Единство династическое и религиозно-культурное, а, следовательно, и народное всей Руси, неопровержимо доказывают совершенно неоспоримые исторические документы, и говорить при их наличии, что «москали» — великороссы и «украинцы» — малороссы есть чужие и чуждые друг другу народы, можно только или совершенно не зная историю Руси, или сознательно ее искажая. В споре, кто является наследником государственности и культуры Киевского государства, на что претендуют и великороссы, и украинские сепаратисты, можно отчетливо различать несколько моментов.

Приднепровье — политический и культурный центр бывшего Киевского государства, в настоящее время населяют украинцы, и оспаривать это никто не собирается. Но это вовсе не может служить доказательством преемственности культуры и государственности, существовавшей на этой территории до ее заселения теми, кто на ней живет в настоящее время. И, наоборот, великороссы, на территории Украины не живущие, сохранили и былины эпохи Киевского государства, и летописи, и преемственность от Киевской религиозно-культурной иерархии, и преемственность политической власти (династия), включая и ее символ — Шапку Мономаха. Всего этого не могут предъявить украинские претенденты, ибо на Приднепровье они являются не возвратившимися беженцами-выселенцами, а новыми беженцами — переселенцами из западных и северо-западных окраин бывшего Киевского государства, никогда на Приднепровьи не жившими. Отсюда и оторванность их народного эпоса от Киевской Руси, отсюда и их бытовые и лингвистические различия с великороссами.

Несомненно, что существовавшие диалектические различия в разных частях Киевской Руси за многие столетия раздельной жизни и внешнего влияния усилились и, в конечном результате, привели к образованию великорусского и украинского языков. Ушедшие на северо-восток жители Приднепровья эпохи Киевской Руси, ассимилируя финские и тюркско-татарские племена, приняли от них немало лингвистических и бытовых особенностей и имели свой самобытный путь развития народного языка и культуры. Пришедшие на Приднепровье несколько веков спустя переселенцы — беженцы с запада и с северо-запада, принесли с собой языковые и культурные особенности тех окраин Киевской Руси, откуда они пришли. А на путь развития их народного языка и быта оказал огромное влияние Запад, под властью которого они находились многие столетия, будучи совершенно оторваны от общения с северовосточной Русью. Но лингвистические и бытовые различия украинцев и великорусов, которые, несомненно, существуют и наличие которых никто не оспаривает, вовсе не являются доказательством того, что это два друг другу «чужих» и «чуждых» народа, как утверждают украинские сепаратисты. История, не извращенная, а добросовестно изучаемая, с полной категоричностью и доказательностью говорит, что это две ветви одного народа, выросшие из общего корня Руси. Ветви эти, близкие теперь, твердо хранящие в глубинах народного сознания ощущение своего единства, были неизмеримо ближе 600 лет тому назад, когда исторические события оторвали юго-западную Русь (Галицко-Волынское княжество) от остальной Руси и отдали ее под власть агрессивного католицизма и польского шовинизма.

Но, как показали последующие события, им не удалось эту часть Руси ни ополячить, ни окатоличить. Как только пали цепи католическо-польского рабства, Галицко-Волынская Русь показала свое общерусское лицо.

Украина и «Русская Литва»

С незапамятных времен разрозненные литовские племена населяли пространства от побережья Балтийского моря (район нынешнего Мемеля и Кенигсберга) до Оки, доходя да ее среднего течения. В районе на северо-запад от Калуги при раскопках курганов было найдено много предметов литовской культуры.

Во время движения готов из областей нижней Вислы к Причерноморью (III век) выдвинувшиеся на восток места расселения литовцев были оттеснены на запад, а после ухода готов эти местности были заселены славянами — русскими.

Покрытая лесами, болотами и озерами территория расселения литовцев была населена их отдельными племенами и политически не была объединена в какое-либо единое литовское государственное образование. Тогдашняя Европа о них не знала.

Но с начала XIII века над литовцами нависла страшная угроза с запада, откуда появились немецкие завоеватели-колонисты, оправдывавшие свою агрессию желанием крестить язычников-литовцев и соседних с ними латышей. В Риге было основано католическое архиепископство, а для более успешного продвижения на восток немцами были созданы два ордена — объединения воинствующих немецких рыцарей. Эти рыцари-меченосцы захватили исконные литовские земли или их колонизировали новыми переселенцами — немцами, уничтожая коренное население или подчиняя его своей власти.

Угроза национального уничтожения или, в лучшем случае, порабощения, заставила разрозненные литовские племена объединиться в одно государство. Возглавлял это государство (начало XIII века) вождь одного из литовских племен — Миндовг. Так как агрессия меченосцев шла под знаком распространения христианства, то Миндовг, надеясь установить с ними добрые отношения, изъявил на это согласие, крестился и, принявши католичество, получил от папы Римского королевскую корону, которой и был торжественно коронован в 1252 году.

