Корсары 3

*Старое название острова Шри-Ланка

**Британцы выиграли "по очкам", но отступили и не смогли оказать помощь блокированному французами гарнизону

Этот довольно старый фрегат был уже неактуален для Европы, где ему пришлось бы иметь дело с кораблями намного более мощными и современными. А вот для этих мест в самый раз, тридцать шесть орудий могли объяснить любому туземцу превосходство белой расы над всеми остальными. Что он, к примеру, и сделал всего несколько лет назад, громя непокорных маори. Коммодор Вайвилл, командир фрегата, был опытным и грамотным моряком, не один год ходившим и в Тихом, и в Индийском океанах. В общем, неудивительно, что именно ему поручили перевозку столь ценного груза.

Надо сказать, переход начался не слишком удачно. Угодили в шторм, потеряли четверых, затем долгий ремонт в Сингапуре. Чересчур долгий — тамошние криворукие мастера вдали от метрополии разленились, а искусством в своей профессии никогда не блистали. В результате — задержка, но все же Вайвилл, пускай и с опозданием, дошел, куда планировал.

Вообще-то, изначально заход в Тринкомали не планировался. Тем более, с таким грузом. Но — так уж получилось. И виной тому была война, гремящая в Европе.

Казалось бы, где Европа, а где Цейлон. Однако из-за этой войны Британии пришлось сконцентрировать там большую часть сил, тем самым ослабив защиту своих дальних провинций. Временно, конечно, однако этого было достаточно для того, чтобы в этих водах активизировались пираты. Собственно, они никогда не прекращали свою деятельность, но пока метрополия держала здесь мощный флот, предпочитали сидеть тихонечко и грабить исключительно тех, за кого не станут мстить. А теперь вот распоясались. Вдобавок, доходили смутные слухи о том, что русские тоже активно зашевелились и делают вылазки. А потому было принято решение, что груз, скопившийся в портах Цейлона, будет вывезен на военном корабле.

О, Цейлон... Остров драгоценных камней*... Здесь добывают сапфиры, рубины, алмазы и множество других драгоценных и полудрагоценных камней. Многие ювелиры считают их лучшими в мире. Объем добычи не запредельный, но цена — баснословна. И неудивительно, что терять подобное богатство англичане не собирались. Фрегат с проверенной командой и таким же проверенным капитаном пришелся как нельзя кстати.

*Одно из названий острова Ратна-Двипа, что означает Остров Драгоценных камней. Впрочем, носил он у разных народов и другие имена

Сейчас коммодор сидел в кресле на палубе своего корабля. Проклятая жара вкупе с духотой могли довести до исступления кого угодно. Это лишь со стороны остров — прекрасный зеленый рай, вблизи же жара, духота, насекомые и прочие гады. Из последних люди, к слову, на первом месте, особенно аборигены. Сходить на берег не хотелось абсолютно. Вот и приходилось сидеть под тентом из натянутого паруса и облегчать себе жизнь глотком-другим виски. Старого доброго шотландского виски, не местной бурды. Ничего, погрузка уже закончена, завтра выйдут в море — полегчает. А пока можно сидеть и лениво наблюдать за суетой на берегу и за тем, как в гавань медленно, осторожно заходит пароход довольно потрепанного вида.

Каких-либо подозрений у Вайвилла этот пароход не вызывал. Даже не неси он британского флага, все равно ясно, что строили его на британских верфях. Опытный моряк, командор по обводам мог определить это совершенно безошибочно. Даже более того — он с изрядной долей уверенности сказал бы, на каких именно верфях строили этот шлюп. Сказал бы, но — лень...

Куда больше ему нравилось наблюдать за действиями капитана, явно попавшего в эти места впервые. Лоцмана не взял, и теперь заходит в гавань черепашьим шагом, непрерывно промеряя глубину. Ему повезло еще, что у него пароход, не зависящий от ветра, иначе процесс растянулся бы ой как надолго.

