Шерстопалы в древние времена имели много общего с гномами и долго жили в горах. Они долго двигались на запад и заселили Эриадор так же, как и окрестности Заверти, когда другие еще жили в Диких Землях. Это наиболее обычная и мно

гочисленная разновидность хоббитов. Они наиболее склонны селиться на одном месте и дольше всего придерживались дедовского обычая жить в туннелях и норах.

Кролы долго жили по берегам великой реки Андуин; они меньше чуждались людей. Вслед за шерстопалами они двинулись на запад, следуя по течению Лоадвотер, и многие из них долго жили между Тарбадом и границами Дунланда, прежде чем двинуться дальше на север.

Светлолики, наименее многочисленные из хоббитов, были северной ветвью. Они дружнее других хоббитов с эльфами, и более искусны в языке и песнях, чем в ремеслах; издавна они охоту предпочитают возделыванию земли. Они пересекли горы к северу от Раздола и спустились по реке Хоарвелл. В Эриадоре они вскоре смешались с другими народами, пришедшими до них, и будучи смелее и более склонны к приключениям, они часто становились вождями и предводителями кланов шерстопалов и кролов, даже во времена Бильбо сильное влияние светлоликов ощущалось в знаменитых семьях, таких, как Туки и семейства из Бакленда.

К западу от Эриадора, между Туманными горами и горами Луны хоббиты застали эльфов и людей. Остатки их все еще жили здесь со времен дунаданцев, королей людей, пришедших через море с Заокраинного Запада: но их число быстро уменьшалось, и земли их Северного Королевства давно опустели. Тут было много свободного пространства, и хоббиты решили обосноваться здесь надолго. Большинство первых поселений уже давно исчезло и было забыто ко временам Бильбо; но некоторые из них сохранились, хотя и уменьшились в размерах; таково было Пригорье и поселение в Четвуде, в сорока милях к востоку от Удела.

Именно в эти времена хоббиты научились писать и создали письменность по образцу письма Дунаданцев, которые в свою очередь научились этому искуству у эльфов. В эти же дни они забыли свой прежний язык и заговорили на всеобщем языке, известном под названием Вестрон во всех землях и королевствах от Арнора до Гондора и на берегах моря от Белфаласа до побережья Луны. Однако они сохранили несколько своих слов, так же как древние названия месяцев и дней и большинство собственных имен.

С этого времени легенды хоббитов превращаются в исторические записи с указанием годов. В 1601 году Третьей эпохи братья светлолики Марко и Бранко выступили из Пригорья: получив разрешение Верховного Короля из Форноста*, они пересекли коричневую реку Барандуин с большим числом хоббитов. Они прошли по мосту Каменный Лук, построенному в дни могущества Северного Королевства, заняли всю землю за ним, между рекой и дальними склонами. От них требовалось только содержать в порядке Великий Мост, а так же все остальные мосты и дороги, предавать королевские послания и принимать его господство.

— — — — — — — — — — — — — — -* — в записях Гондора он соответствует Аргелебу Второму, двадцатому правителю Северной династии, которая пришла в упадок 300 лет спустя в царствование Арведуй. ** — таким образом можно получить год по счислению эльфов и дунаданцев, прибавив 1600 к году летоисчисления Удела. (прим. Автора)

— — — — — — — — — — — — — — -

Так началось летоисчисление мира, потому что год пересечения Брандивайна (так хоббиты изменили название реки), стал первым годом мира, и все позднейшие даты отсчитываются отсюда**. Западные хоббиты полюбили свою новую землю и остались здесь, вскоре исчезли из истории людей и эльфов. Пока существовал король, они оставались его подданными, хотя на самом деле правили ими их собственные вожди, но считаясь с событиями во внешнем мире. На последнюю битву при Форносте с колдовским Королем Ангмара они послали на помощь своему королю несколько лучников; так они во всяком случае утверждают — в преданиях людей об этом не упоминается. В этой войне пришел конец Северному королевству: хоббиты отныне сами владели своей землей, они избрали из своей среды вождя — Тэйна, чтобы он правил ими вместо короля. В течении тысячи лет у них не было войн, и после Черной Чумы (37 год по летоисчислению Удела) они процветали, и увеличивалось их число вплоть до бедствий долгой зимы и последовавшего за ней голода. Тогда погибли многие тысячи, но ко времени действия этой сказки Дни Смерти (1158-1160) были давно позади, и хоббиты вновь увеличивались в числе. Земля была богатой и плодородной, и хотя к их приходу она давно была пустынной — вскоре она превратилась в хорошо возделанную местность, со множеством ферм, пшеничных полей, виноградников и фруктовых садов.

Эта местность протянулась на сорок лиг от Дальних Холмов до моста через Брандивайн и на пятьдесят от северных торфяников до болот на юге, хоббиты назвали ее Уделом. Это была область, на которую распространялась власть их вождя Тэйна, и благополучие в ней было привычно. В этом милом уголке мира они занимались любимыми делами, спокойно жили, и все меньше и меньше обращали внимание на мир снаружи, где бродили темные тени, пока не стали считать, что мир и довольство — закон Среднеземелья и всякого разумного народа. Они забыли или обращали мало внимание на тех, кто назывался Стражами и благодаря которым стал возможен столь длительный мир в Уделе. Они были защищены, но предпочитали не помнить об этом.

Во все времена все хоббиты не были воинственными и никогда не воевали друг с другом. В древние годы они, конечно, вынуждены были защищаться в суровом мире; но ко времени Бильбо это была уже древняя история. Последнее сражение до того, как начинается действие этого рассказа, и единственное происшедшее в границах Удела, находилось за пределами памяти живущих. Это было Битва Зеленых Полей в 1147 году по летоисчислению Удела: в этой битве Бандобрас Тук на голову разбил вторгшихся орков. Теперь даже погода стала мягче, а волки, в прежние суровые зимы приходившие с севера, теперь превратились в бабушкины сказки. Поэтому, хотя в Уделе и остались значительные запасы оружия, оно использовалось как украшение на стенах или собиралось в музее Микел-Делвина. Этот музей назывался домом Мэтомов, так как всякую вещь, которую нельзя использовать, но жалко выбрасывать, хоббиты называли м э т о м о м. Их жилища часто напоминают склады мэтомов, и большинство подарков, переходящих из рук в руки, относятся к их числу.

Тем не менее в условиях мира и легкой жизни хоббиты оставались удивительно крепкими; их было трудно испугать или

пришибить; и хотя они любили хорошие вещи и комфорт, они вполне могли справиться, в случае необходимости, с врагом, выдержать бедствие или удивить тех, кто не знал их хорошо и судил о них только по круглым животикам и упитанным лицам. Не любящие сориться и не убивающие ради удовольствия ничего живого, они были отважны на охоте и в случае необходимости могли сражаться голыми руками. Они хорошо стреляли из луков, так как обладали острым зрением и твердой рукой. И не только лук и стрела были их оружием. Когда хоббит наклонялся за камнем, следовало тут же удирать, и все твари, нарушавшие границы Удела хорошо это знали.

Первоначально все хоббиты жили в земляных норах, так они во всяком случае считали; в таких жилищах они до сих пор чувствуют себя лучше всего; но с течением времени они вынуждены были изменить форму своих жилищ. Во времена Бильбо в Уделе только самые богатые и самые бедные хоббиты придерживались дедовского обычая. Бедные жили в простых норах с одним окном, в то время как богатые сооружали роскошные богатые подземные жилища. Но не везде можно было найти подходящие холмы для этих больших и разветвленных тунелей (или смиалов, как сами они их называли), и на равнинах хоббиты, увеличиваясь в числе, начали строить жилища на поверхности. Даже в холмистых местностях и в старых поселках, таких как Хоббитон или Туково Городище, даже в главном городе Удела Микел-Делвин на Белых Склонах появилось много домаов из дерева, кирпича или камня. Их особенно предпочитали ремесленники: мельники, кузнецы, плотники, каретных дел мастера и другие. Хотя хоббиты прежде всегда жили в норах, они издавна умели строить навесы и сараи.

Обычай строить фермы и амбары, как говорят, возник у жителей Мариша, внизу по реке Брэндивайну. Хоббиты в этой местности — Восточный удел — выше ростом и крепче сложением; в слякоть они носят башмаки гномов. В их крови сильно прослеживается посторонее наследие, это видно и по пушку на их подбородках: у шерстопалов и светлоликов не было и следа бороды. На самом деле население Мариша и Букленда к востоку от реки пришло в Удел позже всех и в основном с юга: в их языке до сих пор много странных слов и имен, которые больше нигде в Уделе не встречаются.

Вероятно, искусство строить дома, как и многие другие умения, получены от Дунаданцев. Но хоббиты могли научиться этому и непосредственно у эльфов, учителей людей в пору их юности. Ибо Перворожденные эльфы еще не покинули Среднеземелье и до сих пор живут в Серых Гаванях и в других местах к западу от Удела. Три башни эльфов, возраста которых никто не помнит, до сих пор видны с Башенных Холмов за западными болотами. Они далеко видны в сиянии луны, самая высокая из них — дальше всех. Она возвышается одиноко на зеленой насыпи. Хоббиты Западного Удела утверждают, что с вершины этой башни можно увидеть море: но неизвестен ни один хоббит, когда-либо взбиравшийся на нее. В сущности мало кто из хоббитов видел море или плавал по нему, и еще реже кто-нибудь возвращался с рассказами об этом. Большинство хоббитов с глубоким недоверием относилось даже к рекам и маленьким лодкам, и мало кто из них умеет плавать. И по мере того, как текли дни Удела, его жители все реже и реже встречались с эльфами, они начали их бояться и не верили тем, кто имел дело с эльфами. И море стало для них страшным словом, символом смерти, и они отворачивались от холомов на западе.

