| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Потом Козацкое и Татарское войско, из шестидесяти тысячь человек состоявшее, несколько раз подступало к Каменцу, в намерении завладеть сею крепостию; но всегда было храбро Поляками отражаемо, и наконец принуждено отступить, по приказанию Хмельницкаго, не имевшаго лично никакого участия в сих сражениях.
Летоп. Издан. Туманским.
(*) В краткой Летописи Малыя России, изданной Г. Рубаном, помещен на стр. 2б следующий список выборных или реэстровых тогдашних Козаков, с поставленными над оными Хмельницким в 1650 году Полковниками:
Полки: Полковники выборн. Козаки
1) Чигиринскаго Федор Якубовский. 3189.
2) Черкасскаго Иван Вороненко. 2989.
3) Каневскаго Семен Павинский. 3120.
4) Корсунскаго Лукьян Мозира 3492.
5) Уманскаго Иосиф Глух. 3830.
6) Браславскаго Данило Нечай. 2802.
7) Калницкаго Иван Федоренко. 6046.
8) Киевскаго Антон Адамовичь. 2080.
9) Переяславскаго Федор Лобода. 2150.
10) Кропивенскаго Филон Джеджелей. 2083.
11) Остранскаго Тимофей Носачь. 1988.
12) Миргородскаго Максим Гладкий. 3188.
13) Полтавскаго Мартын Пушкарь. 2873.
14) Нежинскаго Прокоп Шуменко. 9083.
15) Черниговскаго Мартын Небаба. 9096.
И того: 57,889.
В сем росписании, как полагает Г. Рубан, пропущены полки: Гадячский и Белоцерковский, в коих Полковниками были: Бурай и Гиря.
(*) По показанию Г. Ригельмана, более четырех тысячь Поляков было убито в сем преследовании.
[См. Перевод Польской Реляции, хран. в Москов. Арх. Колл. Иностран. дел под Nо 8, 1651 года.]
В то время Король собирал свои войска близ Сокола, откуда 15 Июня выступил с оными к Берестечку, где и укрепился. Там узнал он, 27 Июня, от Вишневецкаго о соединении Хмельницкаго с Ханом у Збаража и о приближении их к Польской армии. Казимир отрядил 27 Июня три тысячи человек конницы для открытия неприятеля, котораго передовые отряды приближались к Берестечку. В тот день происходили только маловажныя перестрелки. 29 Июня союзныя войска расположились лагерем в десяти верстах от Берестечка: Козаки на правом крыле (где стали укрепляться), а Татары, составлявшие левое крыло, заняли горныя места; в средине же находящийся лес, хотя и был обще занят, но разделял их стан.
К вечеру того дня значительное число союзных войск приближилось к Берестечку. Король велел встретить неприятеля Гетману Потоцкому с большою частию своей армии, а с остальною сам его подкреплял. Битва хотя была кратковременна и ни чем не решенная, но весьма кровопролитная, особенно для Поляков, лишившихся в сем деле Юрия Осолинскаго Воеводы Люблинскаго и Козановскаго, Галицкаго Кастеляна. Сражающиеся возвратились в прежние свои лагери.
[Польск. Реляция]
На другой день Король, решившись дать генеральное сражение, устроил пред разсветом свою армию в следующий боевой порядок: правым крылом командовал Коронный Гетман Николай Потоцкий, а под ним Князь Юрий Любомирский, Лев Сапега и Александр Конец-польский; левым начальствовали: Князь Вишневецкий и Калиновский, а центром предводительствовал сам Король. Артиллерия большею же частию вся была собрана пред срединою армии, под командою Генерала Прицинскаго; пехота устроена в несколько линий; а конница, подкреплявшая оную в разных направлениях, собрана на обеих крылах. Передовым отрядом командовал Князь Радзивил, а Королевскими телохранителями Генерал Валди (*).
Сим отличным строем двинулась вперед Польская армия при самом наступлении дня. Козаки, а особенно Татары, изумились увидя многочисленность своих неприятелей и столь необыкновенный в тогдашния времена, порядок; они старались разстроить оный частыми нападениями, но усилия их были тщетны; Король под смертною казнию запретил вдаваться в какой либо бой, и в таком устройстве достиг стана, занимаемаго союзными войсками.
