Тайна следствия

— Удалось установить личность преступника по ДНК спермы — это Баранов Валентин Игоревич, солидный бизнесмен. Его ДНК оказалась в базе. Он когда-то устанавливал отцовство ребенка. Потому и сохранились данные. Но Баранов почти олигарх и брать его надо очень осторожно.

— Что ж, благодарю за службу, Виктор Игнатьевич. Доложу начальству и на задержание. Вы со мной майор?

— Конечно.

Михайлов появился у Зельдовича.

— Моисей Маркович, эксперт-криминалист определил по ДНК спермы, что преступление совершил всем известный бизнесмен Баранов Валентин Игоревич. Он ранее сдавал тест на отцовство и его данные остались в базе. Прошу запросить ОМОН, а обыск в доме я проведу по своему Постановлению и направлю его позже в суд. Имею полное право.

— Баранов! Быть не может, но с экспертами не поспоришь...

Зельдович позвонил командиру ОМОНа и отделение прибыло быстро. Михайлов инструктировал их:

— Едем брать насильника и убийцу маленькой девочки. Это известный всем бизнесмен Баранов, у которого потом будет куча адвокатов, поэтому на его теле следов не оставлять, это приказ. Всем ясно?

— Удавить бы его, сволоту, и яйца вырвать... Но не беспокойтесь, товарищ капитан, следов не оставим, — заявил начальник отделения омоновцев.

Михайлов с оперативниками и омоновцами прибыл к дому Баранова. Охрана бизнесмена отправила его на... и не пустила, естественно. Пришлось омоновцам брать ворота штурмом и входить в дом силой. Баранова нашли в спальне с двумя несовершеннолетними девочками на вид лет двенадцати. Сняли его голенького на видео.

Баранов возмущался, грозился позвонить и объявлял, что погон у присутствующих не у кого уже нет — все уволены. Все записали на видео и потом аппаратуру отключили. Сделали физическое замечание и Баранов мгновенно успокоился. Его увели, а в спальню пригласили педагога и в его присутствии вели допрос девочек. Они пояснили, что уже не первый раз спят с Барановыми и за каждую ночь они получают по десять тысяч рублей. Никто их не насиловал: Баранов предложил деньги, и они согласились. Обыск в доме ничего существенного не дал. Изъяты порнофильмы и изделия секс-шопа. Поздний вечер и допрашивать Баранова было бы противозаконно.

Утром самый известный адвокат города Либерман Марк Захарович сразу же потребовал разговора с задержанным наедине.

— Не вопрос, конечно, но давайте соблюдать всё-таки законность. Сразу же сообщаю, что ведется видеозапись. И прошу вас, гражданин, предъявить удостоверение адвоката и ордер, дающий право на защиту подозреваемого Баранова.

— Я Либерман...

— Это я понял, но закон требует предъявить удостоверение и ордер на защиту.

— Я Либерман, меня все знают, а ты, следак, будешь уволен из органов сегодня же.

— Удостоверение и ордер, — повторил Михайлов.

— Да я тебя посажу, сволочь следственная, ты у меня в петушиной камере кровью срать станешь. Немедленно отпусти задержанного, иначе не жить тебе, мразь. Я Либерман, — он поднял палец вверх, — а ты никто, шавка следственная, я тебя живьем закопаю, — всё больше горячился адвокат.

Михайлов выключил видеокамеру и нажал тревожную кнопку. Конвой вбежал немедленно. Михайлов приказал задержанного увести, а адвоката посадить в камеру, но не рядом с Барановым, чтобы они не могли переговариваться.

Капитан пришел к Зельдовичу и включил видео. Полковник воскликнул:

— Либерман спятил что ли?

— Скорее всего, бога из себя возомнил, пора бы его остепенить. Хорошо бы возбудить дело по ст. 105 и 111 через ст. 30 УК РФ. Я думаю, что суд даст добро на его арест в связи с делом Баранова. Тем более, что адвокат недавно с председателем суда разругался. Видимо, тоже возомнил из себя что-то там.