Между тем, корабль потихоньку-потихоньку, а втиснулся в бухту, после чего уже довольно уверенно направился к причалу. Судя по курсу, пришвартоваться он должен был совсем рядом с "Кастором", но подозрений и это не вызвало. Во-первых, из-за того, что здесь было не так много места для швартовки — захолустный все же порт, его и выбрали-то за то, что здесь лишних глаз будет минимум. А во-вторых, продукция шотландских винокурен уже затуманила капитанские мозги. Ну а потом... Потом стало слишком поздно.

Шлюп внезапно резко изменил курс и прежде, чем Коммодор успел сообразить, что происходит, встал с "Кастором" борт о борт. Полетели кошки — и в считанные секунды корабли оказались накрепко пришвартованы. Еще через секунду на палубу фрегата были переброшены абордажные мостки, и толпа вооруженных до зубов головорезов смяла и захлестнула англичан.

Собственно, боя как такового не было. Англичане оказались попросту не готовы к тому, что их вот так, внаглую, прямо в своем порту возьмет на абордаж непонятно кто. А потом было уже поздно дергаться. Нет, кто-то из самых храбрых или, возможно, самых глупых попытался, но их быстро и без особой злобы прирезали тут же, на месте. Практически без шума, в считанные минуты фрегат был захвачен.

Стоит отметить, протрезвел коммодор мгновенно. И немудрено — приставленный ко лбу револьвер способствует ясности мышления и готовности вести переговоры. А тут их, револьверов этих, имелось аж две штуки, и люди, что держали Вайвилла под прицелом, были кем угодно, но не слюнтяями, не знающими, как нажимать на курок. Скорее уж, выглядели они матерыми душегубами, спорить с которыми не тянуло совершенно.

Последовавшие за этим действия поражали слаженностью и быстротой. Борта кораблей расцепили мгновенно. Там, где не могли освободить — просто рубили концы. Забурлила у кормы шлюпа вода — и корабль удивительно мягко двинулся вперед. Аккурат так, чтобы встать перед "Кастором" и... взять его на буксир. К тому времени швартовочные концы были обрублены, у штурвала стоял рулевой, и оба корабля медленно, словно нехотя, двинулись к выходу из гавани.

Только в этот момент на берегу начали понимать, что происходить что-то неправильное. Вот только адекватно реагировать начали с заметным запозданием. Ничего удивительного в том не было — в таком-то захолустье, где жизнь идет медленно, тихо, спокойно. И люди, соответственно, утрачивают профессионализм. Да и, чего уж там, присылают в эти места отнюдь не лучших. В общем, было продемонстрировано отсутствие должной хватки.

Правда, тут уж британцы забегали, будто наскипидаренные. Но — поздно. В порту элементарно не было других кораблей, а значит, и на перехват идти не получалось. Ну и, вишенкой на торте, открылись орудийные порты, и рев орудий шлюпа, бьющих практически в упор, заставил хозяев порта броситься во все стороны, как тараканы из-под тапка.

Два часа спустя коммодор Вайвилл сидел за столом на палубе шлюпа "Миранда", пил отменный, даже лучше английского, чай и с интересом рассматривал своего пленителя. Совсем молодой, очень высокий и широкоплечий офицер, заметно прихрамывающий, но уже привычно не обращающий на это внимания. Сейчас он сидел напротив, тоже прихлебывал чай и щурился от удовольствия, как огромный кот.

— Итак, коммодор, у нас остается один-единственный вопрос, — английским командир шлюпа владел безукоризненно. — Что с вами делать?

Вайвилл поморщился. Действительно, один-единственный, ибо остальные вопросы русский отмел, как несущественные. И, следует отметить, был он при этом в своем праве. Самом высшем, надо сказать — освященном веками праве победителя.

