Он поцеловал ее в уголок рта, горячие губы скользнули по подбородку, прошлись по уху и спустились к горлу. Он посасывал кожу в месте, где бился ее пульс, и желание пронзило ее. Целовать его было чистым блаженством.

— Скучал по тебе, — пробормотал он, когда его губы скользнули по ее шее. Его руки скользнули вверх по ее бедрам, под рубашку, коснулись кожи, и она счастливо вздохнула.

— Я тоже скучала по тебе. Мне так много нужно тебе сказать, — прошептала она, когда его большой палец прошелся по ее пупку под рубашкой.

— Ммм, — пробормотал он, касаясь ее кожи. — Сначала мне нужно поцеловать тебя.

Джинни хотела возразить, но прикосновение его губ к ее коже было слишком приятным. Он поцеловал ее в ключицу и плечи, стянул с них джемпер и нежно поцеловал в веснушчатую макушку.

— Здесь десять.

Она улыбнулась.

— Не может быть, чтобы ты все еще считал мои веснушки.

Гарри только издал звук согласия, прежде чем его руки начали задирать джемпер на ее теле. Джинни приподняла голову, позволяя ему притянуть ее к себе, и ахнула, когда он остановился на полпути, оставив ее руки зажатыми над головой.

— Никаких прикосновений, — поддразнил он, возвращаясь губами к ее шее.

Губы Гарри коснулись еще трех веснушек на ее правой руке, целуя ниже; легкая щетина на его лице щекотала ее подмышку.

— Однажды я узнаю каждую из них.

Его губы коснулись еще четырех веснушек на ее ключице.

— Гарри, — прошептала она. — Освободи мои руки.

Гарри встретился с ней взглядом и снова поцеловал ее в подмышку.

— Нет.

Его губы скользнули по ее ключице и ниже, дразня бретельки атласной кофточки, которую она носила под ней. Нежные поцелуи продолжались на выпуклостях ее грудей, его руки ласкали и разминали те места, где не было его губ. Казалось, это продолжалось вечно: медленные, мучительные поцелуи, достаточно легкие, чтобы заставить ее желать большего. Затем эти сильные руки скользнули по атласу и под него, когда майка медленно поползла вверх по ее телу. Он стянул ее через голову, закрепив джемпером, удерживая ее руки над головой.

Затем эти губы снова прошлись по ее подбородку и спустились к горлу, как будто он начал все сначала. Теперь она издавала мяукающие звуки, которые не могла остановить. Годрик, она была такой влажной, и это было так приятно. Она подумала о том, что он сказал прошлой ночью, о том, что хотел доставить ей удовольствие. Он даже не дотронулся до нее ниже талии, а она отчаянно хотела его. Она хотела, чтобы его руки были на ней, его губы — на ней. Они были здесь одни, вольны делать все, что хотят, и она хотела, чтобы он прикасался к ней губами больше, чем она хотела сделать еще один вдох.

— Гарри, пожалуйста...

Гарри только продолжал покрывать нежными поцелуями ее кожу, его большие пальцы поглаживали ее соски через лифчик в устойчивом ритме, который уже довел их до пика. Затем он расстегнул ее лифчик, приподнял его и скользнул губами под него, чтобы пососать ее. В тот момент, когда его теплые губы обхватили ее сосок, она вскрикнула. Его язык томно скользил по ее соску, пока он держал его во рту. Мягкие движения и посасывания, от которых по ее телу пробегала устойчивая вибрация. Она попыталась сжать ноги вместе, чтобы избавиться от этого ощущения, но Гарри только теснее прижался к ней.

От этого стало только хуже. Она почувствовала, как его твердая, горячая длина прижалась к ее бедру. Она вскинула руки над головой, желая сбросить джемпер. Затем она издала протестующий звук, когда его рот оторвался от ее груди и вернулся к подмышке.

— Нет, — прошептал он, касаясь ее кожи. — Руки остаются на месте.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — прошептала она.

