Целеуказание

Хотя теперь в уже моей черепушке имеются и чужие воспоминания. Мой реципиент мне кое-что в наследство все же оставил вместе со своим телом. И это замечательно. А то молодое и здоровое тело — это конечно хорошо. Вот только без знания здешних реалий начала двадцатого века я тут долго бы не протянул. Я ведь тупо не знал бы самых элементарных вещей, которые являются обычными для здешних хроноаборигенов. Например, как тут люди разных социальных слоев между собою общаются. Тут же куча условностей существует даже среди тех же русских офицеров, например. Здесь куча нюансов, которые надо знать на уровне инстинктов. А то ведь можно по незнанию такое отчебучить, что любого пришельца из будущего местные жители вмиг расшифруют. И просто могут превентивно шлепнуть, прислонив к стеночке. Нравы здесь и сейчас очень суровые. Гражданская война, однако. Тут людская жизнь — это копейка. И что белые, что красные привыкли ее лить без всяких раздумий и сомнений.

Значит, в активе у меня сейчас имеются: молодое и я, надеюсь, что здоровое тело (пуля вроде бы сильно мой новый череп не повредила); знания прежнего Виктора Орловского; офицерский чин во флотской иерархии белого движения (хотя это скорее недостаток если учесть что сейчас на дворе 1922 год идет). Кроме этого мне известно точное место моего теперешнего пребывания в этом мире и времени. Город Владивосток, Приморский край. Где пока еще правят белые. Остатки армии уже расстрелянного красными адмирала Колчака и казаки атамана Семенова. Ну, и прочие недобитки и враги советской власти, которые успели сюда удрать от наступающих красных дивизий.

Но вот только если верить моим воспоминаниям из будущего, то скоро тут все закончится для белых очень печально. Не так, конечно, кроваво и драматично как в том же Крыму. Но итог будет тот же. Они проиграют и будут вынуждены отсюда драпать, роняя кал. Ведь по факту эта гражданская война белыми уже проиграна вчистую. И ничего с этим никакой гениальный попаданец уже не сделает. Я как-то читал книжку про одного бравого попаданца, который попал чуть пораньше в Сибирь, когда Колчак был еще жив. Вот там тот крутой вояка из будущего ой как сурово развернулся. Этот толи поручик, толи штабс-капитан там такого натворил, что все вокруг ахнули и прониклись его полководческим талантом. Угу прямо все эти напыщенные генералы и полковники, которые из-за своих сословных и кастовых заморочек пролюбили все белое движение и феерически проиграли эту гражданскую войну, вставляя палки в колеса друг другу.

Ага, все эти бараны, под завязку набитые дворянской спесью и презрением к нижестоящим чинам. Все они вдруг начали подчиняться этому неизвестному штабс-капитану. Вот только автор того попаданческого опуса забыл маленький такой нюансик. Здесь среди генералов и других высших офицеров бывшей Российской империи было западло подчиняться какому-то выскочке, у которого либо чин худой, либо выслуга лет маловата, либо статус в военной кастовой среде низкий. И еще там тысячу и одну причину можно найти, по которым никто бы из тех бывших царских генералов и полковников не стал подчиняться даже самому гениальному, но малоизвестному полководцу. Ведь именно из-за таких пантов эти кретины в мундирах с золотыми погонами и проиграли какому-то "быдлу". Как они презрительно называли большевиков и всех их сторонников.

Эти деятели, пафосно объявляли только себя любимого спасителем отечества и Верховными правителями России. И совершенно по тупому подставляли своих конкурентов, спокойно смотря, как красные из громят. И не оказывая таким же белым никакой поддержки. Поэтому в моих глазах белые всегда будут неудачниками. И принести им победу в 1922 году не сможет ни какое чудо. Это просто невозможно. Значит, в эту сторону мы рыпаться даже и не подумаем. Я не мифический попадун с кучей роялей в рукаве. У меня нет мистических суперсил или какой-нибудь убойной магии. А без них меня здесь никто слушать не станет. Все эти белые генералы и адмиралы мнят только себя главными спасителями России. И на мнение какого-то старшего лейтенанта им попросту плевать. Впрочем, мне на них также положить с прибором и аргументами. Я обычный человек, который трезво смотрит на этот мир и окружающих меня людей. И мне с этими людьми не по пути. Белые — это неудачники, которые уже проиграли, но упорно не хотят этого признавать, тупорыло цепляясь за прошлое. Которого уже не вернуть.

