| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
На ум тут же пришли фантастические трюки шаолиньских монахов, душещипательные завывания индийских актёров и завораживающее шипение Каа в захваченном джунглями городе... "Бог с ними! — одёрнула себя девушка. — Так о чём это я? Ах, да!" Юля посмотрела на притихшего мальчишку и едва сдержала улыбку: до чего же умильно он выглядел! Волосы всклокочены, щёки разрумянились, то ли от стыда, то ли от возбуждения. Губы приоткрыты. "Прощения попросит? Опять целоваться полезет?.. Или заплачет?"
— Не знаю, что ты себе надумал, пацан, но я точно не ведьма. Хочешь поиграть в сказку — считай меня доброй волшебницей или феей, на худой конец.
— Феей?!
— А что такого? — ощетинилась Юля: "Надо же: значит, на ведьму я похожа, а на фею не тяну? Возмутительно!" Она с трудом сдержалась, чтобы не отвесить наглецу подзатыльник.
Тем временем мальчишка недоверчиво оглядел грязноватый наряд девушки, посмотрел на её руки, потом извернулся и попытался заглянуть за спину, но был остановлен строгим указательным пальцем. Пожав плечами, рыжеволосый нахал уселся по-турецки и категорично заявил:
— Не похожи Вы на фею! Размеры не те, крыльев нет, да и глаза чёрные — ведьмины. Ведьма и есть! И не надо меня обманывать, я уже большой, знаю, что к чему!
— И что к чему? — сердито осведомилась Юля, подняла руку, чтобы поправить волосы, да так и застыла — из уст мальчишки низвергся поток яростных, пылких слов:
— Не знаю, откуда Вы пришли, да это и не важно. Хоть на Лесном, хоть на Песчаном — ведьмы везде живут сами по себе! Им наплевать на людей. И если уж ведьма взялась помогать, то плата будет огромной. И всегда не такой, как рассчитывают!.. Но я готов заплатить! Я готов многое сделать для Вас, госпожа, лишь бы покинуть Главерну. Хотите издеваться надо мной? Пожалуйста! Мне не привыкать! Я шестой ребёнок в семье. Знаете, что это значит? — Мальчишка закатал рукав и продемонстрировал шесть зелёных галочек, вытатуированных на изгибе локтя. — Лишний! Мать должна была избавиться от меня, да лекарь запретил. Вот и родился я на свою беду. Человек с чистым лицом! Позор семьи! Мать год не выходила из дома, не смела показаться на глаза соседям. Отец мне об этом всё время твердил, пока не продал. Как он, наверное, счастлив был, избавиться от ненавистного сына. Да и я радовался. Не очень-то приятно прислуживать собственным братьям. Сначала, конечно, пока несмышлёнышем был, никто не говорил, что я их брат. Но потом нашлись добрые люди... А когда отец понял, что я всё знаю... Вот уж тогда я наслушался. Под завязку! Ни дня не проходило, чтобы он не напоминал мне о позоре, который я навлёк на семью. Дерьмовые законы! Я-то в чём виноват? Они же сами меня зачали! — Паренёк смахнул набежавшую слезу, уткнулся взглядом в сандалии, и его пальцы затеребили грубые верёвочки. — Они так меня ненавидели, что отвезли в Кахнар. Им было мало, что я до конца жизни буду рабом. Им хотелось, чтобы я сдох как можно скорее. И чтоб всё по закону!
Мальчишка сорвал с шеи бирку, зашвырнул её в траву и замолчал, не поднимая взгляда, а девушка машинально погладила жёсткие перья петуха-мутанта. Она не заметила, как Петруша подкрался к ней и прильнул к боку. Рассказ паренька будто раздавил её, размазал по стремительно раскаляющейся под тропическим солнцем земле. Юля почувствовала дурноту. По телу, несмотря на жару, разлился холод, а разум отчаянно искал логичное объяснение происходящему. "Господи, куда я попала? Что за дикие нравы?! Неужели меня закинуло на богом забытые пиратские острова? А может, это скрытая от цивилизованного мира секта? Нет! Уж какие-нибудь слухи о ней в СМИ просочились бы... — Юльку затрясло. Она вдруг поняла, что знает ответ. — И от него попахивает безумием. Ну, это я поскромничала. Не попахивает, а воняет! — Рука машинально потянулась за сигаретой. Юля щёлкнула зажигалкой, затянулась, но в голове не прояснилось. — Мне нужна помощь! Или хотя бы совет! Где ты, моя верная, трезвомыслящая подруга? Вот кто собрался бы с духом и расставил всё по полочкам. Не то, что я... Бр-р!"
Парнишка молчал, ожидая, что скажет ведьма.
— Ужас, — выдавила Юля, лишь бы произнести хоть что-то.
— Конечно, ужас, — согласился подросток. — Куда лучше горшки мыть или овец пасти. А это... В Кахнаре ведь как: либо в бордель, либо магам на опыты.
Юля закашлялась, подавившись дымом. Она не сомневалась, куда "добрый" папаша пристроил сыночка-милашку.
— И ты сбежал.
Парнишка кивнул:
— Хозяин запер меня в гостиничном номере и ушёл. Он помыслить не мог, что я окажусь идиотом и удеру. Я старался выглядеть смирным, когда он меня покупал.
Веснушки на раскрасневшемся лице стали почти белыми.
"На его месте мне тоже было бы стыдно", — вздохнула девушка, а паренёк продолжил:
— И потом, без тенхора на свободе долго не продержишься.
"Опять это слово. Пора выяснить, что это за штука". Юлька вытянула из пачки новую сигарету и спросила:
— Что такое тенхор?
Рыжие волосы всколыхнулись, и в лицо девушке вперились негодующие карие глаза:
— Хочешь сказать, что не знаешь? Ты же не собиралась расхаживать по Главерне в таком виде?
— Ну... — протянула Юля, оттягивая неприятный момент объяснения, и погладила нахохлившегося петушка по спинке. — Я здесь, видишь ли, проездом. И совсем не знаю, что такое Главерна, Кахнар и тенхор. — Она помолчала и не к месту сообщила: — Я арфистка, музыкант то есть.
Петух-мутан издал резкое кукареканье, похожее на злобный смешок. Мальчишка бросил на него испепеляющий взгляд и снова повернулся к девушке. Лицо его медленно зеленело. Юля сунула сигарету обратно в пачку, выпрямилась и с подъёмом начала:
— Послушай!.. Э-э... Как тебя зовут?
— Никак. — Плечи мальчишки поникли. — По закону я не имею права на имя.
— Ясно...
Юля сжала пальцами крыло петушка. Тот недовольно крякнул и клюнул её в запястье. Правда, не больно. В качестве извинения Юлька ласково потрепала петушиный бок, а парнишке подарила самую очаровательную из своих улыбок. "Надеюсь, от моего макияжа ещё что-то осталось, и я не выгляжу как Шапокляк".
— По законам моей страны, каждый человек имеет право на имя, поэтому нарекаю тебя — Эрик! — торжественно произнесла она.
Подросток вытаращился на ведьму, словно перестал понимать человеческую речь, а потом издал не то вскрик, не то всхлип и закрыл лицо руками. Он не плакал, просто молча сидел и раскачивался из стороны в сторону, как маятник. Девушке захотелось обнять его и утешить, сказать, что не все люди сволочи и жизнь порой позволяет высунуть голову из дерьма, но она осталась сидеть на месте: "Спокойствие, только спокойствие. Не хватало ещё, чтобы он опять целоваться полезет!.. А вот с именем я угадала. Очень ему идёт. Молодец, Юлька!"
— Вот что, Эрик. Уясни себе две вещи. Первое, я не ведьма, хотя уже начинаю об этом сожалеть. Второе, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты покинул Главерну. Обещаю!
Юля осознавала, что взваливает на плечи непосильную ношу, но всё же твёрдо намеревалась сдержать слово: "За свои двадцать два года я сделала не так уж много хорошего. Должно и в моей жизни быть место подвигу!" О вероятном провале она старалась не думать.
— Я дала тебе имя, и я тебя не брошу. А сейчас возьми себя в руки и подумай, куда нам идти.
Парнишка перестал раскачиваться и оторвал руки от лица. Веснушки на носу и щеках побелели, губы слегка подёргивались от сдерживаемых рыданий. По глазам было видно, что мальчишке хочется продолжить разговор и вывалить на благодетельницу всё, что накопилось в душе за недолгую жизнь, но Юля решила выслушать его позже, в более безопасном месте, если такое найдётся. Эрик понял её без слов и указал на джунгли:
— Нам придётся пересечь лес.
"Лес?! Лес это ёлочки и берёзки, тропинки и просеки", — хотелось воскликнуть девушке. А монолитная зелёная стена походила скорее на парк ужасов. Но выбора не было. Юля не знала местности, в которой оказалась, и ей пришлось довериться мальчишке. И всё-таки, прежде чем встать, она уточнила:
— Ты уверен, что нам туда?
Эрик смутился:
— Я рассматривал карты в учебнике брата... Тайком.
— В этом нет ничего постыдного.
Юля решительно поднялась на ноги, отряхнула джинсы и посмотрела на притон сатанистов. Было немного странно, что из дома до сих пор никто не вышел, ведь солнце стояло уже довольно высоко над горизонтом. "Но это к лучшему". Девушка повесила сумочку на плечо, кардиган и куртку сунула подмышку и посмотрела на петушка:
— Ну что, Петя, давай прощаться.
— Зачем ты разговариваешь с шуром? — осторожно поинтересовался Эрик.
Девушка передёрнула плечами, наклонилась и осторожно коснулась пальцами маленького острого рога.
— У нас любят с животными разговаривать. Так, значит, ты не Петя, а Шурик. Ну, что ж, пока, Шурочка. — Она подмигнула мутанту и зашагала к джунглям: "Эх, Светка, как же ты объяснишь моё исчезновение?"
Сразу стало грустно. Юля и Света дружили с детства, ещё в песочнице куличики вместе лепили. Однажды они сплотились в борьбе против Мити, соседского мальчугана, повадившегося разрушать их песочную выпечку, и как следует поколотили гадкого вандала лопатками. Мамы всполошились и разняли детишек. Митя был спасён, а Юля и Светка понесли заслуженное наказание в виде десятиминутной лекции о дружбе со всеми и вся. После чего мамы успокоились и вернулись к беседе, а подружки, игнорируя Митьку, занялись постройкой самой высокой башни в мире. Девушки весьма смутно помнили "грандиозную" битву в песочнице, но летоисчисление своей дружбы вели именно с этого дня. Потом была школа (девочки учились в разных классах), институты (разные, соответственно, как и сами подруги), и дружба, год от года становившаяся только крепче. Юля привыкла, что у неё есть человек, к которому можно прийти за советом, или поплакаться, или просто посидеть рядом и помолчать, ведь иногда это всё, что надо в жизни...
"И на тебе! Одна. Неизвестно где. И надеяться не на кого..." Девушка шагала к джунглям, раздвигая высокую траву свободной рукой и, время от времени, оборачивалась, чтобы убедиться, что Эрик семенит за ней. Усталый и худой мальчишка был восхитительно реален, и одно его присутствие защищало Юлин разум от сумасшествия: "Что бы я делала без него? Наверное, села бы на землю и выла, жалея себя любимую. Фу-у!.. — Юлька вздёрнула подбородок и вперила грозный взгляд в неприступную зелёную стену: — Ничего, прорвёмся!" Она обернулась, сграбастала руку мальчишки и ободряюще улыбнулась ему. Эрик кивнул и зашагал в ногу с ведьмой.
Минут через тридцать они подошли к кромке леса. Пить хотелось неимоверно. Горло горело, как здешнее солнце — огромный ярко-рыжий шар, бенгальским огнём сверкающий над головами. Юля сорвала травинку и пожевала, но та оказалась сухой и безвкусной. Сплюнув жёсткие ошмётки, девушка посмотрела на изнемогающего от зноя мальчишку и уверено заявила:
— Если есть лес, значит, найдётся и вода.
Эрик уныло мотнул головой, задумчивым взглядом окинул спутницу и поджал губы. "Правильно. Разговоры оставим на потом!" — Юля отвернулась и замерла, не решаясь переступить границы девственного леса. Пот ручьями катился со лба, заливал глаза, мешая рассматривать зелёно-коричневую стену деревьев, сплетённую толстыми канатами лиан. Краем майки, ставшей серой от пыли и пота, девушка вытерла лицо, и вдруг где-то в районе желудка невидимый колокол забил набат. К горлу подкатила тошнота, а руки задрожали так, что Юля едва не выронила одежду. Даже пить расхотелось.