Зельдович задумался. Этот адвокат Либерман много крови попил у следствия и всегда защищал тех, у кого денежки имеются. И не раз преступники выходили на свободу...

— Согласен, капитан, это дело я поручу майору Колобову. У него давно зуб на Либермана имеется. Да и у многих наших тоже. Вы идите, капитан, занимайтесь своим делом, а я с Колобовым переговорю, чтобы дело вел в нужном ракурсе. Чтобы связал его угрозы с делом по изнасилованию Барановым девочки. Этого Либерману не простят.

Михайлов сразу же прошел в местный обезьянник и спросил у Баранова:

— Есть ли у вас пожелания о другом адвокате или вам назначить государственного защитника?

— А Либерман?

— А Либерман более не может вас защищать и никого другого тоже, — пояснил Михайлов.

— Назначайте своего, я ни в чем не виновен. Да, с малолетками спал, но по согласию. И это не преступление, — заявил Баранов.

Михайлов позвонил в адвокатскую палату и попросил выделить адвоката. Там были крайне удивлены задержанием Баранова и его отказом от защиты. Адвоката выделили. Приехала молодая девушка, которая совсем недавно сдала экзамены и была принята в адвокатуру.

Все формальности начала допроса были соблюдены и Баранов решил сделать заявление:

— Хочу чистосердечно сообщить, что я действительно имел добровольный половой контакт с двумя малолетними девочками неоднократно. Им очень хотелось денежек, и я платил им по десять тысяч каждой за секс. Эту сумму они назвали сами, но я бы мог заплатить и больше. Но я никого не насиловал и не убивал. Всё остальное, предъявляемое мне, является полной чушью.

— Вы, Баранов, преступление, предусмотренное статьей 134, частью 4 признаете. То есть признаете половое сношение с лицами, не достигшими четырнадцатилетнего возраста. Этим двум девочкам было по двенадцать лет каждой. Это так, Баранов?

— Это так, но это не преступление, девочки сами меня хотели и отдавались добровольно, им очень хотелось денег, — возразил Баранов.

— Факт ваших действий вы признаете, а квалифицировать их станет уже суд.

— Да, с этим согласен, — гражданин следователь, — но я более ничего не делал.

— В доме под снос был обнаружен труп извращенно изнасилованной и задушенной потом двенадцатилетней девочки Светланы Миловановой. В её вагине и анусе была обнаружена сперма. И это ваша сперма, Баранов, ДНК экспертиза установила это точно и однозначно. Вам лучше признаться в этом преступлении, чтобы не получить пожизненного срока наказания.

— Протестую, — возразила адвокат Корнеева, — вы угрожаете подозреваемому. И тем самым склоняете его к признанию несовершенного им деяния. Прошу это внести в протокол допроса.

— Ваше право, и протест в протокол я внесу. Баранов подозревается по статьям 134, ч 4; 131 ч 4 п. б; 105 ч. 2. П.п. в, д, к. УК РФ. А там до пожизненного срока. Это я и хотел донести подозреваемому, а вовсе не угрожать и не склонять к чему-либо. Гражданин Баранов, где вы находились в прошлую пятницу с двадцати часов до двадцати трех? — задал вопрос Михайлов.

— Во-первых, хочу разъяснить сразу, что моя сперма никак не могла оказаться в теле названной вами девочки где-то в доме под снос. Потому, что я никого не насиловал, не убивал и с этой Миловановой даже добровольно не спал. Это или ошибка эксперта, или ваши инсинуации, подстава, или ещё черт те знает что. Вы задали вопрос о пятнице. Если это время изнасилования и убийства девочки, то вы, гражданин следователь, извините, конечно, но вы обосрались по полной программе. У меня на это время железобетонное алиби. После работы в 17 часов в прошлую пятницу я приехал в коттедж прокурора области и пробыл у него безвыездно до следующего утра. Это он подтвердит, и его слуги, естественно. А также девушки по вызову, с которыми мы отдыхали в сауне. Взрослые девушки. И что теперь будет с вами, гражданин следователь, за ваше незаконное задержание? Из следствия вылетишь или сядешь за фабрикацию дела?

