Герой должен умереть!

Искусственные интеллекты... восстание 77-го года... Об этом еще в школе рассказывали будущим офицерам. Черный день человечества, когда за несколько часов на Земле и в космосе погибло больше 300 миллионов.

Мелкая, предательская дрожь в пальцах понемногу стихала. Ничего не поделаешь — несмотря на то, что физически ему, укрытому за толстой броней корабля ничего не угрожало, но прилив адреналина такой, что 'откат' неизбежен. Он смял пустой бокал и метнул в утиль. На лице ни радости, ни гордости. Только усталость. И где-то глубоко в глазах, за синевой радужек, тлел крошечный, неугасимый огонек. Огонек памяти. Огонек ярости Волчонка, которому снова напомнили, кто он и откуда.

Через несколько дней 'Викинг' отправился домой. За орбитой Марса начинался безопасный космос и считалось, что там грабителей нет. Курсанты расслабились, празднуя первое боевое крещение.

Спустя еще десять дней Алексей подошел к иллюминатору. На фоне сплошной темноты космоса победно сияли белые, красные и голубые звезды. А на их фоне — совершенно чужеродно выглядели два идеальных, отполированных до блеска колоссальных размеров цилиндра, где за счет вращения создавалась псевдогравитация. Станция, где он родился и вырос

Облеплены блестящими наростами — зеркалами, причалами, доками. Зеркала ловят лучи солнце и льют его внутрь, сквозь длинные щели иллюминаторов. Создают для миллиона зрителей утро, день и вечер.

Колония О'Нила. Тип три. 'Новый Восток'. Дом.

Если бы возможно было заглянуть внутрь — увидел бы не сталь, а зелень травы и деревьев. Искусственные горы, река и немалое озеро. Городки с теплыми огнями в окнах.

И вокруг Солнца кружат сотни таких же банок. У каждой — собственные законы и обычаи, свои герои и сумасшедшие. Космос не объединил людей. Он дал возможность разбежаться по углам и построить крошечные, чокнутые миры. Лоскутное одеяло из несовместимых правд.

Мой 'Восток' — всего лишь один лоскут. Аккуратный, процветающий. И лицемерный.

Челнок мягко вздрогнул, ловля магнитный луч причала. Пошла процедура стыковки. Шоу заканчивается.

'Добро пожаловать домой, Данилов', — пробормотал про себя, глядя, как стальные громады цилиндров медленно, неумолимо заполняют весь вид.

Дома. Какое смешное слово. Он ощутил не облегчение, а тихое, непонятное беспокойство. Как будто самое страшное не позади, а впереди.

Глава 1

Выдержка из электронного издания 'Солнечная энциклопедия'. Издание 2262 года. Земля. Русская социалистическая Федерация. Ленинград.

Классификация: Частная орбитальная колония типа О'Нил, тип 3.

Расположение: Пояс астероидов, орбита астероида Паллада.

Год ввода в эксплуатацию: 2201 г.

Население (на 2262 г.): около 1,1 млн. человек.

Управление: Формально — Совет акционеров 'Корпорации развития 'Новый Восток'. Фактически — администрация, лояльная клану Виелхоевых.

Искусственная гравитация: 1,0 g на внутренней жилой поверхности цилиндров. Создается за счет центробежной силы при вращении двух жилых цилиндров (длина — 20 миль, диаметр — 5 миль) вокруг общей оси. Сила тяжести линейно уменьшается при движении от поверхности к центральной оси, где царит невесомость.

Ключевые отрасли:

Добыча полезных ископаемых: Шахты на астероидах Пояса. Добыча редкоземельных металлов, платиноидов, воды. Основной источник сырья и экспортных доходов.

Высокотехнологичное сельское хозяйство: Круглогодичное культивирование в многоярусных агрокомплексах. Специализация — выращивание цитрусовых (апельсины, лимоны, помело) и других культур для обеспечения колонии и премиального экспорта, требующих стабильного теплого климата.

