| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Тут я её узнал, то есть, не только вспомнил, но память Бурлака как бы выдала и её портрет, хоть и довольно расплывчатый. Да, он отчего-то интересовался её судьбой, и его знания сохранились. И тут мне стукнуло в голову, что и эта милая и замечательная женщина скоро может запросто заразиться болезнями и умереть. И ещё она, по понятиям и нынешнего времени, и будущего, приходилась мне, хоть какой, но родственницей. Ведь барон Ипполит Вревский был внебрачным сыном моего официального деда, князя Александра Борисовича Куракина. Хотя, их у него было как бы семь или восемь десятков, но все от женщин низкого положения, в большинстве от его же крепостных крестьянок, оттого они подобающее положение в дворянском обществе занять не могли. Правда, часть из них дед всё же смог сделать баронами Вревскими и Сердобиными. А вот мой отец Павел, хоть как, но считался официальным сыном князя Бориса, и это я унаследовал от него, правда, лишь титул. Ну, ещё имение в Киреше, уже полученное моими бабушкой Агнессой и отцом. И больше ничего! А всё имущество деда досталось его родственникам, в том числе и внебрачным детям. Но это меня сейчас нисколько не волновало. Если выживу, меня могла ждать вполне нормальная жизнь. И сам мог спокойно нажить достаточные для себя богатства. У меня в памяти хранились такие знания, что им просто цены не имелось. Но было и опасно ими владеть.
Само собой, я и сам порой и немного следил за светскими сплетнями и знал, что баронесса Юлия долгое время, хотя, лет семь назад, и в течение десяти лет, являлась фрейлиной императрицы Марии Александровны. Но, судя по сплетням, из-за возможной связи её старшей сестры Натальи, тоже являвшейся фрейлиной, с самим императором Александром Вторым, но всё же до его связи с княжной Екатериной Долгоруковой, она как бы попала в опалу. Мало того, слышал, что муж Натальи Николай, и как раз сын барона Ипполита от какой-то черкешенки, её стараниями получивший титул барона и богатое наследство, как бы прыгнул с моста в воду и, конечно, утонул. Он как бы мучился из-за неверности своей жены и решил покончить с жизнью таким странным образом.
Если честно, мне были непонятны такие страдания. Я не стал бы жить с неверной женой, согрешившей хоть с Папой Римским, и сразу же подал бы на развод. Конечно, сейчас в Российской империи было тяжело получить развод, почти невозможно, но это меня бы не остановило. И вряд ли император Александр Второй силком таскал разных красавиц в свою постель? Они сами, из-за разных соблазнов и благ, ложились с ним. Да, и тяжело было отказать ему. Но даже император не имеет права посягать на честь жён своих подданных!
Да, много в жизни непонятного! Чтобы из-за женщины с низкой социальной ответственностью наложить на себя руки? Избави боже! Вон князь Сергей Трубецкой, хоть император Николай Первый и заставил его жениться на одной из своих любовниц или "васильков", беременной княжне Екатерине Мусиной-Пушкиной, отказался с ней жить. Пусть он позже был сослан на Кавказ на войну с горцами, но постарался сохранить свою честь. Правда, князь и сам был не самого лучшего поведения... А я, само собой, не собирался уподобиться ему. Жизнь прекрасна, и на мой век хватит и женщин, и найдётся и та, кто будет мне верной и достойной подругой и матерью нашим детям.
— Я много слышал о Вас, тётя Юлия. Где-то случайно видел и Ваш портрет, но смутно, поэтому, если бы не назвались, вряд ли бы опознал. — Да, мне пока трудно было говорить, но хоть что-то из себя надо было выдавить. И я не испытывал к баронессе никаких обид, наоборот, имея о ней некоторые знания, относился к ней с глубоким уважением. Ну, не всякая же аристократка продаст своё имение, создаст санитарный отряд и сама отправится на войну простой сестрой милосердия. Отчего она так поступила, не важно — главное, что поступила и постаралась спасти жизни русских солдат. Оттого, да, мне не хотелось её гибели. Если честно, у меня пробудился к ней и свой личный интерес. Такая родственница, и очень достойная, ещё и красивая, мне была нужна! Но это только в том случае, если она сама пожелает увидеть во мне родственника. — И, да, тётя Юлия, хоть я и не признан Куракиными и прочими родственниками, но никаких обид ни на кого не держу и ни на какие блага не претендую. У меня есть мама Арина и сестра Александра, и мы сейчас вполне неплохо живём. А далее заживём ещё лучше! Мы сами можем добиться всего!
Да, вышло немного и обидчиво, но я на самом деле испытывал к баронессе Юлии лишь глубокое уважение.
Но она явно и не подумала обидеться и сразу же ответила:
— Да, Борис, не совсем хорошо всё было в прошлом, но всё же не по нашей вине. И сейчас ничего не мешает нам стать хорошими знакомыми и даже друзьями. Тем более, мы всё же родственники?
Тут я, хоть, наверное, и слегка криво, потому что всё тело, даже мышцы лица, болело, попытался улыбнуться:
— Конечно, тётя Юлия! И я сильно рад, что у меня есть такая замечательная и ещё и красивая тётя, как Вы!
