Три Вани

— Нет у меня денег, — злобно заявил он.

— На нет и ничего нет, — усмехнулся Иван, — пусть так и будет.

Иванов подошел к картине Льва Соловьева с фольклорным названием "Приплыли" и отодвинул её, обнажая сейф. Но на него сразу же повторно кинулся Абдулаев и снова получил удар в живот. Каким образом Иван вскрыл сейф, история умалчивает, но он выгреб из него все нетрудовые доходы полицейского оборотня. Заодно в сумку упало табельное оружие и удостоверение.

Иван протянул к лицу Абдулаева растопыренную ладонь и произнес медленно, с расстановкой: "Ты забудешь наши лица и никогда не вспомнишь, что мы здесь были".

Ивановы проехали к соседнему Коттеджу, где проживал Аскеров. Повторилось всё тоже самое. И уже дома Ивановы подсчитывали "выручку".

В сумке от Абдулаева оказалось 122 миллиона рублей и семь миллионов долларов, а в сумке Аскерова немногим меньше. Табельное оружие полицейских оборотней утонуло в реке, а удостоверения сгорели. И они были уволены из органов по отрицательным мотивам.

— Ты, наверное, правильно поступил, Иван, наказывая этих недостойных полицейских, этих взяточников и вымогателей. Но жёны-то здесь причем, ты их наказал незаслуженно и неправильно, — сердито объявила Елена.

— Неправильно говоришь? А они разве не понимали, что таких денег в полиции не платят? Они не понимали откуда такие деньги на коттеджи, автомобили и драгоценности? — возмутился Иван.

— Наверняка понимали, — отпарировала Елена, — но изнасилование бомжами — это не соизмеримое наказание. Факт!

— Какое изнасилование, ты о чем, Лена? Ах, это... так в то время жены были в цирке, а я лишь воспользовался их отсутствием, немножко солгав для пользы дела, для усиления наказания, так сказать. Вот и всё. Никто жен не насиловал и не собирался.

— Я тебя побью, Ваня, — обрадованно произнесла Елена.

III

Подполковник Абдулаев полулежал на диване, когда из цирка вернулась его гражданская жена, а попросту молодая сожительница.

— Скучал без меня? — спросила она с ласковой улыбкой и, не дождавшись ответа, начала поглаживать его брюки на промежности.

— Отвали, — резко ответил он и скинул её руку, — отвали, — повторил снова.

— А чё грубить-то, — фыркнула она, — не хочешь — не надо. Завтра у меня массаж, гони полтинник, это за полгода вперед.

Абдулаев встал, подошел к сейфу и открыл его, увидев пустоту даже не удивился. Объявил обреченно:

— Денег больше нет.

— Но мне нужно заплатить за массаж, — возразила она.

— Денег больше нет, — повторил Абдулаев, — нужны деньги — устройся на работу.

— Ах так! — воскликнула она, — пусть будет так!

Она ушла в комнату, хлопнув дверью. "И на фига ты мне нужен без денег", — ворчала она, собирая свои вещички в чемодан. И среди ночи исчезла, вызвав такси.

Абдулаев зашел в спальню, но своей молодой сожительницы не увидел. Пожал плечами, словно зомбированный, и лег спать. Понял, что без денег и секса не будет, ничего не будет.

Утром он с трудом прошел на службу: на КП дежурный его не пускал без удостоверение, но всё-таки сжалился под конец. Подполковник долго сидел в ступоре, но перед обедом очнулся и написал рапорт на увольнение, отметив, что потерю удостоверения и табельного оружия объяснить не может, где и когда потерял — не знает.

Служба собственной безопасности проводила расследование длительное время, в том числе и по капитану Аскерову, который тоже написал рапорт на увольнение. Но кроме финансовых косяков, типа предполагаемых взяток и вымогательств, ничего не нашла. Оба полицейских были уволены из органов по отрицательным мотивам. Уголовные дела не возбуждали — честь мундира всё-таки.