— Что с Вами? — испуганно вскрикнул Эрик.
Но девушка не ответила. Да и как говорить, если зубы отплясывают тарантеллу, а язык лежит во рту куском мертвечины. С трудом повернув голову, Юля умоляюще посмотрела на мальчишку: "Только не убегай! Не оставляй меня! Мне страшно! — Эрик попятился, и она глухо застонала: — Сбежит... Бросит свихнувшуюся ведьму и пойдёт искать другой путь из Главерны... Ну и пусть..."
Куртка, сумочка и кардиган упали на землю. Пот смешался со слезами, но Юля не могла вытереться — руки бесполезными плетями повисли вдоль размякшего тела, и только редкие, глухие удары сердца говорили о том, что девушка ещё жива. "Я падаю и растекаюсь по траве маслянистым пятном..." И тут на спину обрушилась боль, побуждая двигаться. Юлька покорно шагнула вперёд, но далеко не ушла: привалилась плечом к шершавому влажному стволу и закрыла глаза. Сердце почти замерло, дыхание прервалось... "Я жидкая, горячая смола. Мои тягучие капли ползут по коре, срываются и растворяются в земле". В позвоночник врезался электрический разряд. Смоляные капли собрались воедино. Юлька дёрнулась, оттолкнулась от дерева и сделала несколько шагов, ежесекундно ожидая нового приступа бессилия. Но над ухом раздался громкий хлопок, словно мальчишка-озорник проткнул воздушный шарик, лицо обдало сырой тропической прохладой, и Юля будто вынырнула из тягучей масляной ванны. Лёгкая слабость, головокружение, пульсирующая боль в спине, белёсый туман перед глазами...
Из рваной молочной дымки вынырнул Эрик. Он опустился на колени и поднёс к Юлиным губам свёрнутый чашечкой лист. Тёплая, пахнущая цветами вода потекла в рот, заставив застонать от наслаждения. В голове прояснилось, и девушка обнаружила, что сидит на траве под сплетёнными аркой лианами с огромными блестящими листьями.
— Спасибо.
Она благодарно посмотрела на Эрика, но тот помотал головой и кивнул в сторону:
— Его благодари.
Юля повернулась, чтобы взглянуть на своего спасителя, и почему-то совсем не удивилась, увидев шура. Петушок-мутант сидел на валуне, покрытом изжелта-зеленым мхом, и довольно клекотал.
— Шурик. Мой пернатый герой!
— А я и не понял, что произошло, — усевшись рядом, заметил Эрик. — Ты вдруг побледнела и затряслась, словно припадочная. А тут шур. Как прыгнет тебе на спину и давай когтями драть. А потом на меня как зыркнет. Тут я тебя подхватил и в лес поволок. И тебя почти сразу отпустило. Только... — Парень сконфуженно замялся.
— Что?
— Ты, правда, не ведьма...
Юля взяла его за руку и слегка сжала запястье:
— Ну и что? Мы справимся, Эрик.
Шур воинственно зашипел, спикировал на траву, приблизился к девушке, мягко переступая кошачьими лапами, и устроился у неё под боком, словно обещая помощь и поддержку. Эрик презрительно фыркнул и протянул:
— С колдовством было бы легче... Хотя... выглядишь ты...
Он смущённо замолчал, сжался, став похожим на взъерошенного рыжего котёнка, и Юля почувствовала дурноту. Схватила сумочку, рванула молнию и начала лихорадочно искать зеркало. "Какой же у меня бардак! Ничего не найдёшь, когда надо. — Пудреница отыскалась в третьем по счёту кармашке. — Больше никогда не куплю сумку с таким количеством отделений и потайных мест. Только ридикюль — для помады и носового платка!" Девушка открыла пудреницу и оторопело вытаращилась на своё отражение: прекрасные золотисто-рыжие кудри, искусно сформированные в элегантный, перевитый маленькими косичками "хвост" Игнатом, великим, любимым и неприлично дорогим мастером, превратились в родную светло-каштановую гриву. А ведь Юля угробила в салоне полдня, потому что завтра, то есть уже сегодня, ей предстояло прослушивание в симфонический оркестр.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
