Полный щит, тянусь к биотике — и сила устремляется в меня ревущим потоком, заставляя нервы гудеть, будто струны. Опутываю реактор жгутами силы и тяну вверх. Сила воет, в ушах странный звон... но реактор медленно взлетает.

— Ещё чуть-чуть, le lactaire, немножечко... Оп! Всё, стой! — крикнул Чарли.

Сила бурлит во мне, гудят нервы, гудит голова. Мне становится жарко. Кажется, всё это длится уже целую вечность. Лениво ползёт мысль — что же они так долго?.. Время будто застыло. Откуда-то издалека приходит боль и медленно расползается по телу, заполняя каждую клеточку.

Из далёкого далёка слышу голос Чарли:

— Игорь, опускай, только медленно.

Опускаю реактор на место. Слышны щелчки, затем — тишина.

— Всё, Игорь, он на месте, — тихо говорит Чарли рядом со мной. — У тебя кровь идёт из носа, le lactaire...

— Я справился?

— Ты у меня просто супер.

— Это хорошо, — отвечаю и проваливаюсь во мрак.

Проснулся от боли — всё тело как будто горело в огне, боль пульсировала, прокатываясь от ног к голове и обратно. Из-под век был виден тусклый свет. Подо мной было что-то гладкое и мягкое. Слышались шорохи и дыхание нескольких разумных, они чувствовали тревогу и лёгкий страх.

— Чарли, ну как ты мог? — раздался чей-то шёпот.

— Дэбби, ну кто же знал, что так всё закончится?

— А подумать? Нахрена вы полезли так срочно менять фланец? — шепчет кто-то еще.

— Кэп, а мне кто-то сказал, что груз не срочный? Обычно, если холодильник — то срочно-срочно!

— Мы уже знаем, что ты подумал! Как ты вообще этот фланец засёк? Ведь с виду он абсолютно целый!

— Да хрен его знает... вот беспокоило меня что-то! Ходил вокруг реактора, ходил. Вот свербит в заднице, и всё тут! А до проклятого фланца достать не могу. Ну, я Игоря и припахал. А там пьисдьетц...

— Чарли, не ругайся! Здесь дети...

— Он спит.

— Нет. Судя по показаниям приборов, он проснулся. Игорь, ты как?

— Больно.

— Где больно? — заворковала Дэбби.

— Везде больно. Док, это — последствия перегрузки, скоро пройдёт. У меня уже было такое — на тренировочном полигоне перестарался. После того, как меня из госпиталя выписали, папка меня выпорол.

— Как выпорол? За что?

— Ремнём. За глупость, бахвальство и ненужный риск.

— Да разве ж так можно?! — воскликнула док.

— Ремень... Какая интересная мысль, — пробурчал капитан.

— Э! Макс, ты ведь не собираешься? — удивился Чарли.

— Игорь не виноват — у него ещё детство в заднице свербит. А вот один старпом вполне заслужил...

— Капитан, не наказывайте Чарли, пожалуйста! Мы хотели, как лучше!

— А получилось хреново?

— Ну, не самым лучшим образом, согласен. Но всё же, мы справились. Это войдёт в историю торгового флота, как самая быстрая замена фланца. Я уверен.

Народ начинает хихикать.

— Это да. Так быстро фланец ещё не меняли... по крайней мере, я о таком не слышал, — со смехом говорит Чарли.

— А мы уже летим на "Арктур"?

— Летим, летим, не беспокойся. Ещё неделю лететь. Так что спи.

Док колет меня в шею пневмоинъектором, и я отрубаюсь.

Лёд и холод вокруг... мрачная ледяная пустыня, окрашенная садящимся солнцем в розово-красные тона. Я стою у обрыва и смотрю на ледяную равнину. Тишина и одиночество. Поворачиваюсь — передо мной корабль. Чёрная обшивка исполосована рваными проплавленными ранами. Корпус разорван примерно посредине, висят обрывки кабелей, торчат лопнувшие трубопроводы. Вокруг валяется мусор и обломки, кресла и куски терминалов. Посреди этого хаоса монументом стоит восьмиколёсный БТР — два колеса оторваны, из-под днища торчат куски срезанных, как бритвой, элементов подвески. Я, медленно ковыляя, подхожу к нему. Справа от бортового люка горит зелёная голограмма. Внутри чувство покинутости, одиночества и страха... сильного страха. Я просыпаюсь.