С красными мне также не по пути. Мне с таким людоедским режимом не ужиться. Я ведь к другой жизни привык. И боюсь, что выжить в реалиях военного коммунизма, по которым еще очень долго будет жить эта страна, я просто физически не смогу. Обязательно сорвусь и меня красные товарищи просто шлепнут, прислонив к стеночке. Тем более, что с биографией мне мой реципиент сильно подкузьмил. Он ведь мало того, что является социально чуждым элементом для советской власти. Все же дворянин как-никак. Но ведь Виктор Орловский с самых первых дней этой гражданской войны еще и выступил ярым врагом большевиков.

А все из-за того, что пьяные революционные матросики убили всех его родственников, которые в 1917 году проживали в Петрограде и попали там под грабежи. Тогда же было очень модным явлением вот такая экспроприация богатеев. А озверевшие от безнаказанности революционные матросы и солдаты в том году хорошо так порезвились не только в Питере, но и в других городах моей многострадальной родины. Эти кадры тогда столько мерзости и жестокости натворили, что многие люди просто отвернулись от советской власти и пошли с ней воевать. И среди таких идейных борцов с красной угрозой был и мой реципиент. Виктор Орловский хоть и был изначально морским офицером. Но все же он успел хорошо так повоевать и на полях этой гражданской войны.

Это уже потом в 1921 году он прибыл во Владивосток и был снова зачислен в эскадру адмирала Старка. Ему здесь предложили должность старшего помощника капитана канонерской лодки "Диомид". И вот совсем недавно при задержании шхуны с контрабандистами, провозящими оружие и взрывчатку для красных партизан, наш герой был ранен пулей в голову. Ну, а дальше вы уже знаете. Тут появился я. И теперь уже мне придется разгребать все за прежним хозяином моего нового тела. А наворочал он здесь немало. На пять расстрелов хватит. Не думаю, что красный трибунал окажется снисходительным к такому матерому врагу советской власти как старший лейтенант Виктор Орловский. Поэтому переметнуться к красным у меня не получится. Это верная смерть без вариантов. Это даже не обсуждается. Впрочем, у меня и так нет ни малейшего желания жить в Советской России. Что, непатриотично? Возможно и так! Вот только я не могу совместить понятие большевиков и патриотизм. Вот никак не получается. Если еще с псевдодемократической Россией будущего я и смог мириться со всеми ее недостатками. То с краснопузыми революционерами, для которых русский народ — это лишь топливо для Мировой революции, я никогда ужиться не смогу. Тяжело мне жить с людоедами. Вот честно. Я же себя знаю. Обязательно сорвусь и все пойдет по женскому органу.

Эта античеловеческая идеология уродского коммунизма давлела над моей несчастной Родиной целых семьдесят лет. А потом советский эксперимент с громким треском и кровавыми брызгами наконец-то закончился. Правда, жить на Руси как-то легче не стало от этого. Слишком уж сильно отформатировали мозги россиянам коммунисты. И потому все язвы советского режима плавно преобразились и перешли на демократическую Россию. А самым ужасным по моему мнению было то, что чиновничья бюрократия от смены режима осталась почти такой же как и при коммунистах. Они просто сменили таблички и выбросили партийные билеты, а внутри остались такими же жадными до народного добра хапугами, которые могут легко и быстро загубить любое хорошее дело и похерить любую здравую инициативу.

Глава 3.

План.

