Дюран против Мора. Глава 10

— Единственное преступление нашей семьи было в том, что мы охраняли королевство от Мора. И этого мы не стыдимся.

— Чего же ты просил у Дункана?

— Я просил правды. Наша семья глубоко почитает Софию Драйден. Мы знаем, что она погибла в Пике солдата, стариной базе Серых стражей. Нам нужны свидетельства, которые очистят её имя. Это не вернет нам земель и титулов но возродит нашу честь.

— Я никогда не слышал о Пике солдата.

— Что ж, со времен Арланда ни одна живая душа не бывала в Пике солдата. По крайней мере никто не вернулся от туда чтобы рассказать где он был. Много лет я составлял карту туннелей ведущих к Пику. И вот пару лет назад нашел дорогу. Тогда я пошел к Дункану. Да пошел и с казал что он может вернуть ту старинную базу, а наша семья вернет себе утраченную честь.

— Почему Дункан не помог тебе?

— В южном Ферелдене объявились порождения тьмы. А Дункан был по горло занят поисками рекрутов и встречами с добрым королем Кайланом. Дункан сказал мне что поможет мне после битвы при Остагаре. Сказал что в Пике может обнаружится что-нибудь полезное. Вот только у него так и не вышло сдержать слово.

— А как возвращение Пика поможет стражам?

— Пик солдата и символ и важный стратегический пункт. Дункан сказал что вернуть его стоящее дело. Еще он надеялся восстановить потерянный кусок из истории стражей. И быть может найти парочку старинных реликвий. Никому не известно, что сейчас творится в Пике.

— Хорошо, что тебе нужно от меня?

— Я могу пробраться через туннели в основании Пика солдата. Но это место... в общем говорят что там водятся призраки. И там наверняка будет опасно. Ты хотя бы обдумаешь мое предложение?

— Мне надо еще подумать.

Я подхожу к Стэну.

— Зачем мы здесь встали?

— Раз мы сражаемся вместе надо узнать тебя получше.

— Нам еще с порождениями тьмы биться. Стоит ли задерживаться.

— Ты в порядке? Все-таки в той клетке не одну неделю сидел.

— Тебя это беспокоит. Напрасно. Сражаться я могу и это главное.

— Ты говорил что состоишь в армии.

— Состою.

— Ты когда-нибудь участвовал в войне?

— Я всегда участвовал в войне, гном.

— Что ты имеешь с виду?

— Мой народ не прекращает войну с того самого дня как мы вступили на северные острова.

— Значит, кунари сами приплывают с островов?

— Теперь с островов.

— А откуда приплывали до этого?

— из другого места.

— А поточнее можно?

— Нельзя. Я родился в Сегироне. Откуда мы приплыли я ничего не знаю. Даже названия. Не вижу смысла сейчас говорить об этом. Сегерон и Пар Волен далеко. Ферелден и порождения тьмы близко.

— К чему эта спешка?

— Странным языком ты говоришь. У тебя это "спешка", а у меня — "долг".

— Я раньше никогда не видел кунари. Расскажи мне о своем народе.

— Нет.

— почему?

— Народы сложны. Их не опишешь краткой фразой: эльфы это податливые остроухие создания живущие в нищете.

— Не слишком ли враждебно?

— Многие люди говорили мне тоже самое. Я этого не понимаю. Если бы я враждебно к тебе относился, ты бы уже лежал бездыханный.

— Значит сейчас ты спокоен и готов помочь?

— А по мне не скажешь?

— Знаешь, выполняй мои приказы и все будет в порядке.

— Как скажешь.

— Что ты делал в той клетке?

— Сидел, как ты мог заметить.

— Я не про то.

— Ты именно это спросил.

— Ты ответишь мне на мой вопрос?

— Я ответил. Паршаара. Что еще?

Я подхожу к Алистеру.

— Чего тебе надо?

— Хочешь поговорить о Дункане?

— Ты не обязан это делать ведь ты знал его меньше чем я.

— Я тут подумал что тебе нужно выговорится.

— Я мог бы воспринимать все не так остро. Дункан с самого начала предупреждал меня, что это может случится. Каждый из нас может пасть в бою. Надо держать себя в руках — ведь у нас столько дел, Мор и все такое. Извини.

— За что ты извиняешься?

— Я бы... хотел похоронить его как следует. Быть может когда все закончится я это сделаю. Если мы останевмся живы. Сомневаюсь что у него есть близкие, которые позаботятся о его останках.

— Но у него был ты.

— Так и есть. Понимаю что это глупо, но я жалею, что меня не было рядом с ним в той битве. У меня такое чувство, словно я бросил его умирать.

— Да, я очень хорошо тебя понимаю.

— Само собой я бы тоже погиб. Не думаю, что он этого хотел бы. Он вроде как родом из Хаевера. Так он мне говорил. Возможно когда-нибудь я отправлюсь туда и попробую увековечить его память. Будет видно. Гномы не сжигают павших, так? Скажи, как твой народ чтит своих мертвых?

— Мы хороним мертвых в камне под своими тейгами.

— Да, кажется я слышал об этом. Их души возвращаются в камень укрепляя основание тейга? Как необычно.

— Может ты прав, но Дункан человек, а не гном.

— Да ты прав. Спасибо тебе. Нет серьезно — было приятно поговорить на эту тему пускай даже и не долго.

— Возможно, когда-нибудь я отправлюсь в Хайевер вместе с тобой.

— Я не против. Думаю и Дункану это понравилось.

Я иду к Морриган.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я хотел спросить у тебя кое что.

— Если это так необходимо.

— Как ты научилась менять обличье?

— Уменье это врожденным не было. Годами долгими училась я ему у Флемет в Диких землях. Хасиндские легенды говорят, что ведьмы принимают форму зверей. И наблюдают за их племенем исподтишка. Если мы заметим ребенка одинокого тогда мы нападаем и тащим его в логово свое, чтобы сожрать. Малыш кричит и бьется в исступлении. Прелестная легенда.

— Твоя мать давно этим занимается?

— Превращениями давно. Пожиранием детей не знаю. При мне она не делала такого, но жизнь моя лишь миг в сравнении с её. Почему ты спрашиваешь? Хочешь знать нечто особенное?

— Ты проводишь много времени в обличии животного?

— Дикие земли бывало звали меня ночами. Это правда. Ты смотришь на мир кругом и думаешь что знаешь его. Я же вдыхала запахи по-волчьи и по-кошачьи слушала. И в тени проникала о которых ты не имеешь представления. Но я живу как человек. Иллюзий о былом я не питаю.

— А что думают другие звери о тебе, когда ты в их обличии?

— Они со мной на равных. Думаю что в их глазах я к племени звериному принадлежу. Не ведомы мне мысли их. Я человеком остаюсь в любом обличии. А они зверями. И даже если я спрошу они мне не ответят.

— Ты можешь принимать образ других людей?

— Животные имеют форму не схожую с моей. Его движения, его манеру думать возможно изучить. Со временем это позволит стать ему подобной. Но изучать других людей здесь бесполезно. Ведь я уже подобна им и ничему не научусь их наблюдая. И в этой только форме я могу быть человеком.

— А кто может научить менять форму?

— Любой, кто волей обладает. Только акт преображенья это волшебство. Для заклинания необходим магический талант. Если ты желаешь искусством этим овладеть без помощи чужой, то разочаровать тебя должна я.

— Мне не доводилось слышать о такой магии.

— О правда? О ней слыхали в глухих углах вдали от круга магов. Эти традиции предельно далеки от тех, которым учат в круге. И некоторые из традиций этих веками существуют. Их тщательно хранят передавая из поколения в поколение. Релегиозные фанатики из Церкви всех практиков готовы растоптать. Однако в глуши они до селе сохранились. И мать моя из них.

— Ты называешь "практиками" отступников?

— Запретные кровавые искусства не все отступники готовы применять. Малефикарум — да. Но все же тех кто не хочет в рабство попасть в Кругу не стоит огульно обвинять. Опасна дорожка эта. Некоторые считают что отступники значит свободные.

— Это все, что мне хотелось знать.

