Лейтенант спасательной службы 2

Как выяснилось, торопились они не зря. Мигель действительно обнаружился, да еще и посреди улицы. Где Светлану в компании приятельниц и тормознули. Сейчас там шел разговор на повышенных тонах. За подругу Алекс не особо волновался — Мигель сволочь, но не идиот, и знает, что огребет сразу и больно. А вот за остальных девчонок заступиться было особо и некому. Вон как в стену-то вжались. Другой вопрос, что ни Алексу, ни Мареку они, собственно, никто, однако все равно стоило вмешаться. Хотя бы для порядка, чтобы знали, кто тут главный.

Мигель когда-то с ними же и учился, но в прошлом году школу бросил. Его, впрочем, особо и не держали — учился парень отвратительно. В основном потому, что не считал ее чем-то нужным, в чем его вполне поддерживал отец — мелкий 'бык' в портовой банде. В отличие от папаши, Мигель был не дурак, но притом и гением его было не назвать. Иначе сообразил бы, что немцы их быстро зачистят 'в ноль', и будет ему или пуля в лоб, или же путевка на урановые рудники. И неизвестно еще, что лучше.

Что там они со Светкой обсуждали, так и осталось непонятным. Финка говорила традиционно для своего народа тихо и не слишком эмоционально, а Мигель хоть и орал, но достаточно невнятно. А все потому, что сложно говорить с поврежденной челюстью и нехваткой зубов — и ту, и другую особенности организма он приобрел несколько месяцев назад, в уличной драке, и пока что исправить их не удосужился.

Так вот, суть разговора непонятна, однако в расклады парни вмешались решительно, благо их приближения ни сам Мигель, ни трое его приятелей не заметили. Слишком были увлечены осмыслением шепелявых перлов, а потом стало уже поздно.

В отличие от занятых переговорами гопников, Алекс с Мареком времени на формальные приветствия тратить не стали. Алекс с ходу залепил классическую боксерскую 'двойку' по роже ближайшему оппоненту. Тот на вид был чуть постарше друзей, а потому и опаснее — в этом возрасте даже год разницы многое значит. Впрочем, несмотря на тупой вид, он имел еще и мозги. Откуда известно? Так ведь если б упал, шарахнулся головой, а потом встал — стало быть, и мозгов нет. А если появилось сотрясение до потери сознания — значит, есть, чему сотрясаться.

Пока Алекс укладывал своего противника, Марек обработал второго. Пнул его в промежность и тут же добавил сцепленными руками по хребту. Получилось не столь убийственно, как у товарища, но вполне неплохо. Только в этот момент остальные начали понимать, что происходит что-то незапланированное, но трепыхнуться уже не успели. Марек отвлек противника, Алекс тут же приласкал его по затылку, после чего оба повернулись к опешившему и хлопающему глазами Мигелю.

— Слышь, ты, выкидыш. Тебе сколько раз говорили, чтоб к Светке подходить не смел? — лениво спросил демонстративно ковыряющийся ногтем в зубах Марек. — А когда она идет — чтоб с дороги отскакивал, а?

— Че ты с ним возишься? — тупого и агрессивного изображать у Алекса всегда получалось виртуозно. Даже учителя верили — а потом удивлялись очень даже неплохим оценкам в тестах. — Выдавить ему глаз — и делу конец. Слышь, козел, тебе какого больше не жалко — левого или правого?

— Погоди, — Марек свою роль тоже отыгрывал неплохо. — Тут же улица, свидетелей много. Пошли, Мигель...

— Куда?

Надо же, какой голос-то стал — неуверенный, зато разборчивый. Марек усмехнулся в ответ:

— А вон туда, в арку. Там никто не увидит...