Опять этот сон... где это? Что это за корабль? На нём нет надписей, вернее, я их не вижу. Чего мне бояться? Там, судя по всему, никого, кроме меня, нет...

Боль ушла, только чуть кружится голова. Встаю, на мне только плавки. Топаю к шкафчику, там висят халаты Деборы. Забираю один и иду к себе в каюту. Мои вещи висят в шкафу, чистые — девчонки постарались. Надеваю футболку и шорты, мягкие ботинки — и вперёд, на тренировку. Вторая палуба идеально подходит для этого. На часах над дверью 04:05 — самое оно. Бой с шестом сделанным мне Чарли и бег — нет лучшего способа проветрить мозги, и огромное пространство грузового трюма, сейчас заставленного ящиками со станками, как зал.

Набегавшись и придя в норму, задумалась, чем бы заняться. А не забацать ли мне завтрак на всех? Сандвичи Дэбби уже поперёк горла стоят... Сказано — сделано! Умотал на камбуз и принялась за дело. Ох и муторное это дело — блинчики жарить, но результат того стоит. Закончив дело к 8:00, притащил два здоровенных блюда с блинами в кают-компанию перекусил. Потом сходил переоделся и вернулся с флейтой и начал наигрывать груастные мелодии. Открываю глаза. У лифта стоит вся команда и с печальными улыбками смотрит на меня.

— Да... — хриплым голосом говорит Билли. — Такого утра у меня ещё не было. Что это за музыка, Игорь?

— Да так, старая музыка.

— Спасибо, Игорь.

Всё ещё находясь под впечатлением от музыки, команда подходит к столу и видит натюрморт. Удивлённо осматривают два блюда с блинами, розетки с джемом и сгущенным молоком, большой чайник с готовым чаем. Капитан задаёт вопрос: — Что это, юнга?

— Завтрак, сэр. Я сегодня встал рано и после тренировки решил приготовить вам всем завтрак. Так что угощайтесь, господа космонавты. Приятного аппетита!

— Ну-ка, попробуем... — Чарли садится за стол, наливает себе чай в чашку, берёт блинчик и начинает есть, макая в джем и запивая чаем. — М-м-м-м. Вкуснотища!

— Чего ждём, разумные? Пока он всё съест? А ну, налетай! — кричит кэп, и вся команда садится завтракать.

Я тихо наигрываю старинную мелодию из другого мира, и под тихую музыку команда завтракает. Когда всё съели и выпили весь чай, отдуваясь посмотрели на меня, в их чувствах — сытое благодушие и обожание.

— Эх... Какой талант! И торгуется, и готовит, а играет-то как!.. Игорь, ты чудо просто! — говорит Чарли.

— Это точно! — эхом летит по кают-компании.

— Капитан, у меня такое странное чувство, что на "Арктуре" нас ждёт новый член экипажа.

— Это как? И кто?

— Не знаю. Но Чарли говорил, что в инженерной секции нужен ещё один рукастый разумный — и сейчас я внезапно понял, что мы найдём его на "Арктуре". А кто он — я не знаю, там увидим...

— Хм... Ладно, проверим твоё чутьё.

— Проверим-проверим... — со смехом вторит команда.

— Игорь, а сыграй нам ещё что-нибудь. Пожалуйста! — просит Билли.

И я играю — играю так, что душа поёт и плачет вместе с музыкой. Перед закрытыми глазами пролетают лица моих родных: их смех и слёзы, радости и печали. В моей памяти они живые, душа плачет и рвётся за ними вслед. Когда мелодия заканчивается, некоторое время стоит оглушительная тишина. Мои щёки сырые от слёз. Поворачиваюсь на стуле — и вижу заплаканные лица девушек, Билли, смотрящего в потолок, и чувствую щемящую грусть в эмоциях всех. Затем капитан хлопает себя по коленям и хриплым голосом говорит:

— Так, Билли, ты уходишь в помощь Чарли, Владу и Игорю — на вас обслуживание движков. Пока мы в канале, это надо сделать. Инженерная секция, вам всё понятно?

— Ай-ай, сэр! — отвечаем ему хором.

Капитан излучает довольство и улыбается.