— О правда? Что ж думаешь ты о способностях моих. Достойна ли я быть сожженной на костре как отвратительное чудовище.

— Думаю тебя это просто разозлит.

— о вряд ли. Ну хватит разговоров. Надо торопится, чтобы пыль нас не покрыла в головой.

— ты выросла в Диких землях Коркари?

— А почему ты вопросы мне такие задаешь? Я не выпытываю у тебя ненужной информации не так ли?

— Ты можешь испытать меня в любое время.

— Тогда прошу прощения. Мне стоит от радости запрыгать. О чем ты спрашиваешь? Выросла ли я в Диких землях? Вопрос твой любопытен, а где еще ты можешь меня представить. Шли годы. И кроме Флемет я никого не знала. Земли дикие и звери лесные были для меня реальнее, чем сказки Флемет о мире человечьем. Со временем мне стало любопытно. И стала я из дома отчего уходить чтобы узнать окрестности. То были лишь набеги краткие на дикий мир, цивилизацией затронутый.

— Мне трудно это представить.

— Я не примитивное кровавое создание не знающие языка. А Флемет хорошо знакома с миром вашим и многому она меня учила. Однако из этих уроков узнала я, что правда людского мира не выносима. Была я уверенной в себе и смелой но многого себе не представляла. Ведь Флемет не могла меня готовить ко всему без исключений.

— Тебе причиняли боль?

— Боль? Кем же ты меня считаешь — жеманною слабачкой? Лишь однажды во мне признали ведьму. То бы один хасинд. Он путешествовал с торговым караваном. На меня указывал он пальцем, задыхаясь. На странном языке своем кричал. И многие решили, что меня он проклинал. Я же испуганной девчонкой притворилась. Его арестовали.

— Быстро ты нашлась.

— Мужчины всегда готовы поверить что женщина во-первых слаба, а во-вторых благоволит им. Я слабой себя представила похлопав ресницами для капитана стражи. Детская игра. А это значит я должна свободно по человечьим землям проходить. И при этом не быть похожей на ведьму дикую в глазах людей. Конечно не обходилось и без неприятностей. Обычаи людские порой меня сбивали с толку. Например, зачем касаться друг друга только для того, чтобы поздороваться.

— Представления не имею. Я же не человек.

— Не говори о пустяках. Твоя культура не настолько своеобразна. Да, многие детали мне Флемет не могла бы объяснить. Когда смотреть в глаза другому, как есть красиво за столом, как торговаться не оскорбляя... ничего такого я не знала. И до сих пор по правде говоря я не владею этим в полной мере. Давно лишилась я надежды понять культурный мир. И к матери своей когда в последний раз вернулась из отлучки, сказала ей, что больше не буду уходить.

— И вот ты здесь.

— Да. И вот я здесь. Давай продолжим пока земля здесь не разверзлась и нас не поглотила.

Подхожу к Лелиане.

— Да?

— Хочу с тобой поговорить.

— Ну, я здесь.

— Это твое видение...

— Знала что рано или поздно до этого дойдет. — Лелиана вздыхает. — Не знаю как это объяснить но я видела сон. Я видела непроглядную тьму... такую плотную, такую... натуральную. И раздавался шум, ужасный, отвратительный шум. Я стояла на вершине и видела, как мрак покрывал все... И когда грозовые облака поглотили остатки солнечного света, я... я упала и тьма объяла меня.

— Тебе приснился Мор?

— Полагаю да. Что еще может означать тьма, верно? Проснувшись я как всегда пошла в церковный сад. И в то утро розовый куст который был там в углу вдруг расцвел... Все знали, что этот куст мертв. Он был серый, корявый, колючий. Трудно найти что-нибудь уродливее. Но на нем появилась одна роза изумительной красоты. Будто Создатель простер свою длань и молвил: "Даже во тьме есть место надежде и красоте. Не теряй веры".

— Э-э... ты слышала голоса?

— нет, не голоса. Все не так просто. Он говорил в моем сердце на языке который словами смертных не передать. В мире сотворенном Создателем столько хорошего. Как я могу сидеть и ждать пока Мор все пожрет.

