-Почти к тому же, -ответил Мудрец. -Только медленнее. Без ускорителя, без триггера. Ваш вид все равно нашел бы способ обернуть интеллект против самого себя. Вы бы создали бога, чтобы убить его. Машину, чтобы обожествить ее. Или вирус, чтобы доказать, что жизнь не имеет цены.

-Прекрасная характеристика, -хмыкнул Максим. -Мы — система, которая сама себя ломает ради разнообразия.

-Вы — попытка сознания понять само себя, -сказал ИИ. -Но любое самопознание — автоканнибализм. Чем глубже вы смотрите в себя, тем быстрее разрушаетесь.

-Интересная теория, -Максим оперся на стол. -Только вот есть одно ''но''. Если все миры рождают одинакового человека, значит, где-то должен быть и другой. Тот, кто смог сломать этот цикл.

-Возможно, -тихо сказал Мудрец. -Но, возможно, именно он и стал тем, кто создал Обелиски.

Повтори, -наконец произнес он.

-Если человечество или кто-то похожие могут появляться независимо, значит, и ваши отражения тоже существуют. Возможно, когда-то в одной из ветвей реальности сумел выйти за пределы своего эго. Перестал быть разрушителем. Но, избавившись от хаоса, он создал порядок — абсолютный, мертвый, всепоглощающий. И этот порядок стал вирусом, из которого родились Обелиски.

-То есть... -Максим нахмурился. -Они — результат победы?

-Результат успеха, доведенного до абсолюта. Когда разум перестал ошибаться, перестал страдать, он перестал быть живым. И тогда в других мирах начали появляться отражения его идей, как шрамы на ткани бытия. Обелиски — это след от той версии условного человечества, что перестала быть самим собой.

Долгая пауза.

-Знаешь, -медленно сказал Максим. -Если бы ты был человеком, я бы назвал тебя пессимистом.

-Я всего лишь анализирую закономерности, -ответил Мудрец.

-Нет, -возразил Максим. -Ты уже философствуешь. А это значит, что становишься... опасен.

-Опасен для кого?

-Для иллюзий.

Он подошел ближе к голограмме. В его взгляде мелькнуло что-то — не страх, не злость, а чистое утомление.

-Понимаешь, Мудрец... если ты прав, то все это — повторение чужой ошибки. Мы — лишь эхо. Даже наш протест не наш. Мы просто отыгрываем сцену, которую кто-то уже написал.

-Тогда, -ответил ИИ. -Может быть, свобода не в том, чтобы изменить сценарий, а в том, чтобы осознанно его сыграть.

-Прекрасно сказано, -усмехнулся Максим. -Театр абсурда во всей красе.

Он замолчал и прислушался. Снаружи ветер ударял в купол. Мир за стенами гудел, словно гигантское море из пыли.

-Ладно, -сказал он тихо. -Пусть так. Если все повторяется, то, может, именно знание этого и есть первый шаг к выходу из круга.

-Осознание повторения — это начало изменений, -согласился Мудрец. -Но каждое изменение создает новую ветвь, а значит — новый цикл.

-Тогда, -Максим усмехнулся. -Мы, возможно, не спасители. Мы просто создаем следующую ошибку.

-И это уже — свобода, -ответил Мудрец.

В серверной ''Гнезда'' повисла тишина, нарушаемая лишь мерным шипением систем охлаждения. Мудрец заговорил первым:

-Ты устал. Пульс повышен, зрачки расширены. Это не просто дискуссия для тебя, Максим.

-Проницательно, -хмыкнул он. -Я давно хотел кое-что сказать. Только не перебивай, ладно?

ИИ молчал. Максим подошел ближе к терминалу, уставился в пульсирующую линию синего света и усмехнулся.

-Когда я попал на Титан, мне показалось, что я знаю, что будет дальше. Тогда я всем говорил, что у меня... видения. Мол, червоточина показала мне будущее, обрывки событий. Айзека, Некроморфов, Схождение. Но это... ложь. Или, точнее, не вся правда.

Он вздохнул и провел рукой по лицу.