Вместо того, чтобы повернуться и бежать со всех ног — преследовать его все равно бы не стали — Мигель решил поиграть в крутого и выдернул из кармана нож. Довольно паршивого качества складник, зато большой. Правда, воспользоваться им не успел — Алекс, спасибо урокам матери и тренеров из ее фитнес-зала, отлично знал, как надо действовать. Все было вбито на уровне автоматизма. Секунда — и нож полетел в одну сторону, а Мигель в другую. Сегодня он лишился еще двух зубов, но, стоит признать, легко отделался — наносить ему по-настоящему тяжелые увечья никто на самом деле не собирался.

— Еще добавить? — почти ласково спросил Алекс. Мигель, встав на четвереньки, выплюнул кровавую слюну и плачущим голосом прошепелявил:

— Я отцу скажу. Он вас...

Дальше следовало описание того, что папаша Мигеля сделает с теми, кто посмел обидеть его чадо. Описание стоило комнатной шпане еще одной плюхи, от которой у него заболела ягодица, по которой, собственно, и пришелся отвешенный Мареком пинок. Дальше судьбу испытывать Мигель не стал и на четвереньках, похожий на гигантского таракана, шустро умчался прочь.

Все присутствующие хорошо понимали, что отца Мигель пожалуется обязательно. Так же они понимали, что реальных последствий не будет. Нет, конечно, если бы все зависело только от папаши, тот бы наверняка попытался разобраться. Но — кто ж ему даст?

Отец Марека был не последним человеком в профсоюзе докеров, а они — та еще мафия, Притом, что считаются законопослушными и уважаемыми. Что, в общем-то, логично — дураки бьются за место под солнцем, умные всё время в тени. Рядом с ними все эти мелкие банды — так, ерунда особо никого не интересующая. И то, что немцы их всех поприжали, реальных раскладов не меняло совершенно. А потому быку из не такой уж большой группировки свои же рога обломают, дабы не провоцировал.

Да и без грозного папаши Марека ничего бы не случилось. Специфика этих мест — очень переплетенная система родства. Слишком легко обиженный мальчишка может оказаться племянником кого-то влиятельного. Учитывая, что близкими родственниками здесь считались колена до восьмого, удивляться нечему. А переход детского мордобоя в войну между кланами никому не был нужен. Вот и сложилось негласное правило: детские драки отдельно, а взрослые разборки сами по себе. И два этих мира по возможности не пересекаются. Нет, если кого-то убьют, придется отвечать, однако здесь и сейчас явно не тот случай. Выбитые зубы — это по ведомству стоматологов, а не автоматчиков.

— Не быть ему политиком...

— А? — удивленные ребята повернулись к Светлане. Та пожала плечами:

— Ну, мама говорит, что настоящий политик должен уметь две вещи: сохранять гордый вид, даже наложив в штаны, и плакать, как у него все плохо, даже если ему хорошо. И все это делать так, чтоб ему все поверили. А Мигель наш и обдристался униженно, и плакал злобно. Нет, в политике с такой плохой выдержкой делать нечего.

— Ядовитая ты баба, Светка, — пожурил ее Алекс, с трудом сдерживая смех. — Бедным твой муж будет.

— Какая уж есть, — фыркнула подруга. — И муж мне не нужен — я сама проживу.

Вот такой, обычный в общем-то, полудетский еще спор. Но Мареку он надоел мгновенно.

— Ну что, девчонки, пошли? Хоть проводим вас что ли...

Марек, как всегда, в своем репертуаре — обожает он находиться в центре внимания. Алекс рассмеялся мысленно, однако не стал мешать другу распускать хвост павлином. Тем более, одноклассницы и сами знали, кто есть кто. Но от предложения что характерно, не отказались и. миновав старательно не отсвечивающих побитых нарушителей спокойствия, они дружно проследовали в свой квартал. Там, можно не сомневаться, Мигель и ему подобные точно не появятся — чужаков выпроводят хотя бы потому, что они 'не из нашего района'.

Как ни странно, дома у Светки никого не было. Зато имелась гора пирожков. Печь их Светкина мать любила, хотя и не очень-то умела. Бывает такое — человек всю жизнь учится, тренируется, а результата — чуть. Другой вопрос, что ребята изрядно проголодались и без зазрения совести приговорили сразу по несколько штук. Наверняка хозяйка будет довольна — она обожала, когда ее стряпню оценивали.

