Еще одной особенностью современного этапа исторической науки стало раскрытие взаимосвязи всемирности со спецификой региональной и национальной. Регионоведение стало важной составной частью исторического и политологического знания.
В связи с новыми подходами к изучению всемирной истории следует сказать о проблеме асимметрии в истории. В течение многих лет в России и в других странах обсуждается тезис об историческом отставании России от других стран Европы в XIV—XVII вв. вследствие набегов кочевников и поглощения России Золотой Ордой. Можно говорить и о том, что многие народы Африки и Азии проходили через различные исторические фазы со своей спецификой в иные сроки и времена, чем европейские государства. Асимметрия в истории — это не повод для дискриминации, не отклонение от общих процессов истории человечества.
Признавая такие общие исторические процессы, как Просвещение или Возрождение, не говоря уже о стадии феодальных отношений или о формировании сословно-представительных учреждений, мы можем констатировать, что разные страны и общества проходили их в различные исторические периоды и эта асимметрия является очевидной и неотъемлемой частью всемирно-исторического процесса.
В комплексе методологических изменений последних 20 лет существенное место занимает историческая и культурная антропология. Именно она фактически стала одной из приоритетных в системе исторических дисциплин. В российской историографии она получила общее название «Человек в истории». Во всем мире весьма популярными стали такие проблемы, как «представление людей в разные исторические эпохи о жизни и смерти», болезни, голод и преступления в истории, исследуемые в комплексном плане от древности до современности. Многие сотни книг и конференций были посвящены гендерной истории, которая также привлекла большое внимание исследователей в разных странах. К ним примыкают и работы, связанные с анализом социальной и личностной психологии.
Говоря о развитии исторической науки, несомненно, необходимо упомянуть и так называемые когнитивные исследования, механизмы и технологии. Являясь по своей сути междисциплинарными, они позволили проследить связь гуманитарного знания (лингвистика, психология, философия, политология, искусствознание) с биологией и медициной. Когнитивные методы и механизмы позволяют существенно расширить представления о человеческой деятельности, соединяя теоретические и прикладные исследования.
За последние 20—25 лет существенные и принципиальные изменения претерпели традиционные направления исторической науки.
Прежде всего отметим, что прошедшее двадцатилетие существенно изменило наши представления о происхождении человека. Археологические находки в российском Алтае и на африканском континенте породили различные теории о времени возникновения первого Homo sapiens и о месте его появления.
Вообще роль археологии в познании ранней истории человечества постоянно возрастает. Особенно перспективным представляется усиливающееся взаимодействие чисто археологических приемов с биологическими, химическими и антропологическими методами. Мировая история как бы расширяет свои горизонты — и географические, и временные.
Столь популярная во все времена социальная история, которая была в значительной мере идеологизирована и политизирована, стала совершенно иной, поставив в центр проблему «человека в окружающем его мире». Соответственно во многом изменилось содержание современной социальной истории и методы ее познания. Трудовые и личностные характеристики, анализ социальных групп, обществ и объединений, взаимоотношений между людьми, раскрытие роли общественных движений в истории, их происхождение и влияние на исторический процесс — эти и многие другие факторы находятся в поле зрения современной социальной истории.
Новые тенденции и подходы повсеместно прослеживаются в сфере политической истории. Она также включает многие ранее мало популярные или искаженно трактуемые факторы и проблемы. Пожалуй, именно в области политической истории влияние идеологических и политических факторов в России было особенно заметным. Правящие элиты зачастую объявлялись реакционными, противопоставлялись «прогрессивным» народным массам. За прошедшие годы в российской историографии вышли многие сотни трудов, объективно раскрывающих политику российских императоров и представителей российской аристократии, выявляя их многочисленные реформаторские проекты в XVIII и особенно в XIX веках.
В этом контексте по-иному ставится вся проблема соотношения революций и реформ в историческом развитии России и всего мира. Идея революций как «локомотивов истории» была отброшена исследователями уже в начале 1990-х годов. И с тех пор сделаны важные шаги в исследовании опыта мировых и отечественных реформ. Но одновременно наметилась недооценка и даже игнорирование революционных, освободительных и народных движений в России в XVII—XIX веках. Существует очевидная необходимость дать современные оценки российским движениям и бунтам XVII—XVIII веков, восстанию декабристов, движениям народников и иным организациям середины и второй половины XIX столетия.