Принятие Миндовгом короны от папы по времени совпало с принятием такой же короны Галицко-Волынским князем Даниилом Романовичем, вынужденным к этому католической агрессией, с одной стороны, и обещанием помощи католичества против татар, с другой.

Одинаковость мотивов согласия на подчинение папе и наличие общих врагов, угрожавших их государствам: западной агрессии и агрессии татарской, сблизили князя Даниила с Миндвигом. И они лично, и их государства находились в дружественных отношениях, которые к тому же были скреплены еще и династически: сын князя Даниила — Шварна был женат на дочери Миндовга.

Но как не помогло подчинение католической церкви князю Даниилу Романовичу, так не помогло оно и Миндовгу. Князь Даниил, не получив обещанной помощи, разорвал всякие сношения с папой, вернувшись к своему православию (от которого он никогда формально не отрекался), а Миндовг вернулся к язычеству и к поклонению священным змеям — ужам.

Со смертью Миндовга в 1263 году наступила смута и зашатались основы молодого, созданного им государства Литовского. Почти одновременно с Миндовгом умер и князь Даниил, а так же в далекой северо-восточной Руси умер князь Александр Невский.

Смута в Литве длилась более 50 лет и закончилась только в 1316 году, когда во главе объединенного Литовского государства стал выдающийся человек, вождь одного из племен — Гедимин. Немало ущерба успели нанести Литве за годы этой смуты западные агрессоры: они почти полностью уничтожили литовское население в нынешней Восточной Пруссии и заменили его немецкими колонистами, и широким фронтом объединенных тевтонских орденов (Тевтонского и Меченосцев) давили на Литву с запада. Гедимину прежде всего надо было обороняться от немцев. Для этого он строит ряд укрепленных городов-замков: Торки, Вильно и другие, сделавши Вильно столицей Литовского государства и центром религиозной жизни народа. Туда переносит свою резиденцию верховный литовский жрец Криве-Кривейто, там начинает гореть священный вечный огонь в языческих храмах, в которых сжигали умерших знатнейших литовцев и заботливо содержались священные змеи — ужи.

Находясь под постоянной угрозой агрессии с запада, Гедимин ищет дружбы с русскими и расширяет свое государство на юг и на юго-восток — на удельные княжества раздробленной Киевской Руси. Причем расширение это происходит мирным путем — путем союзов, договоров и династических связей. Еще Миндовг перешагнул этнографические границы расселения литовцев, заняв без войны и борьбы так называемую «Черную Русь» с городами Гродно, Волковыйск, Новоградек, Слоним. Гедимин пошел дальше: женивши своего сына Ольгерда на витебской княжне, он распространяет свое влияние на Витебское и Полоцкое удельные княжества, а с 1320 года Ольгерд и формально провозглашается князем Витебским. Таким образом часть Белой Руси, а затем Подляшье и Полесье постепенно сначала входят в орбиту Литвы, а потом делаются составной частью Великого Княжества Литовского. Еще при жизни Гедимина значительную часть его государства и по территории, и по населению составляют исконно-русские земли, части Киевской Руси.

Эти русские земли были неизмеримо выше по культуре, чем литовцы, бывшие тогда еще язычниками и не имевшие вообще своей письменности. Не удивительно поэтому, что более высокая русская культура делается культурой литовского государства, а русский язык — языком государственным. Молодое Литовско-Русское, точнее, Русско-Литовское государство быстро растет и крепнет, пополняясь еще и переселенцами — беженцами из постоянно разоряемого татарами Приднепровья. Целые русские удельные княжества, граничащие с ним, ищут его защиты и покровительства и без всякого насилия входят в его орбиту.

Создатель этого государства — Гедимин погиб в 1341 году в борьбе с тевтонскими агрессорами. Ему наследовали сыновья Кейстут и Ольгерд. Первый был ярый язычник и приверженец литовской старины. Ольгерд, еще до смерти Гедимина князь Витебский, был человеком русской культуры, женатым на русской княжне и воспитавшим своих детей в православии и чисто русском духе. Но, несмотря на свои религиозные расхождения и разные культурные симпатии, оба брата оказались достойными преемниками своего выдающегося отца. Они разделили власть над его наследством, не деля самого государства, и дружно в течение 36 лет управляли каждый своей частью. Кейстут — литовской, а Ольгерд — русской, все более и более расширяясь на юго-восток, умело пользуясь ослаблением татарской Золотой Орды, начавшимся после смерти хана Узбека (1341 г.). Кроме Ольгерда и Кейстута у Гедимина были еще сыновья: Наримунт, ставший князем русского Турово-Пинского княжества, Любарт и его потомки — князья Киевские, Корнат и его потомки — князья Подольские. Но эти три Гедиминовича большой роли не играли и, находясь на княжении в русских княжествах, только символически подчеркивали власть Гедиминовичей над этими княжествами. Всей русской частью Литвы правил Ольгерд.