Тут, открыв сильной огонь из своей артиллерии, Король приказал в три часа по полудни Князю Вишневецкому напасть с двенадцатью полками леваго крыла на стан Козачий. Сей отличный Вождь исполнил с обыкновенною своею храбростию Королевское повеление, но нашел в Хмельницком Полководца не менее мужественнаго и был им отбит. Король, подкрепив Вишневецкаго, сильно напал на центр союзных войск, чрез что, отделя Татар, стеснил их в горных местах, занятых ими еще прежде сражения.
(*) По показанию Малороссийских Летописцев, войско Казимирово состояло из трех сот тысячь человек; Польские же Историки уменьшают половиною число онаго, может быть для увеличения военной славы их единоземцев. Они также повествуют, будто Татар под Берестечком было до ста пятидесяти тысячь человек. а Козаков до двух сот, которое число очень увеличено.
[Польск. Реляция.]
В сие мгновение Польская армия употребила все усилия мужества и военнаго искуства. Многочисленная артиллерия открыла жестокой огонь против Татар; а войска, как праваго фланга, так и центра, атаковали их. Вишневецкий же возобновил свое нападение на Козаков. Тогда произошла с обеих сторон сильная и отчаянная битва. Король находился в самых опасных местах и присутствием своим ободрял своих воинов. Несколько человек пало около него. Сражение оставалось нерешенным ни в чыо пользу до тех пор, пока Хан, испуганный убиением близь его Мурзы, не предался постыдному бегству, чему внезапно последовали и все Татары, которые едва остановились в пяти милях от места сражения.
[Малор. Летоп.]
Козаки, оставленные своими союзниками, не переставали мужественно защищаться, но Хмельницкий почел за нужное с малым числом приближенных отправиться к Хану, для удержания его бегства. Тщетны были все его убеждения; Хан с грубостию выговаривал ему, в сокрытии от него настоящаго числа Польской армии, грозил послать его к Королю, в замен плененных им Мурз, и не прежде обещал отпустить от себя, как по выдаче значительной суммы денег и части добычи, приобретенной до того времени Козаками в Польше.
Между тем как Хмельницкий, посредством выписываемаго им золота, искупал свою свободу, а вместе и жизнь, Козацкое войско, над которым, за его отсутствием, приняли начальство Кропивенский Полковники Джеджелей, а потом неустрашимый Богун, храбро отражая неприятеля, отступило в порядке на милю от поля сражения за болота к реке Пляшовой, где в ту самую ночь и окопалось. После нескольких маловажных стычек приступлено было к мирным переговорам. Поляки требовали от Козаков выдачи Хмельницкаго и Виговскаго, всех пушек и знамен, уменьшения их войска и покорения крестьян под власть помещиков. Козаки же ссылались на Зборовския статьи. В сих обстоятельствах Король послал Ланскоронскаго с трех тысячным отрядом за реку. Козаки, лишась совершенно надежды получить пособие от Хмельницкаго и Хана, и претерпевая во всем великий недостаток, решились, 10 Июля, переправится через Пляшовую и пробиться сквозь малый отряд Ланскоронскаго. Дорого стоила им сия отважность! Поспешность, с каковою они старались достигать берега, произвела великий безпорядок между ими; многие потонули, другие, при виде умножающагося неприятельскаго войска, обратились в бегство и большею частию пали под ударами Поляков. Весь Козацкой обоз, осмнадцать пушек со всеми припасами, вся военная казна Хмельницкаго и множество знамен достались победителям (*). Число убитых при сем Козаков простиралось,
по показанию Малороссийских Летописей, до пятидесяти тысяч человек; по словам же Пастория только до тридцати тысячь.
(*) В числе сих знамен находились два, данныя Козакам Королями Владиславом IV и Казимиром. Мал. Летоп., изд. Туманским.
Таким образом от погрешности в распоряжениях Козацкаго Полководца погибло целое его войско! Еслиб Хмельницкий под Берестечком действовал нераздельно с Татарами, то наверно удержал бы от бегства вероломнаго Хана.