Нет, вначале коммодор пытался громко протестовать, но и сам понимал при этом: все, что он может сказать, не более чем сотрясание воздуха. Между Британией и Россией война? Безусловно. И ничего, что сделали русские, правилам ведения войны не противоречило. Разве что военная хитрость — войти в порт под чужим флагом. Но на эту претензию русский лишь со смешком ответил, что это просто флаг бывшего владельца, который позабыли снять. Учитывая, что за его спиной оказался не только шлюп, на котором он провел дерзкий рейд, а еще и очень недурная эскадра, спорить с лихим корсаром было занятием бесполезным.

Хотя, конечно, груза жаль. Русские явно знали, кого и зачем ловят. Интересно, кто им сообщил? Впрочем, англичан не особенно любят, а потому и желающих всегда предостаточно. Как там сказал этот чертов русский? "Вы захватывали у испанцев золотые галеоны? Теперь мы будем забирать у вас золотые фрегаты...". И не поспоришь, тем более что один из тех, что присутствует сейчас за их столом явно испанец. Стоит признать, дисциплина у них что надо — пока говорил командир, остальные рта не раскрывали. Но, можно не сомневаться, что любой из них выпустит бывшему командиру английского фрегата кишки, не раздумывая. Очень неприятное чувство...

— Итак? — пауза в словах британца русскому явно не понравилась.

— Мы в вашей власти. Но хочу напомнить, что лишь дикари убивают пленных.

— Вы себя считаете дикарем?

— Что?

— Я помню, как британцы сжигали деревни и охотились за мирными людьми, словно за зверями. И у нас, и в Америке, и еще много где. А ваши союзники-французы изрядно повеселились, убивая наших пленных в Наполеоновские войны. Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты. Впрочем, вы стоите друг друга. Поэтому я могу, к примеру, не убивать вас, а просто выбросить за борт. А умрете вы уже сами.

— Но позвольте...

— Не позволю. Вам никто не мешал учиться плавать. Нам вы не нужны, а высаженные на берег и добравшиеся до своего командования будете представлять определенную проблему. Хотя... Думаю, у меня есть для вас приемлемый вариант.

— Какой же?

— Вы рассказываете мне то, что меня заинтересует. И это не о достоинствах местных красоток, если что. Я же взамен тут же высаживаю вас на ближайший необитаемый остров, благо их в этих водах достаточно. Соглашайтесь, коммодор — остальные варианты еще хуже.

— Слушай меня внимательно, Сергей Павлович. Завтра утром берешь наш трофей, формируешь для него команду из тех, кому ты лично доверяешь. И конвоируешь его на своем корабле, ясно?

— Вот как? Наверное, ты прав. Большие деньги — великий соблазн. И куда?

— Куда сочтешь нужным. Но! До тех пор, пока они не будут пристроены к делу, знать о них никто не должен. Особенно наши чиновники.

— Думаешь, обманут?

— Меня — не знаю. А вот они, — Верховцев сделал жест в сторону матросов, драящих палубу, — точно ничего не получат. Желающих наложить лапу на такие деньги всегда будет слишком много. Или ты высокого мнения о честности столоначальников?

— Это точно, — Матвеев почесал затылок. — А мне доверяешь, значит?

— А кому ж еще доверять, как не своим? Если надо, бери еще корабль.

— Нет, — купец мотнул головой. — Справлюсь. У тебя и без того сил остается маловато... Что планируешь делать?

— Обычный отвлекающий маневр. Разнесу кое-что вдребезги, чтоб за мной охотились, а о тебе и думать забыли.

— И где?

— Калькутта, — усмехнулся Верховцев. — Как заверил меня наш друг Вайвилл, город сейчас всерьез не защищен. Учиню налет, обстреляю, может, пограблю немного. А нет — пускай злятся да за мной по всему океану гоняются.

Это если коммодор не соврал. Мысль хоть и не была высказана, но висела в воздухе, и оба собеседника это понимали. Впрочем, риск — это нормально в их профессии.

