"Годы "Халкиона""

Милвусу нравилось располагаться на берегу реки, потому что в засушливые периоды было много возможностей поохотиться на мусор. Он всегда выискивал мусор, обломки, крошево — все, что можно было бы использовать в одной или нескольких его тщательно продуманных теориях о природе "Халкиона". Ему нравилось вылавливать их до того, как очередной сильный дождь смоет их в реку Бесконечную и отправит на фильтрационные сооружения.

Это был один из длинного ряда столов, подставок и табуретов, за которыми шулеры, художники и роботы-чистильщики обуви занимались своим повседневным ремеслом. Милвус всегда заботился о том, чтобы по обе стороны стола стояло по два стула.

— Пожалуйста, не упоминай о голосах, Милвус. Я думал, мы договорились. — Юрий сел напротив друга и разложил на столе шахматную доску. — У меня для тебя задача.

Милвус отхлебнул кофе. — Опять слишком сладко. Какая задача?

Юрий передал Милвусу сломанный фотоаппарат. Милвус повертел его в пальцах, грязных в тех местах, где они торчали из перчаток без пальцев. Он издал какие-то невнятные звуки, распахнул свое грязноватое пальто и спрятал в него фотоаппарат. Огляделся по сторонам, как нервный воришка-карманник, и потуже натянул на голову свою серую кепку.

— Можешь починить?

— Оскорбляешь меня таким вопросом. — Милвус широким жестом указал на доску. — Будем играть?

— Да.

Несмотря на то, что он был занят чем-то, какой-то головоломкой собственного изобретения, Милвус вернул шахматную доску в исходное положение, расставив черные и белые диски по отведенным им клеткам.

— Думаю, я начну.

— Конечно.

Они сделали несколько первых ходов. Юрию пришлось сконцентрироваться. Не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы проиграть Милвусу так, чтобы это польстило тому.

Однажды с Милвусом что-то случилось; какое-то мрачное событие, из-за которого его охватили мании, навязчивые идеи, бесполезные и опасные поиски. Он слышал голоса в буре. Видел лица в небесной трубе. Утверждал, что нашел закономерности в гроулерах.

Юрий держался в стороне от всего этого.

Милвус был полезен, несмотря на свои мании. Он многое видел со своего наблюдательного пункта на берегу реки, откуда открывался прекрасный вид на Демпси и Максвелл. Передавал слухи и наблюдения. Юрий угощал его кофе и пончиками, а иногда и горячими обедами, когда у него была возможность. Однажды он пригласил Милвуса переночевать на своем диване, но это было очень большой ошибкой.

Игра шла своим чередом, и Милвус недовольно хмыкал, когда Юрий делал один заведомо неудачный ход за другим.

— Надеюсь, твои дела идут лучше, чем твои шашки. Как они?

— Спокойнее, чем тихая ночь в Праутауне.

— Тогда все как обычно. Тебе следует сменить сферу деятельности.

— Есть кое-что. Сегодня в пять часов утра ко мне пришла клиентка с очень странным визитом. Ты слышал о ком-то по имени Руби Блю?

— Руби Блю — что?

— Просто Руби Блю. Говорит, что служит в департаменте общественных работ.

— Тогда я бы ей не доверял. Они все в этом замешаны.

— В чем?

— Во всем.

Юрий улыбнулся. — Но ты говоришь так обо всех людях, Милвус.

— Потому что это правда, вот почему. — Он оглянулся и понизил голос до нервозного тона конфиденциального осведомителя. — Думаю, я взгляну на реку внизу позже, когда вода спадет.

Вопреки здравому смыслу Юрий спросил: — Что ты ищешь?

— Я узнаю, когда найду. — Он достал маленькую, но толстую записную книжку в потрепанной темно-синей обложке, оттопыренную от множества дополнительных листков бумаги. Вытащил огрызок карандаша из корешка книжки и зажал его между пальцами, как окурок сигареты. — Ты записал время гроулера? Я спал, иначе у меня была бы своя собственная запись.

— Они опубликуют время в газетах.