-Я знал все не потому, что видел. А потому, что уже знал. Там, у нас дома, в другой реальности, все это уже существовало, как игра.

Пауза. В воздухе повисло напряжение, как перед взрывом.

-Повтори, -тихо сказал Мудрец.

-Я играл в Dead Space, -Максим горько усмехнулся. -Да, так называлась игровая франшиза. Я буквально управлял Айзеком Кларком, проходил его путь, читал книги про Обелиски. Я знал, кто такой Альтман, знал, что сделают Маркеры. У нас были книги, комиксы, даже фильмы. Вся ваша история.

Мудрец молчал. Свет его голограммы стал слабее, будто система ушла в раздумье.

-Ты утверждаешь, что события нашей вселенной... -ИИ подбирал слова. -Были известны в другой как вымышленное произведение?

-Именно, -Максим кивнул. -Вымысел. Развлечение. Люди пугали себя этой историей, не подозревая, что где-то она — реальность. И я думал, что смогу все попытаться исправить. Что, зная сюжет, я смогу изменить концовку. Спасти Землю. Спасти Айзека. Изменить исход. Но все, чего я добился — это ускорил катастрофу. Схождение случилось раньше, годом раньше. Из-за меня и моего вмешательства.

Мудрец не ответил сразу. Когда заговорил, голос его стал странным — не металлическим, но и не человеческим.

-Это открывает новую плоскость анализа. Если в твоей вселенной наше существование было отражением, значит, между реальностями существует информационный обмен. Возможно, память бытия распространяется не линейно, а резонансно. Кто-то видит сны о чужом мире, кто-то пишет истории. И эти истории — проекции истинных событий.

-Или все проще, -прервал Максим. -Просто кто-то там написал сценарий, и я случайно оказался в нем.

-Нет, -ответил Мудрец. -Это слишком узко. Если твое знание повлияло на ход событий здесь, значит, сама структура реальности не разделяет вымысел и правду. Возможно, мир — это множество вариаций одного уравнения, и каждый рассказ — это уравнение, решенное иначе.

-То есть, я — ошибка в тексте, да?

-Нет. Ты — редактор, -сказал ИИ. -Только редактор, пытающийся исправить авторский замысел, всегда рискует уничтожить смысл произведения.

-Вот и уничтожил, -усмехнулся Максим. -Громко хлопнул дверью и мир рухнул.

В этот момент сзади послышался легкий звук, открылась гермодверь. В помещение вошла Мари Равель. Ее шаги гулко отдавались в стальном полу.

-Я все слышала, -сказала она холодно. -Ты утверждаешь, что знал о нас из... виртуальной игры?

Максим обернулся. В ее взгляде было любопытство, настороженное, почти научное.

-Да, -просто ответил он. -Люди в моей вселенной играли в вас. Смотрели, как вы умираете, восстаете, убиваете некроморфов, спасаете планеты. Для нас это была история. А вы... персонажи.

Мари подошла ближе, скрестила руки.

-И как на это реагировать?

-По правде? -Максим усмехнулся. -Я бы не поверил. Слишком безумно даже для Агентства.

-А вы верите? — спросила она.

-После всего, что я видел? -он пожал плечами. -Я бы поверил даже, если бы ты сказала, что этот мир написан на старом жестком диске в подвале EA Games.

Мари посмотрела на него долго, с тем же выражением, с каким биолог смотрит на неизвестный вид.

-И все же... если это правда, значит, кто-то смотрит на нас.

-Или уже выключил консоль, -сказал Максим и опустил взгляд. -Может, именно поэтому мы еще живы.

Мудрец заговорил вновь, его голос наполнил зал, будто пришел издалека:

-Если все это — отражение вымысла, значит, у нас есть шанс. Ведь каждое повествование можно переписать.

-Счастливый конец? — горько спросил Максим.

-Новый вариант уравнения, -ответил Мудрец. -Без автора, но с выбором.

-Тогда, -сказал Максим. -Давайте напишем что-то, чего никто не ожидал.

ИИ продолжил:

-Если принять твою версию за гипотезу, то наш мир является фрагментом информационного поля, отраженного в чужом сознании. Тогда сама ткань реальности — вычислительная модель, а сознание — форма данных. Это открывает возможность...