— Игорь всего ничего в команде — а уже такой прогресс. Остальные, у нас уборка жилых палуб. Полная уборка! Всем понятно?

— О, не-ет... — несётся стон остальной команды.

— Ха-ха-ха-ха! — смеётся капитан. — Работать с вами ещё и работать! — констатирует он.

Ухожу к себе в каюту и надеваю КОКОС. За спину — ранец с кислородной системой, на плечи — разгрузку с инструментами. Иду в инженерный. Чарли и Влад уже там, а Билли, видимо, ещё копается.

— Ладно, — говорит Чарли. — Мы с Игорем — в правый пилон, а ты, Влад, с Билли — в левый. Ок?

— Без проблем, — отвечает Влад.

— Ну что, le lactaire, пошли работать?

— Ага, пошли, Чарли.

Отходим к правому борту — там овальная гермодверь, как на кораблях двадцатого века. Чарли подходит, нажимает несколько кнопок на голоклавиатуре справа от двери. Слышно гудение и громкий щелчок. Дверь чуть отходит от проёма.

Чарли открывает её, говорит: "Заходи", — и показывает мне на вход. Залезаю в проём, за мной идёт Чарли, закрывает дверь. Нажимает на голограмму справа. Вижу, как доводчик прижимает дверь, и в переборку уходят штыри замка.

— Ну-ка, иди сюда, — и начинает проверять мой КОКОС. Магнитные гермозамки на поясе и подшлемнике, крепления кислородной системы, инструменты. — Вроде всё в порядке. Герметизируй костюм, Игорь.

Я нажимаю кнопку "Герметизация" на пульте управления КОКОСом, что на левом предплечье. Чувствую, как щёлкает магнитный замок на шлеме, тихое шипение системы рециркуляции, затем тишина.

— Включи внутреннюю связь, — слышу тихий-тихий голос Чарли.

Включаю и слышу внутри шлема голос "деда":

— Молодец, юнга.

Сам он уже готов, и сквозь фотохромное стекло шлема видны лишь контуры лица и белозубую улыбку.

Чарли подходит к внешней двери и нажимает несколько раз на голограмму открытия. На внутренней двери голограмма становится красной, слышится затихающее шипение, КОКОС раздувается, закладывает уши. Вокруг странная, страшная тишина.

— Не страшно, le lactaire?

— Страшно, Чарли. Что это?

— Добро пожаловать в вакуум, petite. Предупреждаю: в пилоне сниженная гравитация, где-то 20% от нормы. Если станет плохо — сразу же говори. Ещё не хватало, чтобы ты в шлем наблевал. Понятно?

— Конечно.

— Ну, пошли, что ли.

Мы пошли. Пониженная гравитация — это что-то... Складывалось ощущение, что меня куда-то постоянно уносит. Как будто я падаю, но всё никак упасть не могу. Вцепившись в поручень, стоял пару минут и тряслась от страха. Но потом, собрав всю свою волю и запустив боевой режим, пошл за Чарли. Он только посмеивался, глядя на меня, периодически спрашивая, не стало ли мне плохо. Но минут через пять я привык и перестал обращать внимание на это. Чарли подошёл к исполинскому цилиндру плазменного двигателя, выдвинул консоль диагностики и начал с невероятной скоростью нажимать на кнопки.

— Игорь, бери сканер и иди вдоль двигателя, проводя медленно по поверхности. Понял?

— Ок, Чарли.

Беру странную загогулину рентгеновского сканера и собираюсь идти, но слышу Чарли:

— Рыжик, ты ничего не забыл?

Оборачиваюсь и с удивлением смотрю на Чарли, потом до меня доходит. Защита от радиации блин.

Смотрю на экран состояния костюма и вижу, что голограмма радиационной защиты неактивна. Стою, хлопаю глазами в полном обалдении.

— Что, солнышко, забыл включить? Вот так и прокалываются люди... Будь внимателен, это космос — он ошибок не прощает. Включай защиту и за дело.

Активирую защиту, включаю сканер и, всё ещё тихо охреневая от засады собственной головы, начинаю работать. Данные сканера передаются Чарли на консоль, он лишь корректирует иногда мои действия. Так проходит пять часов. Остался один двигатель — точнее, даже не один, а половина. Медленно иду вдоль него, проводя у поверхности снизу вверх, затем шажок в сторону и сверху вниз. И так — вдоль всего двадцатиметрового двигателя.

