Спорщики

— Можно подумать, что твой сынок Петруха пишет отцу каждый день и приезжает в гости по выходным! — буркнул в ответ Коля.

— Тiльки сообщения на телефон, пока связь працювала, — вздохнул его приятель. — Петро на западе, ты же знаешь. Оттуда к нам сейчас не доехать.

— А Василий, значит, должен появляться с востока, и с женой, и с детьми? — хмуро вопрошал Николай. — Сюда даже при большом желании нынче никто не доберётся, кроме твоих наёмников.

— Да, негры похоже наши... — задумчиво проговорил Микола и немедленно нашёл повод для гордости: — Весь мир поддерживает многострадальный народ Лизера!

— А нас твой цивилизованный мир о чём-нибудь спросил? Кто поинтересовался, нужна ли нам такая... наёмная помощь? — с негодованием воскликнул Коля. — Хотели бы реально поддержать, давно сидели бы мы за праздничным столом в твоей квартире...

— Ясен пень! Моя трёшка — не чета твоей тесной двушке с видом на смiтник! — не желал успокаиваться главный, по собственному мнению, спорщик подвала. — Просторная квартира у меня... была, пока твоя рiдня по ней не шмальнула...

— Окстись! Сам же сказал, что там огневую точку ВСЛ оборудовали! — протестующе взревел Николай. — Скажи ещё, что последний продуктовый магазин в нашем квартале тоже Гардарика разрушила!

— Кто же его разберёт? — стараясь сохранить непроницаемое выражение лица, пожал плечами Микола. — Надписи на осколках попавших в торговый зал снарядов на незнакомом мне языке имелись, своими глазами бачив. А кто ими в магазин стрелял, там не написано.

* * *

Вера пыталась втолковать мужчинам, что на днях у Ольги подойдёт срок рожать, и откладывать окончательное решение уже невозможно. Принимать роды в подвале, означало подвергать огромному риску, и роженицу, и новорождённого малыша. Олю следовало доставить в специализированное учреждение. Только где найти действующую больницу в бездействующем прифронтовом городе? Мужчины долго спорили и бранились, а отчаявшись прийти к согласию, бросили жребий, тянули спички... Под утро Николай покинул подвал за руку с Оленькой...

Коля не появился ни на следующий день, ни два дня спустя. Вера начала ругаться с мужем. "Ты лизерский язык лучше знаешь, тебе и следовало идти с Ольгой! — восклицала она. — Если наткнулись на патруль ВСЛ, куда их отправила "твоя рiдня"? Подумать страшно!" Микола злился и бурчал: "Тебе думать вредно, Верка! За Николая переживаешь?! Больше грешить с ним не сможешь?.. Не ори на меня! Я же вас обоих знаю, как облупленных, и... кохаю... Коля — парень крепкий. Вернётся, обнимет, поцелует... Тебе хорошо, и у меня будет повод поговорить, поспорить о том, кто из вас двоих мне дороже". Вера даже оторопела от внезапной откровенности мужа и притихла... А Микола разошёлся не на шутку. В кои веки раз обнял тёщу, успокоил Инку с Нинкой и... сел играть в карты с Гришкой.

Николай появился после четырёх суток отсутствия, глубокой ночью. Мать Веры восьмидесятилетняя Ярослава страдала бессонницей и мигом обнаружила мужчину, бесшумно проникнувшего в подвал. Опознав Колю в темноте по запаху, она шагнула навстречу и заключила его в объятия, чего не делала никогда даже по отношению к родному зятю. Словно кошка, ясно видящая в темноте, проснувшаяся Верка глазам своим не верила, но искренне обрадовалась возвращению живого и здорового Николая. Обойдясь без объятий и поцелуев, она накормила мужчину, чем Бог послал, и только после этого разбудила мужа. Сорокалетних сестёр-близняшек и спящего между ними всеобщего любимца Гришу решили не беспокоить.