В равной мере это относится и к европейским революциям XVII—XIX веков, их роли и месту в истории, исследования которых в России явно пошли на убыль.
В этом же контексте следует упомянуть и освободительные, прежде всего антиколониальные, движения в странах Азии и Африки в XX столетии, которые в свое время были весьма распространенной темой исследований и которые в наши дни мало популярны в отечественной, да и во всей мировой историографии.
Политическая история сегодня — это и анализ принятия политических решений, исследование которых предполагает соединение методов исторической науки и политологии.
Столь же разительны перемены в подходе к изучению экономической истории. Теперь это и история бизнеса и предпринимательства, которые в прежние годы в России также были или идеологизированы, или сведены до минимума. Между тем история бизнеса, его структура и место в обществе — это не только предмет для экономической науки, но и составная часть мировой истории.
Помимо новой социальной и новой политической истории вошла в обиход новая интеллектуальная история, которая также существенно и принципиально изменила свой смысл, предмет исследования и значение для раскрытия духовного мира человека и интеллектуальной картины истории человечества.
В сфере международных отношений помимо чисто традиционной дипломатической и внешнеполитической проблематики появилась и новая международная история, которая включает в свой предмет международную проблематику в самом широком смысле слова — международный аспект в противовес региональному и локальному, системный международный подход, включает в число анализируемых источников прессу, кино, радио и т. д.
Принципиально новые подходы российских историков к мировой истории были обусловлены в значительной мере крушением советской модели и распадом Советского Союза. До этого времени мировая история представала в советской, а еще шире — в марксистско-ленинской историографии, как постоянное противоборство и классовая борьба прогрессивных и реакционных сил, причем к прогрессивным относились социалистические и коммунистические идеи, классовые интересы пролетариата и беднейших слоев. В центре внимания многих исследований было рабочее движение, крестьянские войны и т. п.
Новое видение мировой истории предполагает отказ от классовой борьбы как движущей силы развития и многофакторный подход к анализу исторических явлений. За последние годы в России и в других бывших странах советского блока историческая проблематика кардинально изменилась — появились серьезные исследования либерализма и консерватизма, содержащие объективные высокие оценки различных конституционных идей и проектов, пацифизма и миротворчества, ранее находившихся под запретом.
В итоге можно говорить о том, что мировая история предстает в международной и в российской историографии как сложный и противоречивый процесс, как взаимодействие центростремительных и центробежных сил, интернационализма, интеграционных тенденций и национальных идей и интересов, объективных явлений и человеческого фактора.
Анализ истории человечества невозможен без глубокого понимания роли культуры, трактуемой в самом широком смысле, в контексте социума и социальной истории, как основы политики и политической культуры, как одной из основных характеристик духовной жизни и духовной и идейной истории человечества. Именно в культуре синтезируются разнообразные стороны и факторы истории.
Одновременно в последние годы в исторической науке выделяются проблемы, которые находятся в сфере особого общественного внимания и которые неизбежно связываются с политическими процессами, в том числе и современными, и которые поэтому естественно включают историю в контекст острых дискуссий сегодняшнего дня. Среди них — общество и власть в истории, история формирования и эволюция гражданского общества, политика, этика и мораль, взаимосвязь национальной идентичности и поликультурности, проблема ответственности историка и свободы его творческого выбора и многое другое.
История, несмотря на все заверения, остается наукой, тесно связанной с политикой и идеологией. В последние годы эта взаимосвязь становится иногда столь острой, что и со стороны политиков и тем более со стороны профессионального исторического сообщества настойчиво проводится мысль о необходимости освободить историческую науку от излишней политизации, от того, чтобы политика служила заложницей истории и, наоборот, чтобы история не становилась заложницей политики.
Особое место в системе исторического знания занимает в последнее время и тема повышения уровня и качества исторического образования и соответственно проблема учебников и базовой справочной литературы по истории. Этот аспект затрагивает не просто образовательную тему, но в более широком плане проблему интерпретации истории, общественной роли истории, ее воздействия на воспитание и формирование ценностных ориентаций молодого поколения, на популяризацию исторических знаний.
