На следующее утро магистр Брунгильда проснулась с ужасающей головной болью — что ни говори, а новое научное звание необходимо было обмыть с драконьим размахом. Пошевелившись, магичка поняла, почему кровать казалась ей такой жёсткой, но как она заснула на драконьем крыле, Бруня не смогла бы сейчас сказать даже под страхом свадьбы с Кхекхе-нуну и последующего написании докторской с ним же в качестве научного. Впрочем, учитывая градус пойла, подаваемого в придорожном трактире недалеко от границы с Вилларантой, удивительно, что она вообще что-то помнила — но это было единственное место, где приняли буйную компанию из студентов, магички, воительницы, менестреля и дракона. И наливали всем и много.

Бруня медленно выползла из-под драконьего крыла, встала, щурясь на проглядывающее сквозь верхушки деревьев солнышко, и поморщилась от сонного кукареканья петуха в сарае за гостиницей.

Из-за сладко храпящей драконьей головы вывернула воительница и протянула Бруне баклажку с квасом:

— На, хлебни.

Магичка жадно приникла к целительной влаге и далеко не сразу смогла спросить:

— А Флориан где?

— Вещи собирает, — хмыкнула Герда. — Он, похоже, что-то ночью искал, расшвырял барахло по всей комнате.

— М-мм, — Бруня задумчиво сделала последний глоток и вернула сестре жбан. — Ты не помнишь, мы сильно вчера покуролесили?

— Да вроде никого не покалечили и ничего не сломали. Дигеллок только пару скамеек во дворе прихлопнул, а так...

Дракон дёрнул во сне лапами и что-то тихо рыкнул.

— Давай-ка лучше отойдём, — предусмотрительно потянула сестру за рукав Герда.

Но та уже разглядывала дракона посвежевшим взором:

— Воздействие алкоголя на драконий организм, хм-м...

— Если у него башка так же раскалывается, как у меня, то воздействие одно: хочется всех порешить, — предупредила воительница, с трудом оттаскивая магичку от просыпающегося дракона на безопасное расстояние.

Страдальческий рёв (быстро перешедший в злобное бормотание) подтвердил гердину гипотезу о похмелье и о его последствиях у драконов.

— Бедный, — посочувствовала Бруня. — Герда, а где ты квас взяла? Бочка там найдётся? Герда?

Магичка проследила за взглядом замершей сестры и, раскрыв рот, уставилась туда же.

— У меня галлюцианции? Ведь вчера этого здесь не было?

— Не было, — подтвердила Герда и медленно произнесла: — Когда очередную лютню завязали в узел, Фло так страдал... Я ему и сказала, займись ты чем-нибудь ещё, рисованием там...

— Он и занялся... У него талант, за одну ночь столько наворотить... Но я его всё же во что-нибудь превращу, ты уж извини...

— Да на здоровье, — фыркнула Герда. — Вот во что-нибудь такое и преврати. Только поменьше. И расколдуй потом обратно, а то я уже привыкла. И это, — покосилась она на медленно приходящего в себя дракона. — Забери-ка, что получится, и спрячь получше. А то я пойму Дигеллока, если он сделает из его высочества аппетитный шашлычок на закусь к опохмелу.

— Не дай ему спалить гостиницу, — попросила Бруня. — А то невежливо получится — хозяйка к нам со всей душой...

— Не волнуйся, — махнула рукой Герда. — Постараюсь вообще вывести его отсюда так, чтобы он этого не видел.

Когда через полчаса Бруня, попрощавшись с теми из университетских друзей, кто уже способен был воспринимать человеческую речь, покидала постоялый двор, с вещами за спиной и бережно прижимая к груди кринку с лягушкой, она всё же не удержалась и оглянулась.

Жители королевства по большей части были неграмотны, поэтому вывески не писались, а рисовались.

Но старательный Фло снабдил рисунок и подписью.

"У пьяной ведьмы", — значилось над изображением улыбающейся во весь рот пышнотелой русоволосой девицы, в одной руке держащей пенящуюся кружку, а другой обнимающей на все глаза косого дракона за ближнюю из шей. За ближнюю, так как художник явно хорошо принял на грудь и в глазах у него троилось — вот так и рождаются сказки о многоголовых змеях! Левой передней лапой дракон тоже салютовал кружкой (правая расположилась где-то за девой — Бруня предпочитала не определять точные координаты) и, очевидно, не только распивал, но и распевал что-то вместе с подружкой.

Вокруг парочки роились розовые, красные и золотистые сердечки.

Чуть ниже значилось:

"Наше пиво любят даже драконы!"

Бросив прощальный взгляд на трактир имени себя, Бруня отогнала мысль о том, что вывеска могла быть писана с натуры, посетовала на истощение магического запаса (но какие чудесные разноцветные дракончики гонялись вчера по постоялому двору за столь же миниатюрной имитацией комиссии!), и потопала вслед за похмельно покачивающимися собутыльниками, подозревая, что только что стала героиней если не легенды, то байки-то уж точно.

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