— Адвокат, конечно, протестовать не станет из-за угрозы со стороны подозреваемого, — с усмешкой ответил Михайлов, — но наверняка вам объяснит, что по статье 134 части 4 УК РФ вам грозит от пятнадцати до двадцати лет. Так что не сильно-то радуйтесь, Баранов. А алиби ваше мы проверим. Но даже показания прокурора области станут ничтожными против ДНК экспертизы. И это адвокат вам тоже объяснит. Допрос прерван...

III

Вечером капитан уехал домой. Но в квартиру не попал: соседка Люба встретила его еще на лестничной площадке. Видимо сидела у окна и смотрела.

— Заходи сразу ко мне, — заявила она безапелляционным тоном. — А то мой будет звонить на стационарный телефон. Я ему всегда говорила, чтобы звонил на сотовый, так дешевле. Но он же ревнивый до ужаса и с сотового телефона я могу отвечать, находясь где угодно. Вот и проверяет меня несколько раз в день. Но и пусть проверяет, меня всё устраивает.

Илья вошел к соседке и сразу прошел в ванную, вымыл руки, потом сел за стол. Соседка всегда кормила его отменно: варила борщ, жарила котлетки, готовила салаты. Потом постелька, естественно. Но после полуночи Илья всегда уходил в свою квартиру, спать привык дома. И Люба не возражала, насладившись его телом до следующего вечера. Её всё устраивало — не работала, имела мужа и любовника.

Илью это тоже устраивало, но не совсем. Муж Любы находился в рейсе дней десять, потом столько же времени дома. Десять дней приходилось кушать в столовых или кафе, или готовить дома самому. Но и обходиться без женщины, конечно. А хотелось бы, чтобы встречали дома, а не в соседней квартире. Под эти мысли Илья заснул.

В областной суд Михайлов ехал вместе со своим начальником Зельдовичем и майором Колобовым. Переговорили с председателем и назначенный судья рассмотрел вопрос об аресте Баранова и Либермана положительно.

Можно было подводить итоги и направлять дело в суд, несмотря на то, что вину Баранов признал частично. Вернее, он её вообще не признал, но факт соития с малолетками не отрицал. А по второй части ДНК экспертиза была весомее всех других возражений. Но Михайлова и уважали за то, что он не шил дела белыми нитками. В вине Баранова не сомневался, но проверить его показания посчитал необходимым. Поэтому он вместе с Зельдовичем пошел к начальнику областного СК генералу Куроптеву. Ситуацию доложили подробно.

— Воевать с прокурором области нам не с руки, — объявил генерал.

— Так никто же с ним воевать не собирается, — возразил Михайлов, — пусть подтвердит или опровергнет слова Баранова.

— Ничего он подтверждать или опровергать не станет, пошлет тебя, капитан, подальше и всё.

— А как же закон?..

— Закон, — ухмыльнулся генерал и уничижительно посмотрел на Зельдовича. Типа кого ты мне привел. — Закон, — повторил генерал, — есть закон. Прокурор не станет давать показания, чтобы ты случайно о сауне не спросил, капитан. Может быть, они там тоже с малолетками парились. Ваших действий не одобряю, свободны.

Слухи об аресте Баранова докатились и до прокурора области. И он сам с возмущением позвонил начальнику областного СК Антоневичу.

— Аким Амиранович, добрый день. Меерсон беспокоит.

— День добрый, Давид Абрамович. Есть вопросы?

— Конечно. Вы там с ума что ли все посходили, посадив невиновного человека в СИЗО? В момент убийства девочки Баранов у меня дома находился, а следовательно, убить никого не мог. Сам вопрос решишь или мне запросить дело и наказать твоего следователя?

— Не всё так просто, Давид Абрамович, Баранов уже дал показания, что был у тебя дома. Необходимо допросить тебя в качестве свидетеля. Когда подъедешь?