— Газеты, — усмехнулся Милвус. — Если у тебя когда-нибудь будет возможность выйти наружу, как у космонавта, которым, по твоим словам, ты был, обрати внимание на звезды. Составь их карту или, еще лучше, сфотографируй. Меня бы это очень заинтересовало.

— Если я выйду наружу, ты будешь первым, кто услышит об этом.

Милвус убрал блокнот. — Тебе нужно поработать над своими записями. Такая мелочь, как гроулер, могла бы быть очень важна для твоего дела.

— Не понимаю, как.

— Это потому, что у тебя нет воображения. — Милвус ткнул пальцем вниз. — Ха! Триумф. Ты отвлекся от этой части доски.

Юрий взмолился о прощении. — Ты мастер.

— Я мастер. Не то чтобы это была большая победа. Ты часто видел того трехногого пса?

— Да, я кормлю его объедками.

— Эта собака падает, когда пытается пометить пожарный кран. Она забывает, что у нее три ноги, она даже не может удержать этот факт в голове, и все же она может победить тебя. — Милвус сорвал волосок с кончика своего носа. — В чем суть дела?

Юрий привык к уклончивостям и шпилькам в любом разговоре с Милвусом, но иногда даже он терялся в догадках.

— Какого дела?

— Причина, по которой департамент общественных работ направил клиентку к тебе?

— О, обычное расследование двойного убийства.

— Ты? — Милвус изобразил удивление. — Они пропустили строчку в телефонной книге.

— Нет, они нашли именно того детектива, которого хотели. Это не совсем расследование двойного убийства. Просто две подозрительные смерти в результате несчастных случаев, связанные с семьями Урри и Делроссо. Возможно, совпадение, возможно, нет.

— Ты сказал, Урри и Делроссо?

— Да, так и сказал.

Милвус задумался. — Хочешь совет? Держись подальше от этих вурдалаков. Они сделают из тебя фарш.

— Я взялся за дело.

— Тогда надеюсь, ты забронировал небольшой участок в мемориальном саду.

— Большое тебе спасибо, Милвус. — Юрий взял свой еще теплый кофе с пончиком и встал из-за стола. — Ты неоценимо поддерживаешь боевой дух.

Милвус любезно кивнул. — Это меньшее, что я могу сделать. Завтра в это же время?

Юрий не мог долго сердиться на своего друга. — Конечно.

Милвус искоса посмотрел в сторону Демпси-стрит. — Ты опять опоздал с уплатой налогов.

— Откуда ты знаешь?

Милвус снова сосредоточился на доске. — А зачем бы еще они стали буксировать твою машину?

Водитель эвакуатора ткнул большим пальцем в сторону потрепанной горчично-желтой двухместной машины с разряженным аккумулятором, которая теперь была прицеплена к кузову машины доставки, вместо гораздо более новой и блестящей модели, которую он только что выгрузил.

— У вас проблемы? Можете забрать этот хлам обратно, если действительно настаиваете.

— Нет, меня устраивает новая машина. Я просто не...

Оператор ткнул в грудь Юрия планшетом и ручкой. — Распишитесь здесь. Чем скорее я уеду из этой части города, тем лучше.

Юрий задумался с ручкой в руке.

— Мне это точно ничего не будет стоить? У меня новая машина, налоги и страховка оплачены, никаких обязательств?

— Мне просто сказали доставить и забрать. Вопросы владения — ваша головная боль, Джек.

Юрий расписался слегка дрожащей рукой и принял ключи от нового автомобиля.

Эвакуатор тронулся, увозя с собой его прежнюю машину.

Все еще пребывая в состоянии легкого недоумения, он уставился на чистый, новый родстер с открытым верхом, который предположительно принадлежал ему. Восхищался его восковым блеском, зеркально-блестящей хромировкой, безупречными номерами 355-й модели. Это была великолепная машина.

Он мог целый год работать над солидными делами и так и не наскрести на первый взнос за эту современную модель "дайнафлоу".

Даже не осмеливался дохнуть на нее.

