С удовольствием, леди Элиза.

— А потом я уложу твои, — добавила я и Люси принялась за мою прическу. Так началась моя дружба с девочкой -солнцем.

Завтрашний день принес мне первые занятия, и я почти сразу же невзлюбила половину из преподавательниц, что лебезили передо мной только из-за того, что мое положение было многим выше, чем у них. Время потекло сперва медленно, пока я привыкала к пансиону, а затем набирая обороты, все стремительнее, превращаясь из спокойной широкой реки и бурлящую горную, что могла свалить с ног и унести далеко-далеко. Я так больше ни с кем и не подружилась. Стоит ли говорить о том, что кроме Люси у меня не появилось ни одной подруги. Как оказалось, мы с девочками-аристократками совсем по-разному смотрели на этот мир и на людей, что жили в нем. Мы так и не стали ни с кем из них подругами. Я не чуралась слуг и относилась к ним в предупредительной вежливостью, как и положено было принцессе. Я относилась к ним так, как учили меня мои родители.