— Я просто прибыл. — Ладони Камадана спокойно лежали на столе. — Точный механизм сложно объяснить. — Он закрыл книги, одну за другой. Бережно прикасался к старым страницам. — У меня были предзнаменования. Предупреждения, об остальных. О людях, которых я ещё не видел, но о которых должен позаботиться. А нынче вечером предчувствия прекратились. Взамен, я понял, где должен оказаться. В этой библиотеке. В этой комнате. В этот самый момент.

— Так вас призвали сюда?

— Я бы сказал, меня ожидают здесь увидеть. — Камадан улыбнулся. Коротко. Тепло. — Университет всегда был границей. Армитаж это знал. Уилмарт знал. И я знал, даже когда был студентом. Я просто не думал, что граница откроется для меня.

Он протянул лист бумаги. Старый. Пожелтевший. Что-то написано — неизвестным Маркусу почерком.

— Вы знаете кафе «Тиндалу», мистер Уэбб?

— Это Мэйн-стрит. Заведение Фила Тинделла. Там хороший кофе.

— Да, я полагаю, что и кофе будет к месту. — Камадан убрал лист бумаги в складки одеяния. — Мистер Уэбб, я собираюсь уйти. Вы можете доложить об этом инциденте, а можете не докладывать, вам решать. Если доложите, вам не поверят. Если не доложите, до конца жизни будете удивляться, что же это было.

— И что это было?

Камадан не сразу ответил — стоял, не шелохнувшись.

— Встреча. Начало встречи. Есть другие, наподобие меня — те, кто пересекают границы, кто бродит меж них слишком долго, кто возвращается преображённым. Нас собирают. Не знаю, кто и с какой целью. Но я намерен выяснить.

Он прошёл к двери. Замер у порога.

— Песня, что вы слышали. Четыре голоса. Я последний наследник Хранителей. То голоса моих предшественников. Они всегда со мной. Сегодня они звучали громче обычного. Думаю, их тоже интересует ответ.

Камадан вышел, в воздухе витал запах древних фолиантов. Маркус Уэбб не доложил о произошедшем.

Три недели спустя он увидел фото в выпуске газеты: необъяснимые явления в центре Аркхема. На снимке он узнал интерьер кафе «Тиндалу». На заднем плане: четверо сидят за столиком, в углу. Две молодые женщины, на вид близнецы. Блондинка в викторианском платье. Смуглая женщина, в руках её «Поляроид». У столика — чей-то ещё силуэт, с короткими серебристыми волосами.

Камаскеры Камадана на фото не было.

Но у Маркуса осталась абсолютная уверенность, что именно Камадан сделал этот снимок.

продолжение следует

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