А коммодор мог и соврать. Просто так, из вредности. Хотя русские поступили честно, пусть даже пришлось возвращаться к Индонезии. Но потери времени — ничто перед честью. Александр дал слово — и сдержал его. С другой стороны, здесь островов столько, что найти среди них русскую эскадру можно было разве что случайно. И то вряд ли.

А может, и впрямь лучше было вышвырнуть британских моряков за борт? Хотя бы для того, чтобы уж наверняка исключить утечку информации... Все же добыча превосходила любые, даже самые смелые ожидания. Груз, который английский фрегат успел принять на Цейлоне, был вполне сравним по ценности с австралийским золотом. Конечно, потеря даже таких денег не лишит Британию способности продолжать войну, но и безболезненной ее не назовешь. Пусть хоть воют теперь от злости!

Пока же Александра больше волновала необходимость дать отдых экипажам кораблей. Все эти райские острова ему не слишком нравились — по слухам, очень уж легко здесь подхватить какую-нибудь заразу. Корабельные врачи в один голос соглашались с ним, хотя — это Александр видел сам — очень хотели бы побродить здесь, заняться прикладными исследованиями, хотя бы даже с помощью ружья и капкана. Глядишь — и получится обессмертить свое имя в заковыристом латинском названии какой-нибудь зверушки. Что поделать, образованный человек к России существо не только многогранное, но и не лишенное самомнения.

— Ладно, я пойду, — видя, что голова командира уже занята другими мыслями, сказал Матвеев. — Один вопрос: ты сам это решил, или...

— Сам. Но посоветовался со всеми. Ни один не высказался против. Тебе доверяют все, Сергей Павлович, не переживай.

Купец медленно кивнул, повернулся — и решительно зашагал к штормтрапу. У него действительно много дел. Александр тяжело вздохнул. Как ни крути, ближе всех на эскадре ему оставались Гребешков и Матвеев. И вот — один уходит. Не факт, что они еще увидятся — море и так полно опасностей, а в войну риск возрастает стократ. Но тащить все это золото с собой еще хуже. Вольно или невольно оно притянет к себе беду. Матвеев прав — соблазн... Для простых людей он может оказаться страшнее пушек и как яд будет медленно разъедать их души. Александр не сомневался в русских моряках — они не предадут и не струсят. Но в бою, вольно или невольно, будут оглядываться на трофей, свой шанс на обеспеченную жизнь. И чем это чревато сложно представить.

Так что не одним лишь недоверием к чиновникам было вызвано решение Верховцева. Но и им тоже — Матвееву он не соврал. А уж в том, что купец сумеет пристроить доставшееся ему богатство наилучшим образом, никто и так не сомневался. А потому рано утром, когда солнце только-только начало подниматься над горизонтом, "Кастор" и "Эвридика" словно гигантские крылья расправили паруса и с попутным ветром ушли на восток. Ну а оставшиеся корабли эскадры взяли курс на юг. На этот раз Верховцев намерен был осчастливить своим визитом побережье Индии.

В кои-то веки их переход не сопровождался штормами. Приняв немного западнее, эскадра покинула сложные для навигации воды и теперь браво резала океанские волны. Для команд — почти отдых, разве что сигнальщики, вооружившись биноклями, благо среди трофеев этого добра хватало, непрерывно наблюдают за горизонтом. Конечно, в этих водах и в более спокойные времена движение кораблей не впечатляло, а сейчас и вовсе сократилось донельзя, но — мало ли... А своих здесь быть не может!

Стоит признать, вахту сигнальшики несли всерьез. Но все же усилия их долго пропадали втуне. Первый парус они заметили только на пятый день, и тот лишь мелькнул на горизонте и скрылся в предзакатной дымке. Еще один заметили на следующий день — и тоже на самой грани видимости, так что нельзя было сказать точно, действительно ли там был чужой корабль, или усталым глазам матроса он лишь померещился. Еще один прошел в тот же день, но тоже далеко, курсом на юг. А реально встретили чужой корабль они лишь тогда, когда идти им оставалось, по всем расчетам, неделю, вряд ли больше.