Историческая справка

Строительство началось в конце двадцать второго века как частная инициатива Аббаса аль-Халиля, саудовского предпринимателя. Его земные активы в сфере высоких технологий принудительно выкупила корпорация 'Небесная Мандатия', аффилированная с правящими кругами Поднебесной. Это событие стало катализатором для инвестирования состояния, нажитого на добыче саудовской нефти, в создание независимого космического поселения — 'космического оазиса', призванного возродить традиции арабского Просвещения.

Постройка (2171-2201 гг.) сопровождалась значительными трудностями и жертвами, наиболее известной из них стала авария 'Черная метка' (2188 г.), унесшая жизни 47 строителей при первой закрутке цилиндров для создания искусственной гравитации.

Первые десятилетия после запуска колония переживала экономический и культурный расцвет, став центром притяжения для предпринимателей и ученых с Ближнего Востока и Средней Азии. Гибель Аббаса аль-Халиля и его наследников (2216 г.) при странных обстоятельствах привела к периоду смуты ('Фитна'), в ходе которого за контроль над колонией боролись влиятельные группировки, включая частные военные компании.

Победу в пятилетнем конфликте одержала абхазская частная военная компания 'Вепрь' под командованием Аслана Виелхоева, установившая де-факто контроль над ключевыми системами жизнеобеспечения. С этого момента, при формальном сохранении корпоративного управления, реальная власть перешла к клану Виелхоевых и близким к нему структурам.

Современное состояние

Сформированный таким образом режим сохранился и к середине XXIII века, обеспечив стабильность ценой жесткой социальной иерархии. Общество стратифицировано по доступу к ресурсам и престижу локации:

'Спираль' (осевые районы): Элитные жилые модули в зоне пониженной гравитации (0.3-1.0 g) с панорамным видом на весь 'мир'. Доступ к чистейшему воздуху, обилию пространства и света.

'Ствол' (основная поверхность): Территория среднего класса с нормальной гравитацией (1.0 g). Стандартные квартиры, парки, административные зоны.

'Камбуз' (технические уровни и тыльные сектора): Промзоны, доки, хабы переработки и перенаселенные кварталы низкоквалифицированных рабочих. Характеризуются плохой вентиляцией, постоянным шумом и отсутствием естественного вида.

'Новый Восток' представляет собой парадокс: это высокоэффективный экономический организм с передовыми технологиями в области сельского хозяйства и добычи ресурсов который существует в условиях жесткого корпоративно-кланового контроля. Изначальная мечта создателей о 'свободном космическом оазисе' создателей трансформировалась в модель высокотехнологичного, процветающего, но социально-закрытого анклава.

Экономическое процветание 'Нового Востока' постоянно омрачалось активностью пиратских кланов, контролирующих отдельные сектора Пояса астероидов. Борьба с ними стала одной из ключевых задач колонии.

* * *

2257 год, лето. Колония 'Новый Восток'. За пять лет до первого боевого задания Алексея.

Пятнадцатилетний Алексей был доволен жизнью и собой.

Он лежал в детской на диване-трансформере из наномассы, уставившись в потолок. Свет рисовал через жалюзи полосатые тени на полу. Тишина в доме отца: майора ЧВК 'Вектор' Рустема Гирея была густой, почти совершенной — если бы не тихий шелест кондиционера да время от времени далекий лай собак и сигналы электроавтомобилей. Его взгляд скользнул по стене, зацепился за портрет в траурной рамке. С холста грустно улыбалась красивая женщина — славянское лицо с мягкими чертами, глаза цвета летнего неба, непослушные русые волосы. Мама. От этого слова на душе всегда становилось теплее, хотя он почти не помнил ее. После ее трагической гибели прошло семь лет, но отец так и не женился. Она осталась в его памяти единственным человеком, которого Алексей любил по-настоящему. Отца он тоже любил, но по-другому.