Глаза Гарри встретились с ее глазами, прежде чем он нежно поцеловал ее в губы в ответ. Когда она попыталась углубить поцелуй, он отстранился и снова начал целовать ее руку. Джинни всхлипнула, когда поняла, что он снова начинает с самого начала. К тому времени, как его рот снова нашел ее грудь, она промокла насквозь сквозь трусики. Он медленно посасывал ее, а другой рукой слегка поддразнивал, прежде чем переключиться на другую грудь. Джинни заерзала под ним, и тогда он пробормотал заклинание себе под нос, и лифчик исчез, оставив ее руки, все еще зажатые над головой джемпером и майкой.

Губы Гарри вернулись к ее груди, целуя и облизывая, посасывая и разминая. Зубы нежно оцарапали ее сосок, и она вскрикнула. Гарри, приоткрыв рот, покрыл нежными поцелуями холмики ее грудей, между ними, вокруг них; язык скользил по соску, танцуя вдоль ареолы в нежном танце, от которого ей стало больно.

— Гарри... Гарри, пожалуйста, — умоляла она.

Гарри издал тихий стон удовольствия, прежде чем проложить дорожку поцелуев вниз по ее животу, к пупку, прежде чем его пальцы расстегнули ее джинсы. Он медленно скользнул ими вниз по ее бедрам, останавливаясь на мгновение, чтобы поцеловать ее обнаженную кожу. Когда джинсы соскользнули вниз, голос в подсознании Джинни подсказал ей, что она вот-вот окажется обнаженной в домике на дереве своего парня. Обнаженной, в то время как Зи был только в соседнем доме. Его рука обхватила ее через мокрые трусики, и все мысли улетучились прочь.

Ей было все равно. Ей нужно было, чтобы он никогда не переставал прикасаться к ней.

Ее джинсы со звуком шлепнулись на пол неподалеку, и затем эти теплые, слегка мозолистые руки скользнули между ее бедер, широко раздвигая ее ноги. Джинни тихо вздохнула, когда он с мягкой улыбкой склонил голову ей между ног.

Ей нравилась эта улыбка.

То, как его губы изгибались в почти кривой усмешке, как его глаза искрились, когда он смотрел на нее в предвкушении того, что она позволит ему сделать. Желание на его лице, подергивание губ... Ей нравилось наблюдать за ним. Ей нравилось, с каким удовольствием он доставлял ей удовольствие. Ей нравилось позволять ему терять контроль над собой. И, Мерлин, каждый раз, когда он пользовался своим ртом, это было лучше, чем в прошлый раз. Практика действительно делала это лучше, подумала она.

Ее живот трепетал в предвкушении, когда же он снимет с нее трусики и даст ей то, чего она хотела. Но он этого не сделал. Вместо этого губы Гарри начали покрывать горячими поцелуями ее обнаженную кожу. Он держал ее ступню в своей руке, медленно снимая с нее носок, и целовал от верхней части ступни до лодыжки, задерживаясь на коже там, прежде чем поцеловать икру. Когда его губы прижались к ее колену, она задрожала; по ее бедрам пробежала дрожь. Он продолжал в том же духе, теми же нежными, как перышко, поцелуями, которые он покрывал выше ее талии, а теперь и ниже, стремясь свести ее с ума, покрывая каждый дюйм ее тела, до которого он мог дотронуться ниже талии, за исключением того места, где она больше всего желала его видеть.

Он поцеловал каждую веснушку, проводя большим пальцем от родинки к родинке. Семь на ее правом колене, две на левом. Шесть на левой икре, десять на правой. Он поцеловал ее бедра, с удивлением обнаружив там всего пять веснушек, приподнял ее ногу, чтобы поцеловать тыльную сторону бедра, его волосы щекотали ее кожу. С каждым поцелуем он все ближе и ближе подбирался к ее разгоряченному телу, прежде чем отстраниться и поцеловать ее в другое место. Он снял с нее второй носок, снова начал с лодыжки и снова двинулся вверх. Его руки скользнули вверх по ее груди, поглаживая и сжимая ее. Его руки радостно сжимали каждое из них, когда он целовал ее бедра. Затем его рот, наконец, достиг самого горячего места, скользнув по ее трусикам так нежно, что она задрожала.

Нежные поцелуи продолжались, теперь они скользили по ее трусикам, слегка надавливая и затем отпуская.