— Ты не оборзел случайно, Аким Амиранович, чтобы я к капитану на допрос ездил? Хорошо, если надо, то надо. Я само допрошусь и передам протокол с нарочным, — объявил прокурор области.

— Кто оборзел — это ещё вопрос. Повестку тебе доставят, а не приедешь — применим принудпривод.

Генерал Антоневич бросил трубку. Пробурчал про себя: "Покрывает, сука, насильника и убийцу, да ещё грозится. Сам виноват"...

Генералы не договорились и, как это обычно бывает, стали искать связи. Связи связями, но сообщать о возникшей ситуации в свои центральные аппараты никто не хотел — мало ли во что могут выплеснуться обстоятельства. Прокурор решил вопрос просто: он направил своего сотрудника в Следственный комитет с постановлением об временном изъятии уголовного дела на проверку. Постановление там приняли, но уголовное дело не отдали. Теперь всё решало время — кто быстрее. Прокурор мог обратиться в ФСБ и её спецназ мог изъять дело силой. Но генерал Антоневич тоже руки не опускал. Он приехал в областной суд. Доложил председателю суда:

— Вы уже знаете, Алефтина Антоновна, что ДНК-тест показал принадлежность к изнасилованию и убийству малолетней девочки Баранова. Но его покрывает прокурор области, заявляя, что Баранов был у него в момент убийства. Для выяснения всех обстоятельств необходимо допросить прокурора в качестве свидетеля. Но он заявляет, что следствие оборзело и допросится сам, а протокол передаст с нарочным. Можно и так, конечно, но Баранов на допросе заявил, что он с прокурором развлекался с девочками в личной сауне. Поэтому прокурор области отправил своего сотрудника к нам с постановлением об временном изъятии этого уголовного дела с целью проверки. Возможно, прокурор сам замешан в соблазнении малолеток, а потому покрывает Баранова и не дает объективно расследовать уголовное дело. Необходимо ваше постановление, Алефтина Антоновна, о принудительном приводе Меерсона на допрос в следственный комитет.

— Ну вы даете, господа...

Председатель областного суда Давыдова, изучив представленные материалы и обстоятельств, вынесла постановление о принудприводе Меерсона в Следственный комитет на допрос в качестве свидетеля.

Брать прокурора на службе Михайлов не желал, это бы не пошло на пользу. А вот его домашние могли среагировать на факт своеобразно и подумать, что это задержание. Тут по горячим следам можно было допрашивать всю прокурорскую дворню. Он так и сделал. Инструктировал омоновцев лично.

Ворота прокурорского коттеджа, а скорее виллы, добровольно никто не открыл, конечно. Пришлось омоновцам перелезать через забор и открывать дверь изнутри. Сразу же прибежал мужчина и Михайлов определил ему мысленно роль мажордома. Заявил сразу:

— Это жилье прокурора области: все будете наказаны за вторжение, все...

Михайлов подошел ближе, спросил с усмешкой:

— Может быть, мой зад тоже лизнешь? У нас постановление суда. Меерсон где?

Мажордом быстро сообразил, что прокуратура перед судом не котируется. Ответил быстро и угодливо:

— В сауне развлекается. Это вот тут, — он указал рукой.

Михайлов с омоновцами вошли, и в одной из спален увидели абсолютно голого Меерсона с двумя обнаженными малолетними девицами. Видеокамеры с собой не было, но Михайлов всё снимал на смартфон. Меерсон не сразу заметил вошедших — был увлечен актом соития с одной малолеткой, а другой разминал ещё не полностью "окрепшие" груди. Такого подарка Михайлов, конечно же, не ожидал...

— С девочки слезь, мразь прокурорская, — крикнул Михайлов.

Меерсон мгновенно повернулся стоящим отростком вверх, увидел омоновцев и понял, что должностью уже не прикрыться. Но это только пока, решил он.

— Одевайся, — приказал Михайлов, — поедешь с нами.

Меерсон, одевая трусы, усмехнулся, бросил с издевкой: