Княже

— Асенька, остановись, — сонно бормотала Ульяна, в перерывах между жаркими поцелуями, — нельзя, это грех...

— Милая, какой же это грех? Не будет в твоей жизни мужчины — не будет и греха, — молила Ася. — Ведь мы любим друг друга, мы сестры...

Ася ухватила розовый сосок и втянула его в рот. Потом она плотнее прижалась к телу подругино та все же попыталась освободиться.

— Зачем ты сопротивляешься своим чувствам, любимая моя? Доверься мне. — Со страстью произнесла Ася, продолжая искусно целовать подругу, постепенно спускаясь вниз к груди, животу.

Ульяна закрыла глаза и полностью отдалась во власть своих скрытых чувств и напору подруги. Охваченная начинающей зарождаться страстью, обуреваемая желанием завладеть чувствами любимой, Асия обхватила ногами ее ноги, рука ее метнулась вниз, между их телами. Описав круг по низу живота Ульяны, она забралась пальчиками в поросль белых мягких чуть вьющихся волос, наблюдая, как девушка вздрагивает под ее ласками.

— Еще, еще, милая, не останавливайся, — стонала Ульяна, вновь и вновь повторяя имя подруги, пока та ловкими нежными пальцами ласкала нежную кожу у самого входа в лоно.

Чувства Аси обострились до предела, она желала только одного — доставить наслаждение подруге, доказать свою любовь. Ощущая, что та начинает извиваться, она и не думала о себе и хотела лишь увидеть, как она достигает наслаждения, хотела затмить воспоминание о той ночи с Олегом, когда Ульяна впервые испытала плотское желание. Асе никогда не было ведомо вожделение, никогда ее не посещали мысли о мужчине, овладевающем ее телом. Все что ей было нужно — чтобы Ульяна была всегда рядом. Вскоре та перестала постанывать и, сладко потянувшись, впала в глубокий сон. Ася тоже вскоре заснула, сжимая в объятиях обнаженное расслабленной тело подруги.

Наутро Ульяна не вспоминала о той запретной близости, которую испытала, для нее это была лишь игра, она помнила поцелуи, объятия, но не как переступала ту грань, за которой уже нет просто подруг, а есть возлюбленные.

Прошел почти месяц с того дня. Ася стала чаще оставаться спать в кровати Ульяны, иногда они засыпали, обнявшись, изредка их губы соприкасалась, но лишь на мгновение.

В тот день девушки плескались на речке, Ульяна в почти полностью намокшем платье топала босыми ногами по воде, поднимая миллионы брызг, пока Ася с благоговением всматривалась в изгибы ее тела, в колыхание ее груди, когда та размахивала руками. Вскоре замерзшая Ульяна послала ее в дом за платком и кувшином теплого молока, и Ася направилась к дому. Увидев во дворе оседланную лошадь и, не обратив внимания на богатство сбруи, она решила, что приехал кто-то из работников Любичей. Проходя мимо палат хозяина, девушка замерла, увидев князя. В душе ее тут же зародилось беспокойство, нехорошее предчувствие. Князь приехал один, без предупреждения. Асия незаметно подошла ближе.

— Отдай за меня дочку, Ярослав Андреевич, — говорил князь. — Что хочешь, проси, но отдай.

— Дочка у меня одна, Владислав Владимирович, — задумчиво отвечал Любин, — любимая, без матери росла, мира и мужчин не знает. Мала еще.

Князь нахмурился и в отчаянии покачал головой.

— Сколько надо, ждать буду, только...

— Да и не в том дело, — перебил его купец, — кому угодно не отдам. Да и неволить не стану. Коли захочет за тебя выйти, благословлю, коли нет... не обессудь, князь... Неужели полюбилась? Или договориться со мной о чем хочешь?

Князь сделал решительный шаг навстречу купцу и сжал кулаки.

— Все у нее будет, шелка, камни, слуги. Княгиней будет. Горя не узнает. Любое желание исполню. От тебя мне ничего не надо, надо было бы, сам бы всю вашу артель к рукам прибрал. А так не трону. Только отдай дочку.

— Как сказал, сама пусть решает. Поговорю с ней, пусть подумает. А если откажет, не серчай, князь, судьба такая.

Князь развернулся и широкими решительными шагами вышел из дома, оставив купца в грусти и задумчивости.