— Гарри... — прошептала она, желая большего контакта. — Гарри... пожалуйста.

Он проигнорировал ее, позволив своим губам вернуться к ее бедрам. Поцелуи его губ скользнули по ее коже чуть ниже колена, прежде чем он снова поднялся по бедру и запечатлел горячий поцелуй на ее влажных трусиках. Когда он переключился на другую ногу, она захныкала. К тому времени, как его рот снова прижался к ее трусикам, она задыхалась.

— Гарри... Сними их.

Вместо этого его глаза встретились с ее глазами, когда он поцеловал ее в центр, дразняще двигая губами вверх, а затем медленно опускаясь вниз. Нежные поцелуи сводили ее с ума, и он знал это. Его зеленые глаза блеснули, когда он поцеловал верх ее трусиков. Его губы оставались легкими, как перышко, в дразнящей манере, но время от времени он прижимал их друг к другу, усиливая нажим, и она начинала хныкать.

— Гарри... пожалуйста, сними их, — взмолилась она, ее руки все еще были связаны над головой.

Он медленно прошелся поцелуями по ее телу. Ее трусики были такими мокрыми, что материал прилипал к ней, а затем его язык провел по хлопку вверх такими сильными движениями, что у нее перехватило дыхание. Он гладил ее снова и снова. Она всхлипнула, когда его губы прижались к ее губам для поцелуя, прежде чем он снова провел языком по хлопку.

— Гарри... сними их. Мерлин, пожалуйста... Я не могу...

Он улыбнулся, прижавшись губами к ее губам, прежде чем снова провести языком по хлопку. Затем он медленно поднял голову и, не сводя с нее глаз, пальцами стянул влажную ткань. Его зеленые глаза не отрывались от нее, пока он осторожно снимал хлопок, словно разворачивал подарок. Затем он стянул их с ее лодыжек и наклонился, чтобы поцеловать ее лодыжку, затем икру, затем бедро, прежде чем его губы заскользили легкими прикосновениями по краю ее тела. Ее пальцы так и чесались погрузиться в его мягкие растрепанные волосы, притянуть его ближе, показать ему, где она хочет его видеть. Но она не могла. Ее руки задвигались в складках джемпера, когда она выгнула бедра навстречу ему. Гарри проигнорировал это. Он просто продолжал осыпать ее нежными поцелуями, дразня ее. Она извивалась под ним в такт его движениям. А как могло быть иначе, если каждое его движение было рассчитано на то, чтобы мучить ее?

А потом эти поцелуи прекратились.

Не сводя с нее глаз, он отбросил очки в сторону и положил ладони по обе стороны от ее бедер. Затем его язык скользнул по ней, двигаясь вверх медленными целенаправленными движениями, от которых она застонала, требуя продолжения.

Она была так близко, что могла ощутить его вкус. Каждое прикосновение было более целенаправленным, направленным на то, чтобы мучить ее. Затем его язык исчез, и легкие, как перышко, поцелуи вернулись, заставив ее застонать от разочарования. Но затем язык снова скользнул по ней, и она откинула голову назад, приподняв колени. Он подвел ее прямо к краю, прежде чем остановиться. Нежные поцелуи скользнули по ее бедрам, по краешку тела, когда она немного успокоилась, а затем его язык снова скользнул вверх, на этот раз сильнее, надавливая чуть сильнее. Она выдохнула его имя, и когда он снова отодвинулся, чтобы поцеловать ее, она вскрикнула от отчаяния. Она была так близко.

Его язык вернулся к ней, проводя вверх и снова, вверх и снова, вверх и снова. Она задрожала под ним, прижавшись бедрами к его голове, отчаянно желая, чтобы это продолжалось как можно дольше. Как раз в тот момент, когда она подумала, что больше не выдержит ни секунды, он отпустил ее. Эти легкие, как перышко, поцелуи вернулись к краешку ее тела, раздвинув бедра, чтобы поцеловать кожу там, и она застонала.

— Гарри, Гарри, пожалуйста... Мне нужно... пожалуйста... — умоляла она.