Ну, да, что ни есть тётя и есть, чего мне от родственницы, пусть и не кровной, отказываться? Её покойный муж, хоть как, как бы мой кровный родственник. Я, хоть и не совсем уместно было, попытался сделать хоть какой-то комплимент, пусть и такой скромный. Ну, от меня не убудет, а ей, может, всё же понравится!
Тут и баронесса улыбнулась, и очень даже ласково:
— И я тоже рада, Борис, что и у меня есть такой замечательный и мужественный родственник, как ты! Слава Господу, что ты пришёл в себя! И хорошо, что у тебя не самые тяжёлые раны.
И на мой вопросительный взгляд тётя Юлия пояснила:
— В тебя, Борис, попало две пули. Одна застряла в левом плече, и врачи её вечером того же дня, когда вас привезли, удалили. Вторая прошла по спине чуть ниже лопатки и содрала там много кожи и мяса. Ещё чуть ниже, то могла войти в тело прямо в сердце. Но, слава Господу, обошлось. Хоть тебя сразу же перевязали, ты успел потерять довольно много крови. А сейчас всё хорошо — ты и пришёл в себя, и раны уже так сильно не кровоточат. Поправишься. Правда, на спине большой шрам останется.
Ну, шрамы украшают мужчин. Не страшно. Жив остался, и это главное! Вот, сволочи! Надо же, английские стрелки мне прямо в сердце целились, но лишь чуть промахнулись. Кто там решил за мной поохотиться, явно хороших стрелков послал. Далее придётся быть намного осторожнее. Если удастся вычислить, кто там решил подло покушаться на мою драгоценную жизнь, то я сам по его душу отправлю в этот проклятый туманный Альбион несколько хороших стрелков. Вот вернусь в Петербург, буду готовить надёжных людей!
— Э, тётя Юлия, что делать, стреляли. Турки напали. Жаль, не уберёгся. Но теперь обязательно домой вернусь!
И тут я вспомнил, что всё же был не один:
— Извините, тётя Юлия, а что с моими помощниками? Что с легионом и обозом? Сколько времени я пролежал тут без памяти? И, вообще, скажите, пожалуйста, какое сегодня число?
Да, не только о себе думать надо, но и о своих людях!
— Обо всех не скажу, Борис, но два молодых парня и несколько юных девиц всё порываются тебя навестить. А так, вы отбились, и турок сильно побили. Но их остатки как бы смогли удрать. К сожалению, и в твоём легионе, и среди солдат охраны, и раненых есть потери. Не так много, но там есть и убитые, и раненые. Всё-таки турок много было, и они напали внезапно. Но это, ты сам понимаешь, война... Ты и сам, Борис, воевал, и, как оказывается, храбро, поэтому должен всё это принять. А сегодня, как ни жаль, двадцать второе число, и ты, Борис, эти дни находился без сознания. Но ни о чём плохом не думай и постарайся просто лечиться.
Надо же, уже прошло, как мы выехали из Плевны, даже четыре дня?! Вот как всё получилось! Ну, так, ранили, проклятые турки! Хотя, уже не страшно. Всё-таки очнулся. И знаю, что выкарабкаюсь.
— Хорошо, тётя Юлия. Всё позже. Не переживайте, я постараюсь поправиться. И встану! Мне сильно хочется увидеть маму Арину и Александру. Они, наверное, и так себе места не находят?
— Ну, вот, Борис, это меня радует. А сейчас я тебя покормлю и напою чаем. А потом ты поспишь. Завтра мы переправимся через Дунай и отправимся в Александрию.
— Значит, тётя Юлия, мы пока в Систово? А как там Плевна?
Ну, да, хоть и сам еле живой лежу, но всё-таки душу гложет, как там в Плевне? Не зря же я старался?
— Всё хорошо, Борис. Плевна по-прежнему у нас, и турки его вряд ли возьмут. Туда уже идут дополнительные войска. Надеюсь, Борис, ты больше не убежишь воевать? Тебе вылечиться надо. И так почти три дня без сознания лежал. А потом проспал ещё сутки.
Да, мне сильно повезло! И на этот раз выжил! А вот Бурлаку, к сожалению, нет. Значит, я должен жить за двоих!
— Нет, что Вы, тётя Юлия? Я же не воевать хотел, а лишь слегка посмотреть на Плевну. Но турки заставили. А теперь точно домой поеду. Мне там много дел сделать надо. Никак времени не хватает.
— Ну, вот и хорошо, Борис. Я уже убедилась, что твои домашние дела и поважнее будут, чем воевать.
А далее тётя Юлия меня и покормила, и напоила чаем, а потом я тут же уснул. Ну, да, и для меня сон самое лучшее лекарство.
*
Другой день у меня выдался немного хлопотным. Но я уже чувствовал себя лучше. Ещё утром ко мне, под строгим надзором тёти Юлии, пустили моих помощников. Пришли Демьян с Николаем, и болгарки Амина и Асия. Первый был цел, но у второго левая рука висела на перевязи. Всё-таки турки и его ранили! Оказалось, что чуть чиркнуло в плечо. И девушки были грустны. Хоть я пока ничего не знал, но чувствовал, что им тяжело.
