Голод 1933 года. Часть 8

Вопль раскулаченных, едущих в нетопленых товарных вагонах в ссылку, оставляя вдоль бесконечной дороги сотни тысяч трупов. Такой же слышался душераздирающий вопль умирающих от голода. Этот сборник был величайшей ценностью, подлинным зеркалом народных страданий. Каждая его строчка была написана не рукой профессионала-поэта, а кровью мученика, издающего этот вопль из своего растерзанного сердца. Конечно, среди этих мучеников было немало и настоящих поэтов.

Это творчество народа-мученика распространяется тайно, переписываясь от руки. Много из записанного здесь и незаписанного тайком распевается в каторжных концлагерях заключенными, и имеющими свой ночлег в городских мусорных ящиках многочисленными беспризорными, и «счастливыми колхозниками», не успевшими умереть от голода. «Ниночка, милая, что хотите я вам дам за эту тетрадку, продайте ее мне.» «Ой, что вы, разве это можно продавать? — удивилась Нина, — Я вам ее могу подарить, эту тетрадку, но если вы попадетесь, то вы погибнете и меня погубите.» «Не бойтесь, если бы я и попался, то я никогда вас не выдам» — сказал я. «Так возьмите ее, пусть она вам напоминает про этот черный год...»

Я читал в глазах Нины желание сделать для меня нечто хорошее, но вместе с тем можно было видеть сомнение и недоверие.

(К большому сожалению, я не оценил тогда по достоинству содержание тетрадки, и вместо того, чтобы позаботиться о ее сохранении, оказавшись в опасном положении, я ее сжег.)

Придя на станцию, я увидел сгрузившихся киевлян, мобилизованных на прорывку свеклы. Их было человек 300. «Эти прорвут, — думал я, — ничего не останется». Так оно в действительности потом и получилось, ибо неопытные люди, к тому же работавшие так, лишь бы ковырять землю, вместе с землей выковыряли и свеклу...

В июне месяце Миша был мобилизован на работу в политотдел МТС и срочно уехал по месту назначения в Туркмению. Я же решил продолжить свой путь и уехать в северные области, не пораженные голодом.

—