Вечером Ярослав Андреевич остался наедине с дочерью, чтобы поговорить. Этот разговор казался Асе вечностью, она сидела на краю кровати в комнате Ульяны, до боли стиснув пальцы и молилась, впервые в жизни. Когда Ульяна вернулась, она подскочила к ней и обхватила за плечи.

— Что ты ответила? — выпалила она.

— Что не пойду за него, — тихо произнесла Ульяна, — я его не знаю, я его не люблю. Как же я уеду, от тебя, от батюшки? Что я буду делать одна... с ним?

— Он сделает тебя несчастной, Ульяна, ты будешь мучиться, места себе не находить. Прогони его, он дурной человек.

— Отец говорит, что он меня любит, что я буду княгиней, что лучше мужа мне не найти.

Ульяна резко повернулась к подруге и с мольбой посмотрела на нее.

— Ведь когда-нибудь я выйду замуж, уеду отсюда. И ты тоже...

— Ты обещала подумать... — почти бесслышно прошептала Асия.

В тот момент она почувствовала, что теряет самое важное, что есть в ее жизни. Злость, ревность, обида захватили ее, но лишь на мгновение. В тот момент она поняла, что ей не вернуть то, что было раньше, что рано или поздно между ними появился бы кто-то еще. Так же как и Ульяна она опасалась, что девушка достанется старому некрасивому мужу, что будет страдать. Но теперь Ася опасалась еще больше, ведь Ульяна будет делить ложе с молодым и красивым мужчиной, способным вызвать у нее со временем любовь. И теперь ей придется бороться за то, что ей было дорого.

Ульяна подбежала к ней и обняла.

— Знаешь, я ведь ничего не решила еще, давай забудем о нем на время, будто его никогда и не было. Будем только вместе.

Ася верила, что никакой самый влюбленный мужчина не сравнится с ней, с ее лаской и заботой. Она знала о теле подруги то, чего та сама не знала. И теперь ей было жизненно важно показать Ульяне всю силу своей любви, и еще важнее, чтобы та поняла, что она не может жить без Аси.

Она с заботой и любовью выслушала размышления подруги о том, как все будет, если она станет княгиней. Как Ася всегда будет рядом с ней, как они снова будут спать в одной постели, что в их жизни ничего не изменится. Она слушала ее молча, понимая всю нелепость этих мечтания, видя, как Ульяна убеждает саму себя. Она уже представляла, как любимое тело будут сжимать в объятиях крепкие мужские руки, как его губы будут срывать ее стоны, как она будет носить в животе его детей. Она продолжала слушать, пока не наступил вечер, а потом ночь. Ася не намеревалась уйти сегодня из спальни подруги, она, так же как и раньше, помогла будущей княгине раздеться и разделась сама. Она почти с болью глядела на ее прекрасное тело: красивую упругую грудь с розовыми сосками, гладкий живот, полные бедра, треугольник золотистых волос между ног. От ее красивых стройных ног просто захватывало дух. "Он не заслуживает ее", подумала Ася, укладывая подругу на постель, устраиваясь между ее слегка разведенных бедер.

— Позволь мне показать тебе, как сильно я люблю тебя, доверься мне снова, — прошептала Ася, легким прикосновением лаская ножки Ульяны.

Ася наклонилась к Ульяне и приникла губами к ее губам, грудью к ее груди. Их животы иногда касались, смуглые руки ласкали белоснежную кожу предплечий. Ульяна была невероятна горяча, податлива, ее тело подрагивало. Ася прикоснулась пальцами к её груди и начала легонько сжимать, чувствуя под ладонью твердую горошину соска. Ульяна ощутила, как ее грудь начала жаждать этих прикосновений, как соски затвердели и начали ныть при малейшем, едва ощутимом касании. Она выгнула спину дугой, когда настойчивые губы захватили сосок и втянули в теплый, влажный рот. Она обхватила руками голову Аси и прижала к своему телу. Она вся трепетала, пока Ася проводила языком по её шее, вдоль пульсирующей вены. Облизав шею, она опять опустилась к груди, испытывая неземное удовольствие от этих ласк, не в силах оторваться от плоти, возбуждаясь при этом сама. Теперь ей требовались более решительные действия. От запаха тела у нее кружилась голова, руки сильнее сжимали податливую возбужденную плоть. Ася не могла налюбоваться ее красотой.

Отстранившись и выпрямившись, она обхватила руками икры ног Ульяны и раздвинула их чуть шире. Она несколько мгновений наслаждалась увиденным, потом прикоснулась к нежнейшему месту между ног девушки. Он гладила кожу, зарываясь пальцами в волоски, производя небольшие захватывания. Интуитивно, прислушиваясь к отклику обожаемого тела, она нашла складку над входом в лоно, маленький бугорок, и Ульяна застонала и изогнула тело. Ася начала прогуливаться любящими пальцами по соседству, не забывая все время возвращаться к бугорку.

Затем она принялась за нежное изучение половых губ, поглаживая то одну, то другую, приближаясь все ближе и ближе к раскрывшейся дырочке. И вот, наконец, пальчик скользнул по ее увлажнившемуся краю. Половые губки Ульяны налились кровью под напористыми движениями подруги, ее глаза закатились, руки были закинуты за голову, с губ срывался непрерывный стон.

Невероятно возбужденная, Ася продолжала ласкать подругу руками и губами, ее охватывало нестерпимое желание проникнуть внутрь ее лона, по настоящему овладеть женским телом, как сделал бы это мужчина. Но она сдерживалась, понимая неотвратимость последствий. Поэтому она просто осыпала ласками вход в лоно подруги, то ускоряя, то замедляя движения, постепенно усиливая нажим.

Ульяна сжимала ее голову и умоляла остановиться. Но Ася продолжала мучить ее своими неутомимыми ласками. Аккуратно язычком отодвигая губки, она покрывала поцелуями её трепещущее, розовое, нежно естество. В это время ее руки продолжали ласкать грудь Ульяны, то поглаживать, то сжимать соски, пока та срывающимся голосом твердила, как любит только ее, Асю, повторяя ее имя снова и снова.

Ася выпустила из тепла своего рта возбужденный и увеличившийся бугорок в зарослях нежных волос и легла на подрагивающее прекрасное тело любимое. Руками она как можно шире развела бедра Ульяны и, выгнув вперед таз, приникла низом живота к ее интимному месту. Упираясь руками в колени девушки, нависая над ней и вглядываясь в прекрасное лицо, Ася принялась тереться о ее тело. Скрытые переплетением угольно черных и золотых волос, покрытых каплями сладчайших соков, их возбужденные пульсирующие сокровенные места скользили в едином порыве. Ася вжималась в любимую плоть, чувствуя, как ее тело пронизывают молнии, зарождающиеся между ног. Она изгибалась почти яростно, вращая тазом с увеличивающейся скоростью, делая скольжение более неистовым, а давление сильным.

Ася испытала невероятное счастье, когда Ульяна обхватила руками ее спину, опускаясь ниже, пока ее маленькие пальчики не впились в ее ягодицы, притягивая неистовое тело как можно ближе, и Ася вдавилась в ее бедра со всеми силами.

В тот момент Ульяна издала протяжный стон удовольствия, и ее тело стало метаться и изгибаться, стремясь вырваться и освободиться от причиняющих ей теперь мучения ласк. Она попыталась свести ноги, но Ася крепко удерживала ее за колени. И тогда ответная волна удовольствия накрыла Асю, распластав ее измученное тело поверх тела любимой, а Ульяна обхватила ногами бедра подруги, подарившей ей невиданное до сих пор наслаждение.

Обнявшись, поглаживая друг друга, они заснули, а утром Ульяна сообщила отцу о своем твердом решении отклонить сватовство князя.

Шли дни, недели, девушки были близки, как никогда раньше. Они отказывались расставаться даже на час, ни одной ночи они не провели раздельно. Ульяна привыкла засыпать в объятиях Аси, наслаждаться ее заботой и ласками. Иногда она отвечала, осторожно прикасаясь губами к шее Аси, ключицам, изредка обхватывая руками полную грудь.

Боясь в полной мере ответить на ласки подруги, Ульяна в то же время не страшилась проявления своих чувств. Даже за пределами опочивальни она тянулась к ее нежному прикосновению, ее поцелуям.

Зачастую девушки брали лодку и уплывали на середину речки, оставаясь там на какое-то время. Ульяна любила лечь на дно лодки, опустить голову на колени Аси и смотреть на небо, пока та гладила ее волосы и лицо. Постепенно ее руки двигались дальше, пробираясь под сарафан девушки и кончиками пальцев касались ее грудей, пока Ульяна наблюдала за проплывающими облаками.