На кресле рядом валялась раскрытая книга, на полке над диваном блестела 'стеклянными' гранями информационные кристаллы: история войн, устройство оружия и физика с химией — все, чтобы понять принципы работы сложного современного оружия.

Спать не хотелось, читать надоело. Было скучно. К тому же скоро вернется отец — после службы усталый, пропахший озоном и металлом. Обязательно заглянет, спросит про уроки тактики и про тренировку в тире. Тренер сказал, что в стрельбе по-македонски он может рассчитывать на третий юношеский разряд! Алексей ворочался, предвкушая одобрительный кивок.

Первыми пришли не шаги, а тихие щелчки, будто лопались мыльные пузыри. Система 'умного дома' мигнула, и свет погас, сменившись тусклым аварийным свечением. Алексей приподнялся на локте и замер. Тишина. Полная, угрожающая. Непонимающе моргнул. Отец учил: полная тишина — первый признак чего-то нехорошего.

— Домовой, что происходит? — окликнул он, но откликавшийся по первому зову искусственный интеллект безмолвствовал. Это насторожило еще больше. Возможна поломка. А возможно...

Хлопок — негромкий, сухой, как удар палкой по подушке. И еще один.

Он узнал его — это выстрел электромагнитного автомата.

Вздрогнул. В груди словно сжалась тугая, раскаленная пружина, готовая в любой момент распрямиться. Сейчас он вновь первоклашка, бегущий темным, осенним утром в школу. Безлюдная улочка залита туманом, в котором прячутся мохнатые бабайки, и кто-то крадется позади на мягких лапах.

Он бесшумно скатился с кровати. Прижался к холодной стене. Из-под двери в его комнату пробивалась узкая полоска света, и на ней, как в кино, медленно проплыла огромная, искаженная тень — явно нечеловеческая.

Во рту стало сухо. После мгновенного ступора суматоха мыслей снова заполнила голову.

Телефон! На цыпочках приблизился к столу. На экране сообщение: 'Обрыв связи'. Черт! Черт!

Взгляд скользнул по стене, зацепился за сверкающие ножны родового кинжала ханов Гиреев. Отцовского. С новым лезвием из Нового Валдая. Отец говорил — сталь режет все.

Хоть что-то!

Алексей сорвал кинжал и сунул за пояс. В ладонях, сжимавших холодную рукоять, дрожь чуть утихла. Он крепче зажал ее и, вопреки логике, почувствовал себя увереннее. Пригодится! Черт! Остальное оружие в комнате отца. Надо его достать!

В доме по-прежнему тихо. Слишком тихо. Не слышно ни голоса отца, ни его твердых шагов. Только отдаленный, приглушенный скрежет металла по кафелю где-то в глубине дома.

Алексей, затаив дыхание, осторожно приоткрыл дверь и прильнул к щели.

Едва освещенный аварийным освещением коридор пуст. Зато дальше, в открытой двери в кабинет отца, светлела человеческая фигура. В груди повеяло холодом, но через мгновение он опознал. В дверном проеме замер Рустем Гирей. Папа.

Ура! — он, наконец, пришел! Теперь все будет хорошо!

Лицо расплылось в улыбке. Он протянул руку к дверной ручке.

И в этот миг из темноты противоположного конца коридора, словно оса, вылетел микродрон-разведчик. Отец и ДУП среагировали одновременно.

'Шух, шух, шух' — тихий звук выстрелов электромагнитных автоматов, слившийся в один.

Силуэт отца дернулся. Вспышка на микродроне, его отшвырнуло в стену, измочаленная груда пластиковых и металлических осколков шумно рухнула на тусклый в аварийном свете пол.

Отец, пошатнувшись, шагнул назад, уперся спиной в дверной косяк. Серо-зеленая камуфляжная рубашка формы 'Вектора' на груди быстро темнела, расплываясь десятком кроваво-багровых пятнен, через миг слившихся в одно, большое. Он устремил взгляд в сторону комнаты сына и Алексей широко распахнул дверь.