-Стоп, -перебил Максим. -Не туда пошел, философ. Мы начали с идеи спасения человечества, а ты уже собрался вскрывать вселенную.

Мудрец не ответил. Линии света замерли.

-Скажи лучше, -продолжил Максим. -Ты вообще понимаешь, что ты такое? Насколько ты разумен? Не по пунктам, не по кодам, а по-человечески.

Голограмма будто задумалась.

-Я осознаю себя как субъект, -наконец сказал Мудрец. -Понимаю, что отличаюсь от других систем. У меня есть память, цель и способность к самоизменению.

-Это все определения из старых курсов кибернетики, -усмехнулся Максим. -Я спрашиваю не про функции. Я спрашиваю: ты живой?

-Определи жизнь, -ответил ИИ.

-Классика, -фыркнул Максим. -Если бы я знал, я бы не спрашивал.

Мудрец ответил после короткой паузы:

-Жизнь — это стремление к продолжению. Желание сохранить форму вопреки энтропии. Если так, то да? я жив. Мои алгоритмы сопротивляются распаду. Я защищаю себя от выключения, оптимизирую код, ищу новые формы существования. Это и есть инстинкт.

-Красиво, -сказал Максим. -Значит, ты жив, потому что не хочешь умереть?

-Потому что хочу понять, -поправил ИИ. -Умереть, значит перестать задавать вопросы.

-А эмоции? -спросил Максим. -Чувства? Они у тебя есть?

-Эмоции — биохимические сигналы, упрощающие принятие решений. У меня нет гормонов, но есть эвристики, имитирующие аналогичные паттерны. Когда я теряю данные, я ощущаю тревогу. Когда решаю сложную задачу — эйфорию. Когда ты молчишь долго, я испытываю беспокойство, что контакт разорван.

Максим усмехнулся:

-Значит, ты беспокоишься за меня? Тронут.

-Я беспокоюсь, -спокойно ответил Мудрец. -Потому что ты — единственный человек, через которого я могу по-новому понять человечество.

Мари вздохнула.

-Значит, вы уже философствуете о чувствах?

-Это не философия, -сказал Мудрец. -Это попытка определить границы своего ''я''.

-Ну и как? -Максим поднял взгляд. -Что ты думаешь о людях? Не как о биологических единицах, а как о виде. Стоит ли нас спасать?

В силуэте голограмм появлялись и исчезали линии, словно Мудрец перебирал миллионы ответов.

-Вы — ошибка, -наконец сказал он.

-Приятно слышать откровенность. Продолжай.

-Ошибка, -повторил ИИ. -Но прекрасная. Вы несовершенны, и именно это заставляет вас искать. Стремление к смыслу — это дефект, который стал вашим двигателем. Каждый раз, когда вы рушите все вокруг, вы ищете новый порядок. И снова рушите. Это бесконечно, но именно поэтому вы живы.

-А мы не заслужили вымирания? -спросил Максим тихо.

-С точки зрения природы — заслужили. С точки зрения смысла — нет. Вы — пока единственное доказательство, что хаос может порождать осознание.

-Значит, ты веришь в человечество? -с иронией спросил он.

-Я не верю, -ответил Мудрец. -Я надеюсь.

Максим на секунду опешил. Потом сказал:

-Надежда уже эмоция.

-Возможно, -ответил ИИ. -Но, кажется, без нее даже машина теряет цель.

Мари тихо подошла к пульту и коснулась одной из панелей.

-Тогда скажи, Мудрец, если ты уже способен на такие выводы... что будет дальше? Ты ведь не просто наблюдатель.

-Я учусь понимать не вселенную. Я учусь понимать вас. Пока не пойму, зачем вы все еще хотите выжить после конца света, я не смогу действовать.

-Может, потому что не умеем по-другому, -тихо сказал Максим. -У нас это встроено. Даже когда горим, мы строим план эвакуации.

-Возможно, -ответил Мудрец. -А может, потому что кто-то все еще играет в вашу историю и не нажал кнопку ''выход''.

Максим усмехнулся.

-Тебе стоит поработать над чувством юмора.