Искусство строить дома могло прийти от эльфов или от людей, но развили его хоббиты по-своему. Они не строили башни. Их дома длины, низки и удобны. Самые древние из них представляют собой не что иное, как имитацию смиала, покрытого сухой травой, соломой, дерном, с неровными стенами. Однако эта стадия осталась далеко в прошлом, и постройки хоббитов изменились, улучшенные изобретениями, заимствованными у гномов или найденными самостоятельно. Любовь к круглым окнам и дверям осталась главным напоминанием о древней архитектуре хоббитов.

Дома и норы хоббитов Удела обычно велики и населены многочисленными семействами (Бильбо и Фродо Бэггинсы как холостяки представляли собой редкое исключение; но, впрочем, они были редким исключением и во всех других отношениях, например, в дружбе с эльфами). Иногда, как в случае с Туками из Больших Смиалов или Брендизайками из Хоромин-на-Брендуине, много поколений родственников жили в мире (относительном, в наследственных многотуннельных жилищах. Кланы играли большую роль в жизни хоббитов, и они всегда тщательно разбирались в сложных родственных отношениях. Они рисовали сложные и длинные герольдические деревья с многочисленными ветвями. Когда имеешь дело с хоббитами, важно помнить, кто чей родственник и в какой степени. В этой книге невозможно изобразить герольдическое дерево, включавшее хотя бы наиболее известных членов наиболее известных семей того времени, когда начинается действие рассказа. Генеалогические деревья в конце "Красной Книги" сами по себе представляют небольшие книги, и все, за исключением хоббитов, нашли бы их невероятно скучными. Хоббиты же наслаждаются подобными вещами, если только они аккуратно выполнены: им нравятся такие книги, в которых все заранее известно и нет никаких противоречий.

ОТНОСИТЕЛЬНО ТРУБОЧНОГО ЗЕЛЬЯ

Еще один обычай древних хоббитов заслуживает упоминания. Удивителный, надо сказать, обычай: через глиняные или деревянные трубки они вдыхали дым тлеющих листьев травы, которую они называли трубочным зельем или листом, вероятно, разновидность никотина. Ореол чудес окружает происхождение этого странного обычая или искусства, как предпочитают называть его хоббиты. Все, что можно было узнать о нем, собрал Мериадок Брендизайк (позже хозяин Бакленда), и поскольку этот обычай и табак из Южного Удела играют определенную роль в последующем изложении, замечания Мериадока Брендизайка в предисловии к его "Сказаниям о травах Удела" следует процитировать.

"Это единственное искусство, относительно которого мы можем точно утверждать, что это наше изобретение, — заявляет он. — Неизвестно, когда хоббиты впервые начали курить его; но во всех легендах и основных преданиях о курнеии упоминается как об уже существующем обычае: в течении веков народ Удела курил разные травы, иногда ароматные, иногда с разными неприятными запахами. Но все предания сходятся на том, что Тобольд Табачник из Лонгботтома в Южном Уделе впервые начал выращивать трубочное зелье в своем огороде в дни Изенгрима Второго, примерно в 1070 году по летоисчисленю Удела. Лучшие

сорта табака до сих пор выращиваются в этом районе, особенно такие как Лист Лонгботтома, Старый Тоби и Южная Звезда.

В записях нет сведений о том, как старый Тоби вырастил это растение: он никому об этом не говорил. Он многое знал о травах, но не был путешественником. Говорят, в юные годы он часто бывал в Бри, хотя несомненно, что дальше этого поселка он из Удела не уезжал. Вполне вероятно, что он узнал об этом растении в Бри, где оно и сейчас обильно проростает на южных склонах холмов. Хоббиты из Бри утверждают, что именно они были первыми курильщиками трубочного зелья. То же самое, впрочем, они говорят обо всех других занятиях жителей Удела, а самих населяющих Удел хоббитов называют "колонистами". Впрочем, я думаю, что их утверждение относительно зелья правильно. И уж совершенно естественно, что именно из Бри в последующие столетия курение распространилось среди гномов, всадников, магов, которые все еще ходят туда сюда по древней дороге. Таким образом центром распространения древнего искусства можно считать старую гостиницу "Скачущий пони" в Бри, которую с незапамятных времен содержала семья Баттербуров.

Мои собственные наблюдения во время многочисленных путешествий убедили меня в том, что это растение не является исконным для нашей части мира, а что оно пришло с юга, с низовьев Андуина: я полагаю, что туда оно было привезено из-за моря людьми с Заокраинного Запада. Оно обильно произрастает в Гондоре, но здесь оно богаче и больше, чем на севере, где его никогда не находят в диком виде и где оно цветет только в защищенных местах, таких как Лонгботтом. Люди Гондора называют его душистый гейленас и ценят исключительно за аромат его цветов. Отсюда его могли привезти к нам за долгие столетия между приходом Элендила и нашими днями. Но даже Дунаданцы из Гондора признают, что хоббиты первыми поместили его в трубки. Даже маги не делали этого до них. Хотя один из знакомых мне магов владел этим искусством долгие века и превзошел его так же как и другие искусства, которыми он занимался.

ОБ УДЕЛЕ