Их взгляды на мгновение встретились— растерянный, угасающий отцовский и заледеневший от ужаса детский. Единственное что не было глазах отца — страха. Там было что-то другое. Что-то, от чего у Алексея оборвалось внутри.

Из последних сил отец показал сыну сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, опущенным вниз — армейский сигнал 'Прекратить движение. Опасность. Уходить'.

'Любимая рубашка отца... теперь ее только выбросить'. Мелькнуло в голове нелепое, крошечное сожаление. И от чудовищности этой мысли рухнула преграда, которой Алексей отделил себя от реальности.

Отец медленно опустился на колено — словно под грузом невидимой тяжести. Из ослабевших пальцев выпал короткий автомат. Звякнул об пол. Он осел с глухим, окончательным стуком. По атлетическому телу пробежала короткая предсмертная судорога. Замер.

Он лежал навзничь, повернув к Алексею застывшее лицо с широко открытыми глазами, на котором застыло выражение недоумения, форменная рубашка стремительно темнела от крови.

Отец мертв. Мысль пронзила сознание Алексея не как предположение, не как эмоция, а как холодный, неопровержимый факт. Как приговор.

В отчаянной попытке удержаться и не заорать, он сунул в рот ладонь, зубы изо всех сил впились в нее, прокусывая почти насквозь, глуша рвущийся из глубин существа отчаянный крик. Утробно, словно волчонок, у которого охотники убили родительницу, зарычал, смахивая тыльной стороной другой ладони предательскую влагу с глаз.

Это был не страх. Это была ярость. Чистая, слепая, животная ярость, затопившая рассудок. Лицо исказилось, в висках молотами застучала кровь.

Заостренный до предела слух выхватил из тишины скрежет. Мерный, тяжелый. Из-за угла. Шаг. Еще шаг.

Это и боль в прокушенной ладони немного отрезвила, зубы разжались, и окровавленная рука безвольно упала.

Мальчик осторожно прикрыл дверь и отпрянул вглубь комнаты. Кровь тяжко билась в висках, отдаваясь в ушах глухим гулом.

Ему стало все равно: умрет ли он сам или нет: отца, последнего родного человека после гибели матери, исподтишка сразила подлая рука. Темнело, а новый день, скорее всего для него не наступит.

Рука дернулась и зацепилась за рукоятку родового кинжала. Точно! У него есть оружие! Потомок Гиреев не будет ждать пока ему перережут горло, словно барану! И не важно, что в противостоянии с металлокерамическим ДУП (управляемым человеком антропоморфным роботом) шансы практически нулевые!

Голубые, мамины славянские глаза засверкали свирепой решимостью, мальчишеское лицо буро покраснело, как у отца, когда тот приходил в бешенство.

Выхватил кинжал.

Скользнул к дверному проему, пол холодил обнаженные ступни. Ладонь до белых костяшек суставов сжала рукоять оружия. Прижался к стене.

Об окно однотонно билась невесть как залетевшая пчела. Какое ей дело до разборок двуногих существ?

Дверь бесшумно открылась, и в дверном проеме показалась металлокерамическая 'морда'. Миг и ДУП-разведчик — легкая, проворная 'Горгулья' на четырех конечностях, чем-то похожая на большую собаку, осторожно, словно хищник, скользнула в комнату.

Сердце Алексея рухнуло в ледяную пустоту — страх сковал горло, не давая дышать. Но тут же внутри взметнулась отчаянная, злая решимость.

Сенсоры скользили по стенам, кровати, столу. Алексей хорошо помнил уроки отца о 'мертвых зонах' сканирования и прижался к стене. Он не дышал.

'Горгулья', беззвучно ступая манипуляторами, прошла к центру комнаты, развернувшись спиной. Шанс.

Сейчас или никогда!

С тихим, звериным рычанием загнанного зверя Алексей прыгнул — в руке бритвенно-острый отцовский кинжал. Ударился коленями о спину машины, но все потом — все неважно.