На последние гроши Абдулаев и Аскеров купили водки и напились до потери пульса, образно говоря. Жить на что-то надо было и они выставили свои коттеджи на продажу, постепенно скатываясь на самое дно. Но можно сказать, что им повезло — не сели. Хотя... это тоже вопрос философский.

А Ивановы решили отправиться на рыбалку. Но это на следующий день, а сегодня они уехали в город за покупками. Купили резиновую лодку, на которую можно подвешивать мотор, в аптеке метров пятьдесят марли, а гастрономе десять пачек соли.

— Лодка, мотор и соль — понятные вещи. А зачем столько марли? А как быть со снастями: удочки там, крючки, садки для рыбы и так далее? — спросила Елена.

— Снасти имеются. Когда пойманную рыбу станем вялить, то потребуется марля, чтобы закрывать её от мух — отложат яйца и пропала рыбка. Впрочем, сама всё увидишь.

Встали с рассветом, выпили чаю и направились к берегу. Солнце ещё не показывалось — мешали сопки на востоке залива. И садилось оно раньше из-за сопки на западе. Спустили лодку на воду без мотора: далеко заплывать не собирались.

Иван грёб веслами, не торопясь и направляясь к восточному берегу. Бросил якорь метрах в пятнадцать от него. Якорем служил обыкновенный камень, равный по весу кирпичу. К уключине со своей стороны прикрепил садок, поплевал на крючок и забросил леску в воду.

Елена тоже прикрепила садок и спросила:

— Почему мы рыбачим без червей или кузнечиков?

— Наживка — дело хорошее, — ответил Иван, — но её менять периодически необходимо. А этот крючок я изготовил сам. Он похож то ли на червя дождевого, то ли на жучка какого-то из олова, меди и впаянного обыкновенного крючка на 4,5 по размеру.

Пока Иван объяснял, поплавок уже дернулся, и он подсек рыбку: вытащил среднего по размеру чебака. Отцепил его и бросил в садок.

— Видишь, Лена, отцепил рыбку и снова готов к ловле. И не надо ничего одевать на крючок.

Иван уже вытащил несколько рыбок, а у Елены даже никакого поклёва не было.

— Может быть, ты мне, Ваня, не тот крючок привязал? — спросила она.

Иван улыбнулся, ответил:

— Тот крючок, Леночка, тот. Но ты игнорировала старый рыбацкий обычай.

— Что ещё за обычай? — удивилась она.

— На крючок необходимо три раза плюнуть, — пояснил Иван, — а после можно по разику.

— Ты меня разыгрываешь?

Иван пожал плечами, ответил:

— Не хочешь ловить рыбу — не лови.

Верить или не верить? Но можно же проверить... Елена вытащила леску из воды и поплевала на крючок, отвернувшись. Забросила в воду и сразу поклёв. Она подсекла и вытащила большую сорожку. Сняла её с крючка и бросила в садок. Плюнула на крючок и забросила его в воду. Почти сразу поклёв, подсечка и опять рыбка.

— Это какая-то худая и длинная, — произнесла Елена, — разглядывая рыбку.

— Первую ты поймала сорогу, — пояснил Иван, — она шире и глаз у нее красный. А это чебак, он уже и глаз у него черный.

Ивановы удили рыбку за рыбкой, ловили практически на каждый заброс, пока солнце не вышло из-за сопки к восьми утра и не стало светить в глаза.

— Всё, снимаемся с якоря, ложимся на левый галс, — скомандовал Иван.

— Не поняла, куда ложимся?

— Это значит, — с улыбкой пояснил Иван, — идем вон к тому берегу. Там щучья травка и солнышко.

Он поднял якорь и начал грести веслами в указанном направлении. Метров за тридцать от берега встал, бросил якорь и велел смотать удочки. Они взяли другие спиннинги и Иван указал, куда забрасывать блесну. У Елены получалось неплохо. Ещё и потому, что современные катушки не давали бороды, то есть не запутывали леску.

Эта рыбалка оказалось намного интереснее, ведь щука более крупная рыба и вытаскивать её из воды намного сложнее, если поймалась хотя бы средняя рыбка. Поймав штучек десять, Ивановы отправились к своей пристани.