"Наша Оленька родила здорового мальчика, богатыря! — с улыбкой повторил Коля радостную весть, уже сообщённую Вере, и начал подробный рассказ: — Нам сказочно повезло, хотя сначала показалось, что мы вляпались в неприятную историю... У центральной и, увы, не действующей больницы нас остановил бородатый боец в камуфляже. Пришлось довериться незнакомцу, и... Представляете, этот южанин за пару часов доставил нас в полевой госпиталь, спрятанный в лесном массиве, в полусотне километров от нашего города. Прибыли мы вовремя. Вечером у Ольги начались схватки... Акушерок в госпитале, разумеется, не нашлось, но врачи там — настоящие профессионалы и универсальные специалисты. Оля попала в умелые и надёжные руки. Сутки после родов рядом с Оленькой и её сыном находился не я один... "Дедушке" предлагали остаться и дальше, но мне следовало возвращаться домой. На обратном пути проблемы возникли только в центре города, но мы — люди бывалые... Короче, как видите, я вернулся живым и невредимым".

— Мы уже и не ждали тебя таким... жизнерадостным, — назло восторженным женщинам ляпнул Микола, но улыбнулся вслед своим словам и добавил: — Сто граммов из неприкосновенного запаса ты заслужил и непременно получишь, если... со мной поделишься.

— Как малыша назвали? — грозно взглянув на мужа и с облегчением на его друга, поинтересовалась Вера.

— По её словам, Оля назвала сына в честь людей, ставших ей самыми близкими, — просиял Николай.

— Миколой? — подмигнул главный спорщик компании.

— Колей, — поправил его старый приятель. — Так приятно, что даже неловко...

— Как ты не побоялся довериться незнакомому бородачу с юга? — увёл разговор в сторону растроганный Микола. — У него имя-то имеется?

— Имени не знаю, — пожал плечами Николай, — а позывной "Бур". Честно говоря, сначала опасался я, что увезёт он нас куда-нибудь... не по адресу.

— Мне бы нiтрохи не захотелось связываться с бурым бойцом, наверняка воевавшим в горячих точках... — кивнул его друг.

— Куда же отправят из госпиталя Олю с Коленькой? — заволновалась Вера.

— На большую землю, — удовлетворённо цокнул языком герой дня и пояснил: — У военных устойчивая телефонная связь имеется. Я созвонился с сыном своим, Василием. Он встретит Ольгу с малышом... Кстати, вам привет от дочери, дорогие мои! Беспокоится Олеся о родителях, просит приехать к ней при первой возможности, обещает обеспечить всем необходимым...

— Куда это мы побежим с насиженных мест? Как нам в вашем хвалёном царстве-государстве жить? — нахмурился Микола. — На кого здесь оставим Гришу, Инку с Нинкой? Пусть ты и вернулся, тебе, браток, я бы их не доверил... Кабы не жребий, и Олю бы нипочём с тобой не отпустил.

— Экий ты... недоверчивый домосед, — усмехнулся Николай. — Люди-то везде хорошие в большинстве своём. Кстати, в моём рюкзаке несколько сухих пайков армии Гардарики. Нам дня на три хватит.

* * *

Полвека тому назад отдавшим долг родине в виде срочной военной службы, мужчины не могли не заметить, как меняются методы ведения войны. Опасность с неба нынче исходила не только от ракет и авиационных бомб... В предрассветный час приятели привычно возвращались домой с четырьмя канистрами особенной питьевой воды. Её ценность определялась источником, имевшимся на территории храма, по счастью ещё не пострадавшего от артиллерии и авиации противоборствующих сил. Путь туда был долог, но результат того стоил. Помимо воды, мужчины несли в себе Божью благодать. Иначе и не объяснишь, как Николай вовремя ощутил опасность, толкнул Миколу за угол соседнего дома и успел распластаться на земле, прикрывая голову канистрой. Взрыв боеприпаса, сошедшего с беспилотного летательного аппарата, повредил стену здания, а люди выжили. Правда, неожиданно для себя упавший на асфальт, следопыт Микола расшиб себе колени. Он чертыхался и привычно бурчал на своего друга вместо благодарности за спасённую жизнь. Коля пострадал больше. Осколки посекли его одежду и кожу, а самый крупный впился в икру правой ноги.