Светка посмотрела на них с затаившейся в глубине огромных серых глаз тоской и выдала спич о правильном питании. А также о том, что ей уже надо садиться на диету, и вообще... Учитывая, что лишних килограммов она не имела в принципе, это звучало как извечное женское кокетство, если б не реализовывалось периодически в виде приступов здорового образа жизни. Женщины и так существа непонятные, а когда занимаются чем-то этаким, характер их окончательно портится. Особенно когда найдется какой-нибудь умник, который заговорит с ними о лишнем весе. Так и хочется им тогда сказать: Не слушай других, девочка. Ты самая лучшая. В своей весовой категории.

И ведь не понимают они, что надо быть аккуратнее с желаниями. А то мэр как раз перед вторжением тоже загадал сбросить вес — и теперь сидит в лагере на нарах, пайку жрет. Худеет. Но Светка не собиралась прислушиваться к мнению товарищей. Впрочем, учитывая, что в последнее время с продуктами стало откровенно плохо, могло статься, что так или иначе на вынужденную диету сядут все. Разумеется, прежде чем начать худеть на салатиках, неплохо бы вспомнить, что коровы — травоядные. Увы, эту истину женщины регулярно забывают.

К счастью, здесь и сейчас до этого еще не дошло. Да и Светлана, похоже, только настраивалась на похудание, а этот процесс может тянуться десятилетиями. А потому девушка хоть и рассуждала о вреде острого и жирного, но при этом пирожок, когда думала, что все не видят, в рот засунула. Диет ей и в детстве хватало. А куда деваться? Спорт.

Еще не так давно она занималась бальными танцами и художественной гимнастикой. Большие надежды подавала — и талант в наличии, и, что немаловажно для этих видов спорта, внешность. На фоне местных красоток, Светлана блистала яркой звездочкой, да еще и неплохо подрабатывала, выступая с номерами в том же ресторане, где пела мать Алекса. Хореограф у нее был хороший и помог бесплатно, из хорошего отношения, поставить танец. Овации публики, гонорары, сравнимые с отцовской зарплатой...

Все рухнуло в одночасье, когда один из крупных мафиозных боссов, любитель свежего 'мяса', сделал ей предложение из тех, от которых не принято отказываться. Особенно детям эмигрантов из небогатых районов. Но и прыгать в койку к жирному борову на сорок лет старше... К счастью, он дал ей время на подумать, а буквально следующим утром кто-то взорвал его машину. Издержки профессии. И вроде бы проблема снялась, но Светлану теперь колотило от одного вида сцены. В общем, спорт она бросила, только две булавы да стоящий в углу обруч на память и остались.

Отец Светланы разозлился тогда здорово — спортивные и артистические успехи своей дочери он рассматривал как финансовый актив. И, когда она наотрез отказалась иметь со всем этим дело, крепко выпил и схватился за ремень. Как говорится, посадил дед печень. Выросла печень большая-пребольшая. А заодно контроль над мозгами убежал, не оглядываясь. И хотя среди финнов алкоголики, в основном, тихие, это был явно не тот случай.

Но дальше все пошло не по плану. Жена его, Светкина мать, обычно тихая и спокойная, пьяные выходки мужа сносившая кротко, вдруг показала, кто в их доме хозяин. Муженька она к тому времени оказалась тяжелей килограммов на двадцать, к тому же трезвая... В общем, был он тогда крепко бит, и с тех пор на дочь руку поднимать не рисковал, хотя осадочек, конечно, остался. С тех пор Светлана дома старалась бывать пореже, а время проводить с друзьями. Особенно с Мареком, который был к девушке явно неравнодушен.