У них было укромное место в конце двора, в тени деревьев, где они с самого детства проводили много времени. Но теперь у них были другие секреты. Они не видели, как в их сторону направился Ярослав Андреевич, желающий поговорить с дочерью. Девушки болтали, Ульяна что-то увлеченно рассказывала, пока Асия гладила ее руку, поднимаясь выше, лаская предплечье, плечо, шею. Купец, оставаясь незамеченным, наблюдал за ними, а потом развернулся и ушел.

Тем же вечером он вызвал дочь в свои комнаты и сообщил ей, что отправил человека к князю Владиславу с сообщением о том, что он отдает за князя свою дочь. Никакие отказы, уверения и слезы дочери не могли заставить его поменять решение. Он заявил, что Ульяна уже взрослая девушка, и ей пора стать женой, а супруга лучше ей не найти. Она будет богата, знатна, любима. Когда у нее появятся дети, она забудет всю дурь, все капризы.

На следующий же день Любин велел готовить свадьбу, приданое. А к вечеру приехал сам князь, и Любин оставил его наедине с дочерью. Князь говорил ей, как счастлив, как влюблен, он привез ей дары — драгоценные камни и украшения. Он держал ее за руки, подносил к губам ее ладони и целовал. Тогда Ульяна приняла решение своего отца, подтвердив князю согласие стать его женой.

— Но у меня есть просьба, — сказала она покоренному мужчине, — я возьму с собой Асю, самого близкого мне человека, я знаю ее с детства, мне будет плохо без нее.

— Все, что пожелаешь, сейчас и потом.

Узнав о просьбе дочери, Любин попытался отговорить князя, но тот прервал его, заявив, что дал обещание, и купцу ничего не оставалось, как только убедить князя быть осторожным со скрытной татаркой.

Свадьба состоялась через месяц во владении Владислава. Любин запретил Асе присутствовать на пиру, дав ей понять, что если он услышит хоть одну жалобу на нее, вернет и запорет до смерти. Асия просидела весь день и вечер в своей комнатке в новом доме, обхватив колени, до боли сжав кулаки, ненавидя все и всех. К ночи ей стало совсем плохо, она еле сдерживалась, чтобы не начать крушить все вокруг, громко воя и крича. Тем временем Ульяну проводили в опочивальню мужа и помогли снять свадебный наряд.

Девушка осталась стоять посреди незнакомой комнаты в одной белоснежной сорочке, пока не пришел Владислав. Он появился на пороге спальни, и она невольно сделала шаг назад. Он молча стоял напротив жены и не отрывал взгляда от ее лица. Ульяна так же не сводила с него глаз, внешне она была спокойна, но в ее голове проносились миллионы мыслей. Она вспомнила все, что говорила ей Ася, внушая отвращение к мужчинам, все ее поцелуи, ласки. Сейчас ей казалось, что земля вот-вот уйдет из-под ног, и она упадет.

Князь двумя большими шагами подошел к ней и обхватил за талию. Но мгновение спустя его бережная поддержка превратилась в крепкое чувственное объятие, его губы обхватили ее плотно-сжатые уста. Он снял ее длинную рубашку и разделся сам, теперь они обнаженные стояли друг перед другом, невероятно близко, минуту спустя его руки снова оказались на ее талии, но теперь чуть ниже, почти на бедрах, они крепко сжимали ее. Ульяна смотрела в его глаза, боясь перевести взгляд куда бы то ни было, даже когда его руки ощупывали, ласкали ее тело, легкими движениями пробегая по груди, животу, пока не обхватили ягодицы и придвинули девичье тело к своему. Тогда она ощутила его поднявшийся орган, он упирался ей в низ живота. Когда-то также в нее упиралось мужское орудие Олега. Ульяна разомкнула губы, провела по ним языком, во рту все пересохло, ее глаза закрылись, она боялась узнать, что таится за той гранью, к которой подвела ее Ася. Владислав накрыл ее рот своим и принялся целовать ее губы, сначала осторожно, слегка касаясь, пока она не ощутила, как его рот вминается в ее. Рукой он обхватил затылок жены и не давал ей шевельнуться. Его поцелуи, казалось, длились вечность, его твердые губы с силой обхватывали ее, сминая их, Ульяна ощущала жар его дыхания.