Кое-как добравшись до своего подвала, Николай попал в руки Веры. Она с ним не миндальничала, без анестезии профессионально извлекла инородное тело, продезинфицировала и перебинтовала рану, после чего потребовала у мужа объяснений случившемуся происшествию, о чём сразу же пожалела. "Верка, ты это... — принялся бурчать Микола. — Перестань тискать своего... тайного коханця! Дай тебе волю, ты ще зiгрiвати його почнеш... Вин с дуру спас мне життя. Вишь, как переживает теперь, аж трясёт его бедного... Пусть сестрички его греют, им не впервой стараться для бывшего начальника. А ты, Верка, ребёнком займись, поучи его уму-разуму, объясни, что дрон — ругательное слово... Когда молодёжь начала запускать эти квадрокоптеры, я сразу сказал: натерпимся мы от них".

Коля проснулся на своей лежанке между Инкой и Нинкой, улыбнулся, потянулся и... застонал от острой боли в ноге. Вера гневно отмахнулась от мужа, кинулась к раненному мужчине и принялась разбинтовывать рану... В сыром подвале она заживала плохо, загнаивалась. В ближайшие дни Николай не мог выполнять свои обязанности следопыта и добытчика. Микола привычно бранился и отправлялся на разведку в одиночестве. В первую же ночь после ранения друга он приволок в подвал литровую бутыль самогона... для дезинфекции. Где в городе нашлась подобная ценность, осталось тайной...

— Будь мы моложе, нас непременно мобилизовали бы в ВСЛ, — довольный собой Микола развлекал раненного приятеля разговорами и "трофейным куревом". — Признайся, вiдступник, ты бы не пошёл защищать родной Лизер добровольно?

— Нет, — отрицательно замотал головой Коля. — И ты бы не вступил в армию по собственной воле, братишка.

— Тiльки з примусу, — поколебавшись, признался он. — Старые мы... Но кабы попросили, ты, друже, побежал бы воевать за Гардарику, забыв о старости и немощи своей...

— Нет, — снова покачал головой Николай. — Не хочу я стрелять в свою родню... Кто с кем воюет? Брат с братом? У нас общие корни, мы — один народ!

— Ти анiтрохи на мене не схожий... — принялся спорить Микола. — Мы и говорим по-разному. Мой язык мелодичный, напевный... А твой? Как ты обзываешь цирюльню? "Парикмахерская". Будь ласка, знайдi у цьому словi рiднi коренi! Иноземщина!.. А у нас говорят "перукарня" — красота, да и только! При большом желании на твоём языке можно умные книжки писать, да кто их у вас напишет?.. Все найбiльшi письменники Гардарики родились в Лизере.

— Не юродствуй! — разозлился Коля. — С подобных нелепостей и началась гражданская война.

— О гражданской войне ты не зря заговорил, верно подметил, — неожиданно согласился главный спорщик. — Но начал её не народ, а политики, коих нисколько не интересует наша жизнь, наши чаяния, чи розумiєш.

— Публичные лидеры — только вершина айсберга, — не согласился Николай. — Вот я и думаю... Если верхушка выглядит неприглядно, то, что же там, под ней?

— Жах неможливий! — выпалил Микола.

"Когда же закончится это безобразие?" — разговорилась старушка Ярослава после очередной бессонной ночи. Ночной грохот, рёв сирен и отголоски взрывов за пределами подвала повторялись регулярно. Привыкнуть к ним бабуля не смогла, о чём и говорила: — "Прошедшую зиму мы одолели, Бог знает как. Следующие морозы я уже не переживу. Скажи, зятёк: кто-нибудь побеждать собирается?.. Мне уже не слишком важно даже, кто кого одолеет. Так хочется тишины!" Микола выслушал её с пониманием и задумчиво покачал головой: "Не сыпь ты сiль на мои стари раны, тёша! Света белого не видно, а жить-то хочется... Всем хорош наш подвал, но слишком близок он к промышленной зоне. За неё вояки будут биться до посинения, если кто-нибудь не догадается раздолбать заводы массированной ракетной атакой... В любом случае, уходить нам отсюда надо, пока не стало поздно. Найдём на окраине руины какого-нибудь крепкого в прошлом, кирпичного дома с глубоким подвалом. Там тише и спокойнее будет".

Как водится, Николай категорически не согласился со своим давним приятелем. Он считал, что на новом месте риска меньше не станет, а освобождение и подзабытая тишина быстрее придёт на территории города, близкие к промышленным районам. Естественно, соображения Коли и сомнения женщин нисколько не помешали Миколе начать поиск нового жилья по собственному плану. Изменив традиционный распорядок, он уходил из подвала за пару часов до рассвета и возвращался ближе к полуночи. Тёмное время суток стремительно сокращалось. Что бы ни происходило в городе, весна брала своё!

Две недели рискованных вылазок принесли ощутимые плоды. Упрямый следопыт Микола нашёл то, что искал. Поблизости от кладбища, где покоились с миром его родители, он обнаружил недостроенный прежде и разрушенный ныне кирпичный дом с просторным сухим подвалом, практически нетронутым войной. Приподнятое настроение неожиданно расширило словарный запас Миколы. На причудливой смеси двух родных языков он с удовольствием, в подробностях живописал детали и преимущества нового пристанища и его окрестностей.

* * *

Сегодня Микола припозднился. Уже забрезжил рассвет, когда с радостными, оптимистическими мыслями о скором переезде он возвращался в старый, сырой, пропахший плесенью и тленом, страшно надоевший ему подвал. Последние сотни метров обратного пути жилистый старик прошагал бодро, на автопилоте... Неожиданность подстерегала его во дворе, знакомом Миколе до мелочей. Там на холостом ходу стоял армейский внедорожник без пассажиров. Водитель в камуфляже отошёл в сторону от автомобиля и мочился на стену дома в десяти метрах от входа в убежище, где следопыта дожидались его друзья.

Никому неведомо, что за мысли гуляли в седой голове Миколы, не затаившегося в подворотне, не переждавшего угрозу, а шагнувшего прямо к незнакомцу. Быть может, он хотел отвлечь внимание бойца, пока тот не обнаружил обитаемый подвал? Не исключено, что маявшийся в последние дни без табака курильщик со стажем понадеялся стрельнуть сигарету у военнослужащего... Он вежливо поздоровался с тридцатилетним бледнолицым парнем. Тот посмотрел на старика равнодушно холодным взглядом белёсых мутных глаз, пробормотал в ответ что-то нечленораздельное, иностранное и... вытащил из кобуры пистолет.

Микола растерялся только на мгновенье, метнулся к распахнутой двери в подъезд. Незнакомец с по-прежнему отсутствующим взглядом дважды выстрелил ему в спину. А через пару секунд из подвала выскочил Николай и, не задумываясь, со всей силы саданул монтировкой по коротко стриженой башке ухмыляющегося вояки...

Две сестры и Вера затащили в убежище притихшего, раненного Миколу. Кряхтя от напряжения, Коля затолкал в просторный салон внедорожника бездыханное, неожиданно тяжёлое тело незнакомца, кивнул женщинам и сел за руль. Словно не желая повиноваться новому ездоку, автомобиль недовольно рыкнул, дёрнулся, нехотя двинулся с места и покинул двор...

Николай вернулся в подвал целым и невредимым, но непривычно хмурым и сосредоточенным. Перехватив взгляд Веры, он прочитал в нём такую гамму чувств, что с трудом сглотнул подкативший к горлу комок и кинулся к другу. "Ты вовремя, браток, — с усилием улыбнувшись, прохрипел Микола. — Эта сволочь... Он не наш... Припёрся из своей Западной Вопы, обкурился и возомнил себя Властителем мира, курва... Куда ты его отправил? Вместе с машиной в овраг с нечистотами?.. Туда ему и дорога!.. Мы с тобой долго спорили, кто друг, кто враг, а жизнь рассудила... У этого гада курева не было?" Не сводя глаз с раненного товарища, Коля утвердительно кивнул, прикурил сигарету и вложил её в протянутую к нему, тёплую дружескую руку. Микола сделал несколько блаженных затяжек и прошептал: "Не обижайся на меня, друг... Лишнее говорил, наверное... Но я же не со зла, а ради истины, мать её... И это... Не оставляй Верку, кохай её до последней минуты". Через несколько мгновений Миколы не стало.