— Я просто прибыл. — Ладони Камадана спокойно лежали на столе. — Точный механизм сложно объяснить. — Он закрыл книги, одну за другой. Бережно прикасался к старым страницам. — У меня были предзнаменования. Предупреждения, об остальных. О людях, которых я ещё не видел, но о которых должен позаботиться. А нынче вечером предчувствия прекратились. Взамен, я понял, где должен оказаться. В этой библиотеке. В этой комнате. В этот самый момент.

— Так вас призвали сюда?

— Я бы сказал, меня ожидают здесь увидеть. — Камадан улыбнулся. Коротко. Тепло. — Университет всегда был границей. Армитаж это знал. Уилмарт знал. И я знал, даже когда был студентом. Я просто не думал, что граница откроется для меня.

Он протянул лист бумаги. Старый. Пожелтевший. Что-то написано — неизвестным Маркусу почерком.

— Вы знаете кафе «Тиндалу», мистер Уэбб?

— Это Мэйн-стрит. Заведение Фила Тинделла. Там хороший кофе.

— Да, я полагаю, что и кофе будет к месту. — Камадан убрал лист бумаги в складки одеяния. — Мистер Уэбб, я собираюсь уйти. Вы можете доложить об этом инциденте, а можете не докладывать, вам решать. Если доложите, вам не поверят. Если не доложите, до конца жизни будете удивляться, что же это было.

— И что это было?

Камадан не сразу ответил — стоял, не шелохнувшись.

— Встреча. Начало встречи. Есть другие, наподобие меня — те, кто пересекают границы, кто бродит меж них слишком долго, кто возвращается преображённым. Нас собирают. Не знаю, кто и с какой целью. Но я намерен выяснить.

Он прошёл к двери. Замер у порога.

— Песня, что вы слышали. Четыре голоса. Я последний наследник Хранителей. То голоса моих предшественников. Они всегда со мной. Сегодня они звучали громче обычного. Думаю, их тоже интересует ответ.

Камадан вышел, в воздухе витал запах древних фолиантов. Маркус Уэбб не доложил о произошедшем.

Три недели спустя он увидел фото в выпуске газеты: необъяснимые явления в центре Аркхема. На снимке он узнал интерьер кафе «Тиндалу». На заднем плане: четверо сидят за столиком, в углу. Две молодые женщины, на вид близнецы. Блондинка в викторианском платье. Смуглая женщина, в руках её «Поляроид». У столика — чей-то ещё силуэт, с короткими серебристыми волосами.

Камаскеры Камадана на фото не было.

Но у Маркуса осталась абсолютная уверенность, что именно Камадан сделал этот снимок.

Глава 2. Первые впечатления

6. Виртуальность

В кафе пахло холодной кофейной гущей и маслом выпечки. Ещё свежим, но остывшим. Всеобщее возбуждение продлилось не более часа: недоверие, поиски в смартфонах, восхищение, просьбы оставить автограф. И вот сестёр оставили в покое — все держались на расстоянии, смотрели уважительно.

Филипп принёс третий чайник чая и блюдо с песочным печеньем.

— Это от миссис Тинделл, — пояснил он. — Она плакала, когда слушала ваш «Плач ивы» на похоронах её матери.

Сёстры уютно устроились за столиком в дальнем углу. Послеполуденный свет мягко падал сквозь окна — тёплые на ощупь полоски на крышке стола.

— Выходит, мы здесь выдуманные, — оформила Миа мысль в слова. Попробовала их на вкус. Неприятный вкус. — Воображаемые. Какой-то умник нажал на пару клавиш — и вот они мы.

— Так утверждает этот маленький гаджет, — подтвердила Лора, указав на смартфон — дала им попользоваться внучка Филиппа, Сара Тинделл. На экране значилось: «Сёстры Уайльдс: генеративный фольк-дуэт. Создан в Дистро Медиа (К. Фишер) ». Ниже — каверы альбомов, для которых они с Мией никогда не снимались. Песни, которые никогда не записывали.

Миа пролистала длинный-предлинный список треков. После печенья пальцы оставляли на стекле жирный след.

— Смотри, а вот отсюда и ниже всё наше! — указала Миа. — Все до единого. И «Поёт мне ива» тоже есть. Помнишь, мы сочиняли её вместе, в том амбаре? Летом семьдесят девятого. Дышать было нечем, кругом крошки сена. Ты ещё сказала, что второй куплет слишком мрачный.

— Да, он был слишком мрачным. Таким и остался. — Лора взяла телефон, нахмурилась. — И тут сказано, «проприетарная ИИ-генеративная система музыкальной композиции». Что бы это ни значило.

— Кто-то присвоил себе все наши работы.

— Или мы сами здесь — чья-то работа.

Они умолкли, глядя друг дружке в глаза. Над головой лениво вращались лопасти вентилятора. Муха прожужжала, пролетев у окна.

— При Дворе было что-то такое, — сообщила Миа. — Помнишь Раскрашенных? Они клялись, что снятся спящему гиганту. А как только он проснётся, исчезнут.

— Похоже, он так и не проснулся.

— Нет. Но они всё время беспокоились. — Миа взяла ещё одно печенье. Вкусно. — Совершенно настоящее на вкус. И чай на вкус настоящий. Я тебя недавно ущипнула, для проверки. Ты выругалась. Тоже по-настоящему.

— То есть или мы воображаемые, но воображение куда основательнее, чем обещано...

— Или мы настоящие, и кто-то очень убедительно лжёт про нас.

Лора вернула чашку на блюдце. Щёлкнула керамика о керамику. — В любом случае я хочу потолковать с этим Фишером.

— Ага. Немного побеседовать про интеллектуальную собственность.

— И про это тоже.

Колокольчик над дверью вновь продребезжал приветствие посетителю.

Обе сестры замерли.

Молодая женщина в дверях была одета в синий фартук поверх белого платья. Чёрная лента в светлых волосах. Всё агрессивно викторианское. Словно сошла с иллюстрации детской книги — карандашный рисунок, обретший плоть. Женщина осмотрелась. Спокойное выражение лица. Всё кафе умолкло. Женщина то ли не заметила этого, то ли ей это неинтересно.

Студент колледжа, у стойки, громко заметил: — Что за чёрт — путешественница во времени?!

— Следи за языком, — заметил его приятель.

— Чувак, да ты глянь на неё!

Взгляд вновь вошедших скользнул по ним, не замечая. По остальным ошеломлённым посетителям. По невозмутимому лицу Филиппа. Взгляд добрался до дальнего столика в углу, да там и остался.

Что-то скользнуло по её лицу. Узнавание. Или обдумывание.

Миа первой почувствовала. Резонанс. Словно знакомый аккорд в другой тональности. Та девушка здесь неуместна, как неуместны они с сестрой. Не в том месте. Не в том времени. Кто-то, кто вошёл в дверь, которой не должно было быть.

— Ого! — выдохнула Лора. — Она прямо как мы!

— Отчасти, — согласилась Миа. — Или по-другому. Но что-то в ней есть.

Девушка прошла к ним через всю комнату. Посетители расступались не осознавая этого.

Она замерла у их столика. Рядом с ней ощущался аромат старой лаванды с привкусом металла.

— Вы те самые. Вы поёте, — заявила она.

— Мы те самые, мы поём, — улыбнулась Миа. — А ты выглядишь одетой точь-в-точь как фарфоровая кукла нашей прапрабабушки.

Девушка моргнула. Один раз.

— Прошу прощения?

— Твоё платье. Привлекает внимание, — указала Лора на одежду девушки. — Ты прямо с конкурса самых необычных нарядов? Или из Общества Возрождения Традиций? А может, с похорон, года так из 1847-го?

— Понимаю. — Лицо девушки не меняло выражения. Только в глазах что-то промелькнуло: она обдумает этот разговор позже. — Я одета, как положено мне по происхождению. О вас можно сказать то же самое.

— Наши платья практичные, — Миа пригладила свою юбку. Мягкий хлопок под её пальцами. — Работа на ферме. Лёгкое и удобное. Дышащая ткань.

— И всё же вы тут, в кафе, а не на ферме.

— У нас отпуск.

— Похоже, с 1982 года. — Девушка отодвинула незанятый стул и присела за их столик. Без приглашения. — Я Алиса. Но думаю, вы это уже знаете.

Сёстры переглянулись.

— Мы видели тебя в сновидениях, — понизила голос Лора. — В Ином мире. Девушка, которая ходит сквозь отражения.

— А я видела вас. В отражениях, что показывали комнаты, в которых я не была. Во времена, в которые я не приходила. — Алиса положила ладони на стол. Перчатки её чуть пожелтели на кончиках пальцев. — Похоже, мы собираемся вместе. Вопрос, почему.

— Вопрос не в этом, — заметила Миа. — Вопрос — ты тоже выдуманная?

Невозмутимости Алисы как и не было. Первая подлинная реакция.

— Прошу прощения?

Лора толкнула телефон по крышке стола, в сторону Алисы. Алиса глянула на экран. По лицу её скользнули непонимание, осознание, затем что-то, схожее с весельем.

— А, — заметила она. — Вы нашли биографию.

— Так ты знала?!

— Я знала, что возможны варианты. Другие фазы. Реальности, где я персонаж в чьей-то истории. Или фраза в песне, или приснилась во сне. — Она пролистнула текст на экране. — Готический симфонический рок. Тема Алисы в Стране Чудес. Слишком упрощённо.

— И тебя это не беспокоит?

— Мне это интересно. — Алиса подняла взгляд. — Мой опыт говорит, что определять что-либо как «настоящее» или «выдуманное» лишено смысла. Мне доводилось ходить сквозь зеркала по геометриям, которых и быть не должно. Я встречала саму себя в коридорах, что вели в разные столетия. Границы между всем этим куда более податливые, чем люди привыкли думать.

— Это очень философский способ заявить, что ты не знаешь ответа.

— Именно. — Алиса улыбнулась самым краешком рта. — Но я хочу во всём разобраться. И я уверена, — она вновь посмотрела на экран смартфона, на имя «Фишер», — что для этого потребуется повидаться с тем, чьё воображение в работе.

Миа придвинулась, её стул скрипнул. — Мы как раз это обсуждали.

— Правда?

— Мы собираемся малость побеседовать с мистером Фишером об интеллектуальной собственности.

— И онтологическом статусе?

— И об этом тоже. Если дело дойдёт.

Алиса задумалась. За их спинами один из посетителей поднял телефон — сделать снимок. Филипп не позволил, резко помотав головой.

— Я бы пошла вместе с вами, — заметила Алиса. — Если согласитесь.

— Если что, драться приходилось?

— Я не проиграла ни в одной схватке.

— Правда?

— У меня подробнейшие воспоминания о каждой моей версии, в каждой временной линии, куда есть доступ. Ни одна из них не проигрывала в бою. — Алиса помедлила. — Несомненно, большинство их стараются вообще не ввязываться в драку. Но суть не меняется.

Лора посмотрела на Мию. Миа посмотрела на Лору.

— Она говорит словно книга, — заметила Миа.

— Да, но как держится.

— И в ней точно что-то есть.

— Точно что-то есть.

Они обе посмотрели на Алису, две пары глаз слаженным движением.

— Тогда отлично, — заметила Лора. — Идём втроём. Но вначале ты сменишь одежду. Чтобы никого не смущать своим платьем.

— Я хожу в этом наряде больше ста лет!

— Оно и видно.

Выражение лица Алисы дрогнуло. И вновь подлинные эмоции. Не обида. Скорее, наслаждение.

— Вы меня даже не побаиваетесь, — заметила она.

— Дорогая, мы десять лет провели при Благом Дворе. Мы встречали существ, которые могли отменить реальность случайной мыслью. — Миа взяла ещё печенье. — Ты всего лишь девушка в нелепом костюме, которая умеет ходить сквозь зеркала. По нашим меркам, ты практически нормальная.

— Практически нормальная, — повторила Алиса. Теперь она улыбалась. — Я не припомню, чтобы кто-нибудь так говорил про меня.

— Оставайся с нами. Начнёшь чувствовать себя самой обычной, оглянуться не успеешь.

Появился Филипп, с чайником свежего чая и ещё одной чашкой. Поставил всё это на стол. Глянул на одежду Алисы. На платья сестёр. Видно было, что решил не спрашивать.

— К вам кто-то ещё присоединится? — предположил он.

Три женщины переглянулись.

— Вероятно, — согласилась Алиса. — Так всегда и происходит.

7. Испытание Шутом

Разговор перешёл к практическим шагам. Где находится студия Фишера. Будет ли время у Сары. Что сказать человеку, который уверен, что выдумал тебя. Затем взгляд Мии отметил что-то необычное.

— А это что?

Она указала на карман в сарафане Алисы. Картонка. Позолоченные края, почти полностью выцветшие.

Алиса глянула в карман.

— Это напоминание

— И о чём же?

— Что определённость — это выбор. — Алиса добыла картонку. Карта Таро. Выцветшая, истёртая временем. Молодой человек у обрыва. Собака у его пяток. Узелок на палке, за плечом. «Шут». — Я давно уже не расстаюсь с ней.

— Так ты игрок? — Голос Мии стал язвительнее. При Благом Дворе было полно игроков. Они моглиставить на кон столетия — и спорить о том, как звучат слова. Могли проигрывать собственные имена в играх, что не были играми.

— Нет. — Алиса спрятала карту в карман. — Тут азарт ни при чём. Не в моём случае.

— Все игроки, дорогая. Такова природа карт.

— Природа карт в том, что они существуют во всех комбинациях одновременно, пока мы не посмотрим. Я просто наблюдательнее других.

Лора и Миа переглянулись. Уайльдс чувствовали, когда перед ними хвастаются. Они также знали, когда нет никакого хвастовства.

— Докажи, — отозвалась Миа.

И вновь Алиса изменилась. Едва заметно. Словно кошка, заметившая движение.

— Нужна колода карт.

— Можно? — позвала Миа через всю комнату. — Вы двое. У вас есть Таро.

Женщина напряглась, лицо её побледнело: — Простите?

— Таро. Смерть, Башня, Любовники. У вас такая в сумочке. Шёлковый мешочек на шнурке. — Улыбка Мии стала довольной и беспощадной. — Можно одолжить ненадолго?

В кафе стало тихо. Филипп замер за стойкой, в руке его полотенце — вытирать бокалы. Оба студента из колледжа смотрели не отрываясь.

Женщина запустила дрожащую руку в сумочку. Шёлковый мешочек бордового цвета. Золотой шнурок-завязка. Точно так, как Миа описала. Женщина прошла через всю комнату, до дальнего столика в углу.

— Большое вам спасибо, — отозвалась Лора. — Мы скоро их вернём.

Алиса развернула колоду. Картами часто пользовались, края их потрёпаны за многие годы. Запах старой бумаги и благовоний поднимался от колоды. Алиса сдвинула колоду рубашками вверх. Дуга скрытых образов.

— Выбери карту, — посмотрела Алиса на Мию.

Та не колебалась: — Шут.

— Ну конечно. — Рука Алиса замерла над дугой. Не прикасаясь. Глаза Алисы открыты, но смотрит сквозь столик. — Конечно же ты выбрала Шута. Того, кто бредёт у обрыва. Того, кто начинает каждое путешествие, но ни одно не заканчивает.

Рука её опустилась. Одна карта. Алиса перевернула её.

Шут. В верхнем положении.

— Просто повезло, — отозвалась Миа, хотя в голосе её уже не звучала издевка.

12345

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