Защищая свои земли от татар, Ольгерд в 1363 году нанес им — «Подольской Орде» — страшное поражение под Синими Водами (около Южного Буга) и тем распространил свою власть на всю Подолию, почти до Черного моря. На юге и на юго-востоке в орбиту Литвы были окончательно включены Волынь и Киев с прилегающими княжествами; велся спор с Польшей за Галицию и с Венгрией за Карпатскую Русь. На востоке границы Литвы расширились до верховьев Оки и верхнего Сейма присоединением княжеств Черниговского, Новгород-Северского, Смоленского и Брянского. Литва выросла в огромную державу, в которой только десятую часть составляла собственно Литва, а девять десятых — это были земли бывшего Киевского государства, сохранившие его язык, организацию и культуру.

Все предпосылки были того, что Русско-Литовское государство, с его русской культурой, станет преемницей Киевской Руси и восстановит его прежние границы. Только за Галицию и Закарпатье, как уже было упомянуто, велся спор с Польшей и Венгрией, да северная и северо-восточная Русь находились вне Русско-Литовского Великого Княжества. Там во времена Ольгерда еще только шло собирание Руси и Димитрий Донской вел борьбу с сильными удельными князьями. Родственником одного из них был Ольгерд (он был женат на дочери Тверского князя), что дало ему повод вмешиваться во внутренние распри северо-восточной Руси. Есть основания думать, что не только родственные чувства толкали Ольгерда на это вмешательство. Хотя и литовец по крови, он был русским по культуре и, как человек незаурядный и дальновидный политик, считался с возможностью объединения всех земель Киевской Руси под своей властью. Эта возможность была вполне реальной и, не вмешайся в русские дела Запад, весьма вероятно, что объединение всех частей Руси закончилось бы не в 1945 году, а еще в конце XIV столетия.

Смерть Ольгерда. Ягайло

Смерть Ольгерда (1377 г.) совершенно изменила дальнейшие пути развития Русско-Литовского государства. Прежде всего было нарушено дружеское сотрудничество между правительством литовским и русской его частью, длившееся во все время правления Ольгерда, делившего власть со своим братом Кейстутом. Наследник Ольгерда, его сын от второй жены (княжны Тверской) Ягайло (Яков) не поладил со своим дядей, язычником Кейстутом, и повел против него борьбу, заключивши союз с врагами Литвы меченосцами, с помощью которых он одержал победу и заключил в тюрьму хотя и язычника, но гуманного правителя Литвы Кейстута и его сына Витовта. Великий князь Кейстут погиб (или был убит) в тюрьме в Киеве, а его сыну Витовту удалось бежать. Он направился к меченосцам, принял христианство и начал при их помощи готовиться к борьбе с Ягайлом, расчитывая на свою большую популярность среди литовцев. На востоке у Ягайла тоже появилась опасность: обделенные Ольгердом в пользу Ягайла старшие Гедиминовичи открыто перешли на сторону Москвы и готовились с ее помощью отстаивать свои права. Ягайло, угрожаемый с запада и с востока, начинает искать дружбы у татар и обещает им свою помощь против Москвы. Насколько далеко зашла рознь между Ольгердовичами, видно из того, что в Куликовской битве на стороне Димитрия Донского боролись Ольгердовичи — полоцкий князь Андрей и брянский князь Димитрий, а Ягайло спешил на помощь к Мамаю, но к битве опоздал.

После блистательной Куликовской победы шансы противников Ягайла возросли, а опасность для него со стороны востока усилилась. Положение для Ягайла стало угрожающим. Литовцы его государства были против него за расправу с Кейстутом; русские — за помощь Мамаю.

Кревская уния и ее значение

Выручило Ягайла совпадение исторических обстоятельств. Как раз в это время в Польше умер король Людвик (1382 г.), который был одновременно и королем венгерским. С его смертью прекращалась персональная уния между Венгрией и Польшей, а перед Польшей встал вопрос о том, кто займет престол. Сторонникам умершего короля Людвика удалось провозгласить королевой Польши его дочь — Ядвигу, молодую девушку.

Руководители политики Польши решили пойти по пути персональной унии, но на этот раз не с Венгрией, а с Литвой. Ягайло было предложено жениться на Ядвиге и стать одновременно королем польским и великим князем литовским, за что ему была обещана всемерная поддержка католической церкви. Ягайло на это предложение согласился, и 14 августа 1385 года в г. Крене был подписан договор об объединении двух государств. При этом Ягайло обязался перейти в католичество, крестить в католическую веру всех литовцев и на вечные времена сохранять это объединение. По условиям этого договора — «Кревской унии» — все русские земли Великого Княжества Литовского тоже становились частью объединенного Польско-Литовского государства. Об их переходе в католичество в договоре не упоминалось.