Сортировали рыбу: чебаки, сороги, ельцы в одно ведро, окуни и щуки в другое. А вот потрошение рыбы Елене удовольствие не доставляло. Но она на отказывалась. Иван посоветовал ей брать для чистки только ельцов, чебаков или сорожку. Окуней он чистил сам и отрезал им головы. Потроха оставляли на берегу: сороки и вороны подберут всё.

Щуку резали на ломти и солили вместе с окунями. Через день одевали на крючки, подвешивали на веревку в тени под навесом и укрывали марлей от мух. Через две недели можно было пробовать вяленую рыбку к пиву, но лучше, конечно, через месяц. А чебака, сорогу и крупных ельцов солили в небольших бочонках.

Процедура рыбалки, конечно, Елене нравилась больше. Но солением и вялением она тоже занималась с охотой. Вяленую рыбку к пиву, а соленую к рассыпчатой картошке — что может быть лучше, вкуснее собственного производства?

Ивановы отдыхали: загорали, купались в речке, ловили рыбку. Но однажды Елена спросила?

— Ваня, ты не ездишь на работу в свою мастерскую по ремонту бытовой техники. Ты взял отпуск?

— Я хозяин фирмы, Лена, и моё ежедневное присутствие там вовсе необязательно. Если возникнет необходимость, то мне позвонят.

— Понимаю, но ты отличаешься от всех других предпринимателей, — возразила Елена.

— Да? Это чем же? — спросил удивленно Иван.

— Все стараются улучшить свой бизнес, расширить, автоматизировать и так далее. А ты, по-моему, вообще не интересуешься деятельностью свои сотрудников. У тебя нет никакой рекламы и сотрудники не очень-то загружены работой.

— Это хорошо, что ты всё замечаешь, Лена, — с улыбкой ответил Иван. — Но если ты спросишь любого сотрудника, то он ответит тебе, что в другую фирму уходить не собирается и это лучшее место работы. Его устраивает всё, абсолютно всё. Гораздо приятнее спокойно чинить, например, один пылесос, когда не висит над тобой ещё десять.

— Но от количества зависит зарплата. Я не права?

— Права, конечно, Леночка, права. Но есть такая поговорка: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И ты, Лена, скоро увидишь, что зарплата у моих слесарей по ремонту чайников, стиралок, пылесосов, холодильников и так далее, достаточно высокая. От ста тысяч и более. Но это минимально.

Утром заморосил дождик без ветра. Ивановы устроились на открытой веранде, слушая, как шелестят капли по листьям. Елена смотрела на речной залив, на берегу которого разместились несколько коттеджей, или, скорее, вилл по размеру. Трех и даже четырехэтажные дома с безвкусной планировкой смотрелись квадратными и неуклюжими.

— Соседи не общаются с нами или мы не общаемся с ними? — спросила Елена.

— Ну да, — хмыкнул Иван, — общаться с нами им не по рангу. Они богаты, у них, например, поварихи, три горничных, садовник, мажордом, охрана и куча денег. А у нас всего лишь столько, сколько необходимо в данный момент. Но всё это пыль, Леночка. Разве нам с тобой чего-то не хватает?

— Всего хватает, — ответила она.

— А им всегда чего-то не хватает. Зимою — лета, осенью — весны. Вот и жрут до отрыжки. А денег всё мало и мало. Скука...

Зазвонил телефон, Иван взял трубку... Позже пояснил:

— Появилась работа, Лена. Ты со мной или дома останешься?

— Конечно, с тобой, Ваня.

На удивление Елены, Иван подъехал не к своей фирме, а к ресторану "Алмаз". Войдя, они увидели за столиком соседа по речному заливу Баграмяна. Арутюн Акопович являлся собственником речного порта и делал большие деньги на северном завозе в места, где другой транспорт практически отсутствовал. Баграмян даже фыркнул от изумления.

— Это ты что ли великий сыщик?! А не пошел бы ты покакать. Тоже мне, Мегре нашелся...