— Ты как, держишься?

— Устал, а так нормально.

— Ладно, малыш, немного осталось. Ну-ка, проведи ещё разочек, а теперь вдоль. Хорошо. Рыжик, сможешь панель облицовки снять?

— Смогу, чего тут сложного.

— Тогда снимай, я сейчас на склад схожу быстренько и вернусь, не скучай и не бойся. Договорились?

— Ай-ай, босс.

Чарли бесшумно уходит. Смотрю на экран состояния костюма: пиктограмма кислорода в жёлтой зоне, энергии — ещё в зелёной. Часа на три хватит. Беру с пояса вороток и быстро выкручиваю винты, держащие кусок капота двигателя. Магнитный захват — и загнутая металлопластиковая панель ложится на пол рядом. Под ней переплетение трубок и жгутов толстенных проводов. С виду всё в порядке... ладно, Чарли виднее. Минут через десять, когда я уже успел загрустить, вернулся Чарли, неся в руках трубку с болтовыми зажимами на концах. Обычным с виду гаечным ключом открутил с двигателя точно такую же и прикрутил новую.

— Всё, Игорь, ставь капот обратно.

Прикручиваю панель на место. Снова сканер в руки — и поехали дальше. Больше проблем не обнаружилось. Собираемся и уходим из пилона. Слышно только моё дыхание в шлеме, да беззвучно вибрирует от наших шагов решетчатый пол мостиков, идущих вдоль двигателей.

Заходим в шлюз, Чарли закрывает дверь. Тихое шипение нагнетаемого воздуха, КОКОС плотно облегает тело, возвращаются звуки и тяжесть. Отщёлкиваю замки и снимаю шлем. Ух, какой чистый и свежий воздух — после довольно спёртого в скафандре! Волосы висят мокрыми сосульками, провожу рукой по шее — рука сырая... я вообще весь сырой, как лягушка. Снимает шлем Чарли, его лицо и волосы блестят от пота.

— Поздравляю, Рыжик! Первая смена в вакууме — и ты продержался до её конца. Ты у нас настоящий космонавт! Молодец, юнга!

Стою и улыбаюсь Чарли, а у самого дрожат ноги.

— Устал?

Киваю в ответ, сил почти не осталось.

— Иди, прими душ и сдай Дэбби КОКОС на очистку, а то вонять будет. Хорошо?

— Ага. Всё понял.

— Ладно, иди, я остальное сам закончу.

Иду к себе в каюту, по пути встречаю Билли — такого же потного и взъерошенного, как и я. Он удивлённо смотрит на меня.

— Малявка! Так ты что, всю смену выдержал?!

— Ну да.

— Ну ты молодец ваще!

Выходим из лифта на жилой палубе, здесь витают приятные ароматы чисто вымытого помещения и свежести.

— О! Фильтры поменяли. Чуешь, каким воздух свежим стал?

Я киваю в ответ. Посреди коридора стоит моющий пылесос и целующиеся Тереза и Малки.

— Хэй, разумные! — кричит Билли. — Вам каюты мало?

Долл становится красной, как варёный рак, и прячется за спиной у Скруджа.

— Да чтоб тебя! — бухтит Малколм. — Стоит только поцеловаться — как тут же кого-нибудь принесёт... Чертовщина какая-то.

— Законы Мерфи, Малки, они такие...

— Что за законы такие? — спрашивает Тереза.

— Тереза, залезь в экстранет, набери в ассоциативном поиске "Законы Мерфи" и читай.

С трудом стягиваю липнущий КОКОС и насквозь сырое бельё, затем на трясущихся ногах лезу в душ. Горячие струи воды чуть-чуть снимают усталость. Выхожу, просто сажусь на кровать. Мысли с трудом ворочаются в голове, глаза слипаются. Встаю и заставляю себя одеться. Натягиваю уник, заталкиваю сырое бельё в пакет, беру в охапку КОКОС и иду в кают-компанию. Там сидят все, кроме Чарли. Смотрят на меня и улыбаются.

— Экипаж, внимание! — говорит капитан. — Сегодня наш юнга успешно прошел испытание вакуумом. Он отработал полную смену вместе с Чарли — что просто невероятно для человека, в первый раз оказавшегося на такой работе. Ура Игорь!

123

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