Выбросил остатки продуктов в урну для мусора, открыл дверь со стороны водителя и забрался внутрь, устраиваясь поудобнее на сиденье. Провел кончиками пальцев по рулю, кнопкам управления и циферблатам. Почти не задумываясь, включил двигатель, наблюдая, как светятся и вращаются шкалы.

Подождал, пока движение поутихнет, а затем влился в него. Проскользил до угла Демпси и Максвелл-стрит и вошел в поворот, словно машина шла по рельсам. Беспомощно пожал плечами, когда проезжал мимо места Милвуса на набережной.

Милвус, оторвавшись от игры, сурово посмотрел ему вслед, когда он проезжал мимо.

— Они сделают из тебя фарш, — снова услышал Юрий.

Но его настроение было слишком хорошим, чтобы его можно было испортить. У него была новая машина и решимость наслаждаться поездками. Ему приходилось бороться с собой, чтобы не превышать скорость на городских улицах. Руби Блю оплатила его просроченный налог, но ее щедрость не могла оправдать нарушение правил дорожного движения.

Он выехал из Белт-Сити на запад, разгоняя машину до предела. Мимо проплывала сельская местность: парки, леса, разноцветные сельскохозяйственные угодья, редкие деревушки или фабрики, к которым вели боковые дороги. К тому времени, как он пересек реку Бесконечную, машина стала для него такой же неотъемлемой частью, как любой скафандр или капсула.

Он улыбался и ухмылялся, когда ветер трепал его волосы.

Он прибыл в Блафф-Сити, но слишком рано для встречи с Лемюэлом Литцем, устроить которую хотела Руби Блю. Нашел кафе, где пообедал, запивая сэндвич с ветчиной и горчицей кофе и содовой. Прочитал утренние газеты, разбросанные по столу, задержавшись на криминальных страницах, некрологах и юмористических статьях. Нашел упоминание о вчерашнем гроулере с указанием времени, когда он случился. Улыбнулся последней полосе с бегемотом Хоппи.

В газетах ничего не сообщалось о какой-либо трагедии в семье Урри, но так оно и было. Семьи были в тесных отношениях с прессой.

Он покончил с обедом, затем прошел еще несколько кварталов, чтобы посмотреть на "Черного кота". На его глазах оттуда вышли двое полицейских, у которых ремни болтались под животами. Он присмотрел несколько мест для парковки, затем вернулся в "дайнафлоу".

Направился к выезду из города, через ущелье, давшее Блафф-Сити его прозвище. Улицы становились все круче и изгибались зигзагами. Теперь он поднимался по конусу, где вся центральная часть сужалась к переднему торцу. Разряженный аккумулятор его старой машины сел бы на подъеме, но "дайнафлоу" справилась со склоном, как будто это было легкое испытание. Юрий вел машину, закладывая крутые повороты. Когда земля по обе стороны дороги уходила под уклон, казалось, что он снова летит.

Обогнал фуникулер, курсирующий между Блафф-Сити и Праутауном. Проехал мимо рекламы средств от несварения желудка, сигарет с низким содержанием смол, крема для бритья и носков. Дорожные знаки предупреждали водителей о снижении сцепления с дорогой. Его живот покалывало от уменьшающегося притяжения. Машина стала легче на рессорах, более прыгучей. Он сбросил газ.

Обогнул Праутаун, усеянный больницами, мемориальными садами, похоронными бюро и перерабатывающими останки химаториями. В Праутауне вы были либо мертвы, либо думали о смерти. Там не было неотложных дел, и это его вполне устраивало.

Остановился у живописной смотровой площадки. Машины были припаркованы, туристы жались к ограждениям, ожидая своей очереди к платным телескопам с монетоприемниками. Продавцы предлагали различные товары по завышенным ценам. Чайки кружились в сонных потоках, высматривая объедки. Над смотровой площадкой, на возвышенности по другую сторону дороги, выстроились роскошные туристические отели, привлекающие молодые пары, молодоженов и бизнесменов-мошенников.