После сих важных событий, покорение Козаков Поляками казалось неизбежным; но Хмельницкий выступил снова на поприще славы с набранным им пятидесятитысячным Казацким войском. Смотря на сие сильное вооружение, появившееся у Маслова Стана, не льзя было думать, чтобы Предводитель онаго испытал пред тем толь великое несчастие у Берестечка: но чего не производит ум и мужество? Хмельницкий был столь же отличный ратоборец, как и великий Политик. Возвратясь от Хана на свою родину, он предстал соотечественникам, хотя без вверенных ему воинов; но чело, украшенное неувядаемыми лаврами, являло в нем прежняго избавителя; они и в несчастии зрели в нем виновника своего благополучия. И могла ли одна неудача помрачишь прежния его дела? И так одно присутствие Хмельницкаго в Украине было достаточно, для разсеяния страха и водворения прежняго спокойствия между жителями. Появились везде обнародования, в коих Козачий Вождь ободрял новою надеждою подвластный ему народ; описывал мнимое в Польше возмущение, по поводу нападения на оную Трансильванскаго Князя Ракоция; смеялся над предводительствовавшим тогда Польскою армиею Потоцким, бывшим уже однажды, по его содействию, в Крымском плену; называл счастие переменчивым, подобно лунному изменению, и обнадеживал Козаков скорым появлением для них новой луны, посредством присовокупления к его знаменам Татарскаго полумесяца.
В сие самое время смерть сразила храбраго Князя Вишневецкаго, непримиримаго врага Хмельницкаго. Между тем как Польское войско отдавало последний долг сему славному Полководцу, другая неприятельская армия, под предводительством Князя Радзивила, одержала под Лоевым совершенную победу над сильным Козацким отрядом, посланным к нему на встречу, для воспрепятствования его соединению с Потоцким. После сего Радзивил овладел Киевом, который, равно как и многия окрестныя места, чрезвычайно тогда потерпели от огня и меча неприятельскаго.
Хмельницкий, соболезнуя о бедственном состоянии своих сограждан, решился прекратить кровопролитие и обратился к Королю с мирным предложением. Пришедшее тогда к сему Полководцу на помощь Татарское войско, сомнительное последствие генеральнаго сражения, ослабление Польской армии от многих битв и болезней, произвели в Казимире таковое же миролюбивое расположение, почему Адам Кисель и получил тогда от сего Государя повеление вступить у Белой Церкви в переговоры с уполномоченными Хмельницкаго.
После многих споров, обоюдных неудовольствий, тщетнаго Козаков требования возстановить Зборовския статьи и возобновления неприятельских действий, заключен был, наконец, Хмельницким в Белой Церкви, 28 Сентября 1651 года, с Поляками Договор, уничтоживший совершенно Зборовский, и котораго главныя условия были: в уменьшении половиною войска Запорожскаго и в подчинении Малороссийскаго Гетмана Польским Коронным Гетманам.
[См. в прилож. к сей Части Nо 1.]
ГЛАВА ВТОРАЯ.
Возобновление Хмельницким стараний о принятии его с Козаками в Российское подданство. Отправление к нему Посланца Унковскаго. Генеральный Писарь Иван Виговский. Переселение многих Малороссиян из-за Днепра в Южныя страны Российскаго Государства. Составленные из них Слободские полки. Сын Хмельницкаго вместе с Татарами поражает Короннаго Гетмана Калиновскаго и принуждает Молдавскаго Господаря Василия Лупулу вступить с ним в родственныя связи. Козацкия к Королю Посольства с жалобою на Калиновскаго. Ответ Королевский. Хмельницкий угрожает Полякам и приемлет намерение поддаться Турецкому Султану. Казнь одного Старшины. Поляки, под предводительством Чернецкаго, вторгаются в Украйну. Кончина Киевскаго Воеводы Киселя.