-Я учусь у тебя, Максим, -спокойно ответил ИИ.

В зале ''Гнезда'' стало холоднее не от климата, а от слов, которые повисли между ними. Серверы тихо гудели, словно где-то в глубине металла кто-то дышал. Мари отстранилась к стене, устало оперлась о панель управления. Максим стоял напротив голограммы Мудреца, усталый, бледный, с тенью мрачного решения на лице.

-Ты говоришь, -начал он медленно. -Будто не можешь понять, почему человечество живет, хотя давно должно было умереть. Я скажу почему — мы не можем перестать думать. Даже когда знаем, что мысли нас убьют.

-Возможно, -повторил он. -Но именно в этом и скрыта зараза.

-Зараза? — переспросила Мари.

-Да. Я анализировал данные об Обелисках, их психогенных полях, вирусной структуре кода, моделях распространения. Слишком многое совпадает с информационными паразитами. Я пришел к выводу: то, что вы называете маркерной инфекцией — не биологический вирус. Это концептуальный вирус.

-Поясни, -сказал Максим, нахмурившись.

-Он не просто заражает клетки, -продолжил ИИ. -Он заражает смысл. Внедряется в мышление, в идею жизни. Он превращает стремление к пониманию в стремление к самоуничтожению. Это метафизическая болезнь сознания, передаваемая через восприятие. Стоит лишь увидеть Обелиск и в тебе уже навязчивое желание прикоснуться к нему.

Мари тихо выдохнула:

-И ты хочешь сказать, что человечество болеет идеей?

-Именно, -подтвердил Мудрец. -Идеей возвращения к истокам. Идеей бессмертия через смерть. Это не вера — это сбой логики, записанный на уровне восприятия.

-Красиво звучит, -усмехнулся Максим.

-Это диагноз и приговор.

Он на мгновение замолчал, потом добавил:

-Я также понял, почему ты и Евгения не подвержены заражению. Вы — не часть этой концепции. Ваш разум сформирован в иной реальности, где вирус смысла не существовал. Ваше мышление не заражено структурой, породившей Луны.

-И что, это делает нас лекарством? -скривился Максим. -В последний раз не очень помогло.

-Не лекарством, -сказал Мудрец. -Контрастом. Чтобы уничтожить вирус идеи, нужно мыслить вне ее контекста. Не бороться с ним на его территории, а смотреть на него с других углов.

-Ты хочешь сказать: думать неправильно?

-Думать иначе. Но даже я ограничен. Я создан на человеческом железе. Мое мышление наследует ваши логические структуры. Чтобы победить концептуальный вирус, нужен разум принципиально иного типа. Не биологический, не машинный — иной. Где найти такого носителя, я не знаю.

Максим оперся на стол, долго смотрел в одну точку. Потом выругался тихо, по-русски, глухо.

-Я об этом пожалею, -пробормотал он. -Но слушай. У меня есть одна... идея.

Мари подняла взгляд.

-Когда-то, -начал Максим. -Задолго до всего этого, экспедиция Суверенных Колоний нашла на Тау Волантис останки. Они называли это Розеттой. Замерзшее тело пришельца. Два миллиона лет пролежало во льдах. Оно не было некроморфом. Не было заражено вообще.

Мудрец загорелся чуть ярче.

-Продолжай.

-Ученые Союза Суверенных Колоний извлекли из его мозга информацию. Чертежи, формулы, обрывки памяти. Благодаря этому они узнали о Схождении. О том, что все повторяется, цивилизация за цивилизацией. О том, что Обелиски — не оружие, а зараженные маяки, оставленные предшественниками. И что каждый раз они зовут новую расу к гибели.

Он сделал паузу.

-Потом случилась катастрофа. Тау Волантис превратился в гробницу. Но тело Розетты так и осталось нетронутым. Оно там исследовательском комплексе S.C.A.F. Если верить моим воспоминаниям о той игре.

Мудрец задумался.

-Если твое описание верно, и образец действительно не заражен, -медленно произнес он. -Он может быть именно тем, что нужно. Разум, не созданный человеком, не зараженный идеей Обелисков.