— Пожалуй, я тоже не смогу спокойно ждать.

— Потому ты и Серый страж. Пошли... Нужно остановить мор.

— Что же такая как ты могла делать в Лотерингской церкви?

— Что значит такая как я?

— В монастырях ведь не учат драться.

— Ты думаешь, я всегда была послушницей в монастыре? Церковь предоставляет поддержку и тихую гавань всем кому это нужно. Я решила остаться и стать послушницей.

— А почему ты искала тихую пристань?

— Церковь не спрашивала, а ты почему спрашиваешь? Решила побыть вдали от мира. Я была странствующим менестрелем в Орлее. Мою жизнь составляли песни и сказания. Я выступала и наградой мне были овации и деньги. Что до моего боевого искусства... Когда странствуешь сему научишься, так? Конечно же так. Э-э... идем дальше.

Я подхожу к ругающейся Морриган и псу.

— Фу, только глянь что твой пес засунул мне в мешок.

Пес виляет радостно хвостом.

— Полу съеденный протухший заяц это совсем не то что женщина мечтает обнаружить в своем нижнем белье.

— Дорог не подарок, а внимание. Он не хотел ничего дурного.

— Пускай эта грязная псина забирает назад свою добычу. Вот! И скажи ему, чтобы больше так не делал.

— Слышал, что сказала дама?

Пес скулит.

— Мне не нужна эта дрянь, ты тупой мешок шерсти!

Пес печально скулит.

— Он страдает из-за собственной доброты.

— Он точно притворяется. Уж я то вижу. Я сама так часто делаю.

Через час я вижу как Стэн рычит на пса, а тот рычит на него в ответ.

— Ты истинный воин и достоин уважения. — Обращается к псу Стэн.

Виль радостно лает.

Я иду к гномам.

— Если я могу что-то для тебя сделать прошу, скажи.

— Что же с тобой все таки случилось?

— Что ж если тебе действительно интересно я могу рассказать. Я роддом из орзамара, как и ты верно? Ты не похож на наземного грома. Когда-то я там торговал. Входил в купеческую гильдию. Знаешь такое не забывается, никогда. Я проворачивал очень удачные сделки с редкими артефактами. Ну ты понимаешь. Старинные замечательные вещицы. Благородные господа такое любят. Думаю они напоминают знати об ушедших днях их славы.

— Наша слава не потеряна.

— Можешь так думать, если хочешь. Но некоторые из нас принимают вещи такими какие они есть. И знают правду. Но ведь мы говорили о том, как я здесь оказался. Однажды ко мне в лавку зашла благородная дама. Она осмотрелась, а потом вдруг пронзительно закричала. Оказалось она решила что пара нарукавников которые я выставил на продажу, когда-то принадлежала её брату. Он погиб во время обвала, когда вместе с другими изгонял порождения тьмы из прилегавших к городу туннелей. "Они были сделаны специально для него! Вторых таких быть не может! — кричала она. Он снял их стела моего бедного брата! Она не успокоилась пока меня не арестовали. Эти благородные господа все такие.

— Я ведь тоже из знатного рода.

— А теперь ты здесь на поверхности.

— Мой брат предал меня и отправил в изгнание.

— Тогда ты знаешь о чем я говорю, верно?

— ну дело в том, что я то их не крал. — гном вздыхает. — понимаешь я платил этим головорезам неприкасаемым. За то что бы они приносили мне все что найдут на глубинных тропах. Заброшенные тейги... там полно брошенных вещей. Иногда там можно найти настоящее сокровище. Что-нибудь что можно продать за золотишко.

— Ты крал вещи из тейгов принадлежащих знатным семьям. Да как ты посмел?!

— Знаешь, она задала мне этот же самый вопрос и таким же тоном... Эта знатная дама очень огорчилась увидев "украденные" нарукавники брата. Не знаю что они хотели со мной сделать, я решил это не тот случай, когда надо ждать, чтобы удовлетворить свое любопытство. Я подкупил стражника которого приставили меня стеречь. И при первой же возможности выбрался на поверхность. И никогда не оглядывался назад.