Баграмян посмотрел с презрением и вышел из ресторана, сразу направившись к начальнику ГУ МВД по области. Наехал на него круто:

— Ты кого мне рекомендовал в сыщики, генерал? Это же Ванька самоварщик... У тебя достойных сыщиков нет? Кого он сможет найти? Ухо от селедки...

Генерал внешне не реагировал, ответил спокойно:

— Ты обратился ко мнее за советом, Арутюн, и я рекомендовал тебе лучшего сыщика. Но ты вправе иметь собственное мнение.

Генерал вызвал адъютанта и приказал проводить гостя. Только на улице Баграмян понял, что вопрос с похищением его семилетней дочери остался открытым. Он вернулся обратно, но внутрь его уже не пустили. И дозвониться он тоже не смог.

И что делать? Идти в районный отдел полиции и писать заявление? Ему, главе речного порта? Баграмян решил посетить фирму по ремонту бытовой техники. Может быть, генерал прав и этот самоварщик сможет что-либо сделать? Но в фирме ему ответили надменно, что хозяина нет: уехал покакать и это надолго.

Баграмян даже заскрипел зубами, не зная, что делать дальше. Похитители уже звонили ему и требовали миллиард рублей. Если же он обратится в полицию, то его семилетнюю дочку изнасилуют хором.

С генералом связи нет, самоварщик тоже исчез... Придется собирать деньги. Впрочем, чего их собирать: деньги на счете были. Но Баграмян всё же решил вечерком зайти к соседу, ломая свою гордость и презрение к нищим. Но дверную калитку ему никто не открыл. Хотя он точно слышал, что в доме кто-то есть. Это его разозлило сильно: босота не желает общаться. Но ничего, вернется дочь и с самоварщиком разберется его охрана, поубавит немножко здоровья и бравады.

На следующий день похитители потребовали поместить деньги на катер и отправиться одному вверх по реке. Вскоре появился другой катер, более быстроходный, и люди в масках потребовали переложить деньги в их сумки, заявив, что местонахождение дочери он узнает через СМС, если всё будет в порядке.

Местонахождение девочки обозначили на небольшом островке и отец обнаружил её без сознания. Сразу же отвез в больницу. Врачи вывели девочку из комы с трудом, её кололи наркотиками, и она сейчас нуждалась в длительном и серьезном лечении.

Баграмян злился на генерала, но тягаться с ним не решился. А вот соседа, самоварщика, как он его называл, решил наказать строго. Это из-за него дочка стала наркоманкой и, естественно, сосед виноват во всем. Он вызвал к себе начальника охраны и приказал:

— Соседа, самоварщика, отловить, избить и заколоть наркотиками, чтобы он сдох от передозы. Миллиона на эту сволочь не пожалею.

Но пути господни неисповедимы. Начальник охраны, записав разговор, грех на душу брать не стал и обратился в полицию. Теперь Баграмян уже кусал локти в следственном изоляторе. А ночью кто-то вколол ему синтетический наркотик, привыкание к которому возникает сразу. Был человек и кончился. Появилось нечто мясоподобное.

IV

И снова шел дождик, шелестел по листьям деревьев. Ивановы сидели на открытой веранде, дышали воздухом, слушали шум дождя. Елена решилась спросить:

— Я, наверное, чего-то не понимаю, Ваня? Зачем мы поехали в этот ресторан "Алмаз"? И почему на тебя наехал этот армянин? Много вопросов, да?

— Немного, Лена, немного. Уважаемый человек попросил встретиться с этим армянином, с Баграмяном. А он не ожидал, что появлюсь именно я. Не получился разговор и мы ушли. Я тогда не знал сути вопроса. Узнал я это гораздо позднее. У Баграмяна похитили дочку семи лет, и он не поверил, что я смогу её найти. Он заплатил выкуп и ему дочку вернули. Только успели сделать её наркоманкой.

— Ужас какой! — воскликнула Елена.

— Баграмян стал винить, что дочь сделали наркоманкой, меня. И приказал своей охране отловить меня, избить и вколоть смертельную дозу наркотика. Но начальник охраны грех на душу брать не стал и обратился в полицию. Теперь Баграмян сидит.