Хочется верить, что новое шеститомное издание «Всемирной истории» поможет сформировать современное понимание исторических событий и явлений разных эпох и континентов в контексте перспектив XXI в.
От имени всех участников этого масштабного проекта хочется поблагодарить Правительство Российской Федерации и Российский гуманитарный научный фонд за поддержку идеи, помощь в подготовке и издании данной публикации.
Академик А. О. Чубарьян
Введение к первому тому
Информационная и экономическая интеграция и глобализация мира, столь ярко проявившиеся в начале XXI века, свидетельствуют о фундаментальном единстве истории человечества при всем разнообразии ее форм и кажущейся разобщенности на разных исторических этапах. Сама возможность выживания и развития человечества в условиях глобальных природных и социальных вызовов апеллирует к необходимости опереться на всемирный исторический опыт и еще раз обратиться к его современному анализу.
Это побудило коллектив Института всеобщей истории РАН сделать попытку создания «Всемирной истории», опираясь на накопленный за последние годы потенциал исторической науки и отвечая на вопросы современности. В то же время важно было не замкнуться в узкопрофессиональных рамках, а найти пути выхода к широкой общественной аудитории, популяризировать исторические знания, вступить на их базе в общественный диалог, что определило особенность подачи материала и его литературного оформления.
Новое шеститомное издание «Всемирной истории» открывает том, посвященный истории первобытности и древнего мира. В этих областях исторической науки в XX и начале XXI в. накоплено немало достижений, порой принципиально изменивших наши представления о реалиях тех далеких времен и не только вызвавших научные дискуссии, но и стимулировавших рост общественного интереса к истокам человечества, к истории древности. Перед авторами этого тома стояла сложная задача: дать компактное научное освещение истории древнего мира и ответить на запросы широких кругов читателей, интересующихся, но профессионально ею не занимающихся.
Осуществить сколько-нибудь исчерпывающее изложение древней истории в столь ограниченном объеме оказалось невозможным; насыщение тома исторической конкретикой в итоге свелось бы к перечню имен, дат и событий. Авторы пошли по другому пути. Этот труд носит концептуальный характер, но концептуальность служит лишь средством общения, а не методом подачи материала. Концептуальные подходы организуют историческое повествование, воссоздающее на основе пространственно-временной сетки достаточно мозаичную картину истории древнего мира, отражающую не только его структуры, но и человеческие аспекты и живые реалии. Читатель не увидит в томе привычного академического инструментария в виде справочного аппарата и обильных сносок. Более того, опираясь на обширную источниковую базу и историографию, авторы не репрезентируют их в конкретных обращениях, ограничиваясь лишь самыми важными в определенном контексте их элементами или ключевыми позициями научных дискуссий.
В этом труде не преследовалась цель единообразного, жестко согласованного освещения истории древнего мира. Здесь представлены разные ракурсы подачи исторического материала, воспроизводимые с достаточной степенью интерпретационной свободы. Авторы стремились не только подводить итоги, но и раздвигать новые горизонты обсуждения.
Прежде всего это относится к самой хронологии первобытности и древнего мира. В томе обосновывается современная периодизация первобытности. Нижняя граница истории древнего мира относится к периоду начала процесса образования древнейших цивилизаций в Шумере и Древнем Египте — это примерно IV—III тысячелетия до н. э.
Более дискуссионен вопрос об условной границе завершения истории древнего мира. Это связано прежде всего с употреблением термина «средние века» как обозначения периода, последовавшего за древностью. Термин этот долгое время соотносился преимущественно с историей Европы и был по содержанию связан с понятием феодализма. Востоковеды до настоящего времени оспаривают возможность адекватного применения обоих этих понятий к истории Востока, более того, «расставание с древностью» в разных цивилизациях Востока имеет свои хронологические точки отсчета. Не считая в данном случае целесообразным вступать в дискуссии о хронологии начала восточного средневековья, в этом труде было принято решение завершить повествование условным рубежом — падением Западной Римской империи, т. е. концом V в., что является общепринятым в контексте истории Европы, и предоставить специалистам-востоковедам решать вопрос о конечных границах древности для тех или иных цивилизаций Востока. Так, например, для Китая — это распад древней Ханьской империи (III в. н. э.), а для иранского региона — падение аршакидской Парфии и возникновение державы Сасанидов.