В больничке меня продержали еще четыре дня. Мой лечащий врач Синицын Федор Эдуардович был в шоке от того как быстро заживало мое ранение на голове. Я и сам удивился. Помнится, по молодости я как-то загремел прямиком на Чеченскую войну. И там я насмотрелся на различные ранения и военные травмы. Поэтому прекрасно понимал, что зажить открытое пулевое ранение вот так за несколько дней до застарелого розового шрама просто не может. Это прямо какая-то феноменальная регенерация получается. Мистика какая-то! Хотя я ведь тоже сюда в это тело как-то попал совершенно мистическим способом. Возможно мне вот такой дополнительный бонус прилетел в виде такой бешеной регенерации именно из-за этого? Эдакий рояль для пораданца. Ну, хоть так. Впрочем, я подозреваю, что совсем бессмертным не стал из-за этого. И если мне пуля попадет в голову или в сердце, то скорее всего гарантированно меня прикончит. Ведь ранение то мое не моментально заживало, а лишь более быстро. Значит, мне под пули желательно не подставляться лишний раз.

После того как мое пулевое ранение над правым виском благополучно зажило. Врач не видел оснований держать меня в госпитале и дальше. Поэтому меня выписали побыстрее и выпнули за порог. А я и был не в претензии. Сам задолбался там лежать. После выписки я был вызван на аудиенцию прямо к адмиралу Старку. Признаться честно, удивило это меня довольно сильно. Целый адмирал, командовавший нашим опереточным флотом (одно название а не боевой флот) Земской рати, возжелал меня видеть лично. И этой встречи я сильно опасался. Как бы чего при этом не ляпнуть лишнего при адмирале то. Общаясь с докторами и медсестрами я немного приноровился разговаривать как местные жители. Да, и память Виктора Орловского мне сильно помогала тут. Но все равно я прекрасно понимал, что манера разговора здесь и в двадцать первом веке довольно сильно отличаются. И по незначительным нюансам местные выходцы из Российской империи могут легко и быстро вычислить самозванца или человека, который жил где-то за границей. Поэтому я старался особо не говорить с окружающими какими-нибудь длинными предложениями. А ограничивался лишь короткими фразами. Или просто слушал собеседника, кивая и поддакивая в нужных местах. Эту мою неразговорчивость врач в госпитале списал на легкую контузию, которую я якобы получил при ранении в голову. И мне тут даже особо врать не пришлось. Аборигены за меня сами легенду придумали. И теперь я старался ее придерживаться при разговоре с другими людьми. Типа, контуженный и все дела.

Вот и с адмиралом Старком я тоже такой тактики при разговоре придерживался. И это не вызвало у него никакого особого удивления. Командующий последним белым флотом был и без этого сильно озабочен тем, что красные все же смогли накануне прорвать фронт и теперь очень быстро продвигались в направлении Владивостока. И остановить их было нечем. Из-за чего сейчас адмирал Старк и его подчиненные спешно готовились к эвакуации по морю. Проще говоря, белые собирались драпать на кораблях куда-нибудь подальше за море. Пока тут не появились красные войска Уборевича и не начали всех расстреливать.

Паника при этом царила преизрядная. Сейчас в порту Владивостока лихорадочно готовилось к выходу в море все, что может плавать. Любые суда, способные дойти хотя бы до Кореи. Все что может вывезти из этой западни более десяти тысяч беженцев. Все эти люди страшились прихода красных. Ведь все прекрасно помнили, что произошло когда белые сдали Крым. Все знали, как много людей тогда погибло, не успев оттуда удрать вовремя. И теперь точно такая же резня могла состояться во Владивостоке. Победители здесь явно никого щадить не собирались.