Губы Гарри прижались к ее бедру, посасывая кожу там достаточно сильно, чтобы оставить отметину, и по ней прокатилась волна удовольствия. Его губы прошлись по ее бедру и ниже. Те мягкие дразнящие поцелуи вернулись, а затем он провел по ней языком еще раз.

Джинни бессвязно вскрикнула. Все ее тело превратилось в клубок нервов и ощущений. Его большие пальцы ласкали ее соски так, что все ее тело реагировало, а его язык, Мерлин, — его язык. То, как он облизывал ее, словно она была сладкой конфеткой, которую он жаждал полакомиться, сводило ее с ума. Как раз в тот момент, когда она подумала, что больше не выдержит, его язык исчез, а рот приоткрылся ровно настолько, чтобы накрыть ее клитор. Она почувствовала, как бутон скользнул между его губами, и он начал сосать. Звук, который она издала, был наполовину криком, наполовину стоном. Он снова начал сосать, обхватив ее губами, прежде чем слегка повернуть голову, чтобы сильнее надавить на правую сторону ее клитора, где, как он знал, ей нравилось больше всего, и она потеряла самообладание. Ее бедра прижались к его рту, руки сжались в кулаки под джемпером, когда она отчаянно извивалась, испытывая самый продолжительный и сильный оргазм в своей молодой жизни. Гарри только продолжал посасывать ее, сжимая большими пальцами соски, как будто у него было все время мира, чтобы заставить ее кончить. Его губы продолжали поклоняться ей, и она, задыхаясь, бессвязно произносила его имя, в то время как мир рушился вокруг нее.

Когда ей, наконец, удалось перевести дыхание, Гарри снова покрывал ее бедра нежными поцелуями. Его губы прошлись по ее животу, целуя грудь, прежде чем он медленно стянул с нее джемпер и майку. Он прижался щекой к ее груди, двумя пальцами нежно поглаживая ее бедро.

— Это было потрясающе, — тихо сказал он.

Потрясающе, подумала Джинни. Мерлин, это было самое сильное чувство, которое она когда-либо испытывала. Она чувствовала себя так, словно оставила свое тело позади и перенеслась на другую равнину существования. Ее тело все еще покалывало от приятных толчков.

— Ммм, — промычала Джинни, поворачиваясь на бок. — Это было гораздо больше, чем просто потрясающе. Это было... сногсшибательно. Как ты...

Гарри поцеловал ее грудь.

— Я немного почитал о том, как продлить оргазм.

— А ты? — спросила она, опуская руку к тому месту, где его твердость все еще упиралась ей в бедро.

Он усмехнулся, приподняв брови, глядя на нее.

— Возможно, этим утром я несколько раз подрочил, чтобы не потерять мотивацию, когда попробую тебя на вкус.

— Три?

Улыбка Гарри стала шире.

— Один раз в постели после того, как я прочитал книгу, и один раз в душе. Потом еще раз, сразу после обеда, когда я знал, что ты уже в пути. Я не хотел терять самообладание, когда должен был заставить тебя потерять его. Он снова поцеловал ее грудь. — Ты была невероятна. Я не знал, что смогу заставить тебя сделать... такое.

Джинни покраснела. Это было такое смешение удовольствия и красок, что она задалась вопросом, что же именно она сделала.

— Ты умоляла меня, — прошептал он, касаясь ее кожи. — Умоляла меня доставить тебе удовольствие, и это было самое сексуальное, что я когда-либо видел.

— Гарри, — пробормотала она, обхватив его щеку ладонью. — спасибо.

Гарри притянул ее губы к своим для долгого поцелуя.

— С удовольствием, уверяю тебя.

Джинни улыбнулась, когда он снова надел очки. Она прижалась к нему и закрыла глаза.

— Я люблю тебя.

Она смутно услышала, как он ответил, а потом задремала, чувствуя, как бьется его сердце у нее под ухом.

Джинни не была уверена, как долго она проспала, но когда она проснулась, то обнаружила, что лежит в объятиях Гарри, завернутая в теплое одеяло, а его рука нежно скользит вверх и вниз по ее спине. Это было так успокаивающе, что она прижалась к нему и поцеловала в шею.

123456

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