Полчаса спустя они сидели в комнате Светки и обсуждали то, в чем подростки и алкоголики разбираются лучше всех. Проще говоря, о политике болтали. Смешно, еще не так давно они уткнулись бы в гаджеты, но теперь практически ничего не работало. Немцы глушили любую связь, приобретя таким образом монополию на информацию. Не полную, рты всем не заткнешь, однако на оперативную уж точно. Вот и оставались теперь у детей из развлечений древние шахматы и прочие настольные игры. Нет, экраны развлекательных медиасистем в домах не отключились, но выбрать, как раньше, что ты будешь смотреть, уже не получалось. Единая сеть передач, где официальные, отцензуренные новости да немецкие патриотические фильмы — вот и все меню для мозга.

С другой стороны, ребята столько друг с другом никогда не общались, и это оказалось неожиданно интересно. Хотя бы потому, что живой спор — совсем не то, что треп по сети. Вот и сейчас они лениво обсуждали происходящее. Вначале Алекс рассказал о вчерашнем расстреле, потом Светка выдала несколько уже привычно-негативных фраз об Империи, которая почему-то всех не спасла... В общем, как обычно — Империю в ее семье не любили.

К слову, было за что. Когда-то Финляндия, заигравшаяся в сепаратизм имперская провинция еще там, на Земле, отделилась от метрополии. Воспользовалась смутным временем. Ну а потом гадила исподтишка, как и положено, ибо комплекс неполноценности требовал хоть какого-то выхода. Учитывая несопоставимость сил, регулярно за такое огребала. В общем, обычное дело.

Империя отомстила финнам жестоко, но куда позже. Что месть — блюдо, которое подают холодным, известно всем. А вот о том, что при ее реализации надо блюсти интересы, обычно забывают. Но Империя в несвойственной ей иезуитской манере вспомнила — и вот тогда финны огребли!

Все было, на самом деле, очень просто. Воспользовавшись подвернувшейся ситуацией, Империя добилась исключения Конфедерации Великих Финнов из Антипиратской Лиги. Как все считали, больше формальность, чем реальная пакость, а потому не стали спорить — все же государство, создавшее один из мощнейших флотов в освоенной части галактики, имеет право на небольшие капризы. Особенно в отношении страны, которая в борьбе с пиратством участие и без того не принимала — банально в силу ничтожности своего военного флота.

Как же все тогда ошиблись. Ведь отсутствие членства в какой-то организации — это не только сэкономленные на взносах деньги. Даже не только отсутствие защиты со стороны покинутого междусобойчика. Все оказалось куда интереснее — и страшнее.

Как очень скоро выяснилось, имперцы разом перестали считать пиратами тех, кто нападает на корабли в контролируемых финнами системах. И ее юристы смогли это обосновать, доказать и возвести в правило. Соответственно, любой мог напасть на корабль в тех местах, захватить его и продать добычу потом в той же Империи. Результат вышел неплохой. У финнов был слишком малочисленный для плотного контроля пространства даже в пределах центральных систем флот. Имперцы туда все равно не ходили, остальные же... Всего несколько нападений — и ходить они тоже перестали. Оставались только корабли собственно финнов, которых было мало и, опять же, пираты не дремали. Меньше года потребовалось, чтобы не тратя ни копейки установить надоевшей шавке плотную экономическую блокаду. Экономика Конфедерации Великих Финнов с треском рухнула, не успевшая окрепнуть страна тут же рассыпалась, а ее осколки окончательно впали в экономический коллапс. Вот так и закончилась их попытка создания державы. Неудивительно, что финны Империю не любили.

Так вот, Светлана высказалась. Алекс, который вообще был аполитичен, разве что немцев ныне не любил, рассказал услышанное от матери. Без указания первоисточника — всегда приятней выглядеть умным, чем повторяющим чужие слова попугаем. И тут Марек неожиданно подтвердил.

Честно говоря, поляки любили Империю ничуть не больше, чем финны, вот только здесь и сейчас все это как-то смазалось. И потому, информация шла непредвзятая. Относительно, разумеется. Если верить отцу Марека, все было даже интересней, чем полагал Алекс.