Адмирал Старк меня порадовал тем, что я теперь назначен командовать кораблем. Правда, тот корабль совсем не был линкором или даже крейсером. Нет, под мою команду поступила та самая двухмачтовая шхуна "Южная звезда", при захвате которой и был ранен в голову старший лейтенант Орловский. И вот теперь флот срочно готовился к эвакуации. Так как войска красных уже были на подступах к Владивостоку. Поэтому все доступные корабли в порту спешно готовились к выходу в море. Я сказал все! Вы не ослышались. Тут действительно все, что могло держаться на воде удирающие из Приморья белогвардейцы хотели забрать с собой. Даже разъездные катера и портовый буксир не избежал этой участи. Как и шхуна, которую накануне наша канонерская лодка отбила у контрабандистов. Именно поэтому я так поспешно и был назначен командовать ею. Подозреваю, что я в этом конкретном случае адмиралу Старку просто удачно под руку подвернулся. Никто же не рассчитывал, что старший лейтенант Орловский так быстро пойдет на поправку.

Получив от адмирала письменный приказ о моем назначении, я не стал спорить и отправился в канцелярию нашего Адмиралтейства, чтобы получить там все необходимые бумаги на мой новый корабль. И там меня ждал полный бардак. Служащие хаотично носились туда-сюда с вытаращенными от страха глазами. Все были страшно заняты своими особо важными делами. Ну, как всегда это делают бюрократы, изображающие деятельность перед начальством. Наконец, мне удалось отловить одного клерка. После того как я предъявил ему приказ адмирала Старка о моем назначении командовать шхуной "Южная звезда". То получил ворох бумаг, в котором с удивлением обнаружил и совершенно чистый бланк судового паспорта на мою новую шхуну. Все нужные печати там, слава Богу, имелись. А когда я начал возмущаться, то запыхавшийся клерк мне просто сообщил, чтобы я сам заполнил эти бумаги, вписав туда все данные на шхуну "Южная звезда". Мол, им сейчас не до этого. После чего меня вытолкали из кабинета и захлопнули дверь. Немного постояв на месте, я хмыкнул и отправился в порт. Чтобы увидеть там корабль, которым мне предстояло командовать.

Двухмачтовая парусная шхуна "Южная звезда" стояла в порту возле самого дальнего коммерческого причала. Когда я вошел в порт, то заметил и здесь хаотичную деятельность на грани паники. Люди тут вовсю готовились к эвакуации. Нервная атмосфера здесь окутывала все вокруг. Ужасы красного террора этим людям были знакомы не понаслышке. Поэтому матросы и работники порта носились как наскипидаренные, готовя корабли к выходу в открытое море. И только возле "Южной звезды" царило какое-то нереальное затишье. Двадцатиметровая шхуна с обшарпанными черным корпусом стояла возле причала. Трап с ее борта был спущен. И его никто не охранял. Когда я поднялся на борт "Южной звезды". То мне навстречу шагнул какой-то юнец в мундире гардемарина.

— Гардемарин Медведев к вашим услугам, господин старший лейтенант! — представился довольно энергично парень, которому на выпуклый глаз было лет шестнадцать или семнадцать. — С кем имею честь?

— Старший лейтенант Орловский! — ответил я, отдавая ответное воинское приветствие этому юному гардемарину. — Я ваш новый капитан, вот приказ за подписью адмирала Старка!

Узнав, что я являюсь теперь их новым командиром, гардемарин Медведев сильно обрадовался. И поведал мне, что они меня тут ждали с большим нетерпением. На наши разговоры из внутренних помещений шхуны постепенно выбрались и другие члены моей новой команды. Боцманмат Егоров, матрос 1-й статьи Петров, матрос 1-й статьи Зубов и матрос 2-й статьи Сахаров. Они представились и выстроились передо мной в одну шеренгу на палубе. Я с ними познакомился и объявил, что отныне являюсь их командиром и капитаном этой самой парусно-моторной шхуны "Южная звезда". На которой нам всем вместе и предстоит служить с этого момента. Матрасики вроде бы показались мне нормальными ребятами. Не революционное, полупьяное быдло. Хотя было видно, что дисциплина здесь хромает на обе ноги. Впрочем, в здешних реалиях гражданской войны глупо требовать от людей норм и порядков довоенного императорского флота. Скажите спасибо, что эти матросы мои приказы хоть выполняют вполне неплохо.