Белоцерковский мир столь же был тягостен для Хмельницкаго, как прежде Зборовский для Казимира. Вместо водворения тишины и спокойствия, он напротив побудил Предводителя Козаков возобновить старания о присоединении к Российскому Государству народа, ему подвластнаго. В последних числах Февраля, 1652 года, Путивльский Воевода Князь Алексей Федоровичь Хилков препроводил к Государю полученное им из Чигирина от Гетмана Хмельницкаго письмо следующаго содержания: "Ежели ко мне, Гетману, и к войску Запорожскому не будет скоро из России жалованья и помочи на неприятелей наших, которые на нас наступают и измену творят, и если нас под крепкую свою руку Его Царское Величество не примет и от неприятелей тех,
веры православныя и Христиан, не оборонит, тогда о себе инако и Гетман и войско промышлять будет." Тоже самое Хмельницкий писал и к ближнему Боярину Морозову.
[Малорос. дела, хран. в Моск. Арх. Кол. Иностр. дел.]
[Малорос. дела, хран. в Кол. Архиве, 1652 года, Nо 2.]
В след за сим прибыл в Москву, в Марте месяце, Козацкий Посланец Иван Искра с товарищами и словесно донес Государю: о желании Гетмана и всего Малороссийскаго народа вступить в Российское подданство (*).
Царь Алексей Михайловичь, не желая еще разрушишь союз свой с Королем Польским, опасался, однакож, совершенным отказом побудить Хмельницкаго поддаться Турецкому Султану или Хану Крымскому, на дружбу которых Российский Самодержец не надеялся, почему и отправил к нему, в Июне, Посланцом Василия Унковскаго и Подъячего Андрея Адрабьева, с коими тогдашний Генеральный Писарь Иван Виговский имел пространный по сему предмету разговор. Сей хитрый и неблагодарный человек, котораго судьба, как будто нарочно через несчастие (**), возвела на верх благополучия, для гибели многих людей и его собственной, находился тогда главным наперсником Хмельницкаго, вкрался в сердце сего великаго мужа и управлял всеми его делами. Будучи родом Поляк, Виговский действовал против своей отчизны и для собственных выгод жертвовал священнейшими обязанностями; быв облагодетельствован Хмельницким, он передавал Российскому Двору всю тайную его с разными владельцами переписку: золото было его идолом, ему одному пребыл он верным по смерть свою (
* * *
).
(*) Любопытно, что Хмельницкий в том же году поручил другому Посланцу своему Войсковому Судье Богдановичу словесно донести Государю: "что он Гетман, коль был бы и не Гетманом, и он того искал, чтоб ему быть у Царскаго Величества под высокою рукою." Арх. дела 1652 г. Nо 12.
(**) См. во Вступлении описание сражения, бывшаго на Желтых Водах, в 1648 году.
(
* * *
) Следующая выписка из собственных речей Виговскаго послужит вернейшим описанием характера сего перваго Министра и любимца Хмельницкаго:
"Только мне быть бы надежну на Государскую милость — говорил он Унковскому и Адрабьеву — "а до коих мест я буду, и в том уповаю на Бога, чаю удержать Гетмана и все Запорожское Войско и Царя Крымскаго, и ближних ево людей и всю Крымскую Орду от похода войною на Ево Царскаго Величества Украйные города и причинения всякова инова Государевым городам и местам и людем зла; потому Крымской Царь и Мурзы, и хто у них есть владетели, меня слушают; ведомо им, что, за помощью Божию, я в Войску Запорожском владетель во всяких делах; а Гетман и Полковники и все Запорожское Войско меня слушают же и почитают. И Венгерской Король (так называли Козаки Князя Трансильванскаго Ракоция) зовет меня к себе, и власть мне и жалованье велико дает." Тогда показал он Российским Посланцам полученную им от сего Государя Грамоту, которою обещал он Виговскому, по его приезде к нему, определить жалованья по 1500 червонных на год, дать многие города и сделать начальником над войском. "А потому — присовокупил Виговский — "меня Король Венгерской знает, что я у него бывал, и про то он ведает, что я от Войска Запорожскаго почтен, а я не мышлю мимо Великаго Гасударя ни куда ехати, памятуя к себе Великаго Государя, Его Царскаго Величества, милость."
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