Он выбрался из "дайнафлоу", осторожно закрыл за собой дверь, словно она была сделана из фарфора, подошел к одному из продавцов и купил мороженое.

Вышел на открытое место рядом с барьером.

Четыре часа дня. Лето выдалось теплым, но сейчас, в конце октября, наступили прохладные дни, и в небесной трубе началась обычная осенняя жизнь. Сколько он уже видел с тех пор, как выбрался из Сонной лощины? Четырнадцать, пятнадцать? Больше дюжины, меньше двадцати.

Голубизна уже сменилась розовым, и пейзаж окрасился в розовые тона. Со стороны Мидлейка, Белт-Сити и других срединных территорий дул легкий ветерок. Зрители приобрели величественный бронзовый вид. Даже уродливые люди на полчаса стали красивыми.

Юрий достал карманную карту, которую можно было свернуть в трубочку. Он всмотрелся в нее, поворачивая трубочку, пока ее ориентация не совпала с видом перед ним. Пятьдесят километров скрученного ландшафта простирались вдаль, а небесная труба тянулась стрелой по всей длине. Видимую поверхность покрывали большие и малые города, деревушки, леса, парки и сельскохозяйственные угодья. Дороги и железнодорожные пути разделяли это одеяло на части. Здесь были озера, большие и малые реки, притоки, каналы. Он видел две трети внутреннего мира. Остальное было скрыто за небесной трубой, но он знал это достаточно хорошо.

Где-то в тумане, в конце "Халкиона", виднелось поместье Урри, слишком далекое, чтобы разглядеть его. На карте был изображен только безымянный лес. Однако все знали, где расположены частные владения и ведущие к ним тихие, ухоженные дороги.

Он предположил, что очень скоро нанесет визит Урри. Делроссо тоже.

Теперь он мог видеть их яхту, отчетливо поблескивавшую, когда он смотрел вниз с этой возвышенной смотровой площадки. Многопалубное прогулочное судно выглядело как свадебный торт в аэродинамической трубе. Оно было пришвартовано к частному причалу на берегу декоративного озера, занимавшего большую часть поместья Делроссо и соединенного судоходным каналом с рекой Бесконечной. По реке Делроссо могли добраться до гораздо более крупного озера Мидлейк и связанных с ним береговых линий Белт-Сити, Праушора и Стерншора. Юрий достаточно часто видел яхту, пришвартованную в окрестностях города, где они занимались бизнесом. Делроссо посещали те же казино, рестораны и коктейль-бары, что и обычные люди. Они устраивали городские мероприятия и благотворительные балы. Водные пути не позволяли добраться до задней половины "Халкиона", но в любом случае там была территория Урри.

Мороженое Юрия таяло. Он проглотил одну из капель, поморщившись, когда другая попала ему на галстук, и начал отворачиваться от вида.

Остановился, кое-что заметив.

Справа от него, к северу от смотровой площадки, на крутом склоне возвышался ряд белых полукруглых зданий, расположенных слоями друг на друге и выступающих под разными углами, как стопка чистой белой посуды; почти как перевернутое отражение яхты, перенесенное с суши.

Юрий снова взглянул на карту, понимая, что видит частную больницу.

Почти наверняка клинику Глейдвью.

Частное учреждение, где Джулиана Делроссо провела свои последние дни.

Он посмотрел на часы. Еще слишком рано для прогулки к Литцу, но, возможно, не слишком поздно заглянуть в Глейдвью.

— Два камня на одну птицу, — сказал он себе.

Потребовалось некоторое время, чтобы найти въезд. Сначала он поехал по дороге, но это было бесполезно. Развернулся и спустился вниз. Уже почти добрался до окраин Гэптауна, когда заметил не обозначенный в объявлениях поворот.

Он направил "дайнафлоу" на боковую дорогу. Вскоре машина скрылась в туннеле из деревьев, спускаясь, а не поднимаясь. Он нырнул под главную дорогу и снова поднялся. Дорога изгибалась и становилась все круче, огибая опасные повороты с крутыми обрывами. Ветки царапали кузов "дайнафлоу".