Мои верные помощники выглядели уже свежо. Они и сейчас находились в зеленовато-серых румынских мундирах и штанах, и кепях, но довольно изношенных. Само собой, знаков различия на них, кроме небольшой буквы Z с черточкой посередине на рукавах, обозначающих, что они мои люди, не имелось. Сам я лежал на хилой деревянной кровати в одном нижнем белье, ещё и перевязанный через всю грудь. Но бинты были свежие — тётя Юлия строго следила за моим состоянием. Вот болгарки находились в русских куртках и штанах, ещё и кепях, и тоже без знаков различия. Но на рукавах курток и у них имелись буквы Z, ещё и небольшой нашитый знак "7л" справа и другой знак, но с раскинувшим крылья в стороны чёрным орлом, как бы парившим в небе над белыми облаками, уже слева. Так получилось. Да, обе девушки являлись и моими помощницами, ещё числилось и воинами нашего Седьмого легиона. А я считался его куратором и пока, раз меня никто не снял с этой должности, являлся там, что ни говори, старшим начальником. Странно, но так и есть. Легион был добровольческим, и в нём состояли в основном болгары. Так что, я, хоть и юн, за них в ответе!
— Княже, всё хорошо, и мы все сильно рады, что ты жив. И мы все желаем тебе скорейшего выздоровления! — тут же выдал мой первый помощник. Уже его вид говорил, что он был сильно рад меня видеть. Ну, с такими помощниками никаких турок бояться не надо! Пусть сами нас боятся! И все наши враги! — И господа баронесса сказала, что поедет вместе с нами в Одессу.
Ну, в Одессу хорошо! Мы там уже были, и нам понравилось!
— Спасибо, Демьян. Тётя Юлия, позвольте познакомить Вас с Демьяном Дубовым и Николаем Колычевым. Мои ближайшие и верные помощники, ещё с Санкт-Петербурга. А это Амина Диброва и Асия Левскина, и тоже мои личные помощницы. Они из-под Плевны. Ещё и отважные воины! Тоже храбро сражались с турками.
Тут голос подали и болгарки, хотя, слегка зардевшиеся:
— Княз Борис, по-скоро оздравейте! Страхувахме се за вас и се молехме на Господ през цялото време! (болг. — Князь Борис, скорее выздоравливайте! Мы сильно боялись за Вас и всё время молились Господу!) — Да, видно было, что девушки искренне переживали за меня! Я и сам за них горой встану! — И сега се радваме, че дойдохте на себе си! (болг. — А теперь рады, что Вы пришли в себя!)
Правда, особо поговорить с помощниками, и хоть немного, тётя Юлия не дала. Правда, мне ещё и трудно было говорить, так и она явно боялась, что плохие новости — а они однозначно имелись, могут нехорошо сказаться на моём самочувствии.
Нет, после ухода помощников я всё же кратко рассказал тёте Юлии о каждом из них и немного и о легионе.
— Надо же, по виду, особенно девушек, и не скажешь, что у них на счету десятки турок! — удивилась баронесса. Тут я лишь согласно кивнул. — Да, всемерно достойны уважения! И красавицы! Хорошие у тебя, Борис, помощники и помощницы! Хотя, я слышала, что ты собираешься взять часть помощниц с собой в Санкт-Петербург?
— Да, тётя Юлия! — подтвердил я. — Тех, кто сама пожелает. У части из них турки убили и родителей, и родственников.
И тут тётя Юлия просто мило улыбнулась:
— Это правильно, Борис. Я сама им помогу. Мы примем участие в их судьбе. Такие милые и храбрые девушки нам нужны.
Ну, конечно, нужны! Они уже проверенные — будут и верными, и надёжными! Мы с ними вместе много соли съели!
* * *
Глава 02.
Очухался?
— Так, и что у Вас, полковник? Что-то срочное?
— Ваше Высокопревосходительство! Тут в наш штаб ещё два дня назад и сегодня повторно обратилась баронесса Юлия Вревская. Вот её прошения. Она просит помочь быстрее эвакуировать в Яссы, в сорок пятый временно-эвакуационный лагерь, юного князя Бориса Куракина, раненного под Плевной. Ещё около четырёх десятков раненных из Седьмого легиона болгарского ополчения, прибывших оттуда. И она просит срочно поставить на учёт и довольствие и сам легион. Он сопроводил санитарный обоз с ранеными из Плевны сюда и пока находится в Систово. Временно устроил какой-то опорный пункт на холме на северной окраине города.
— Так, полковник, юный князь Куракин здесь? Что с ним?
— Тяжело ранен, Ваше Высокопревосходительство! Ещё четыре дня назад, в верстах двадцати от Плевны, на санитарный обоз раненых оттуда вдруг совершили налёт три сотни башибузуков и турецкой кавалерии, и при отражении нападения князь был ранен. Доставлен в Систово, вместе с другими ранеными из болгарского ополчения, из их Седьмого легиона, три дня назад. Пока находится во временном пункте приёма раненых, под попечением баронессы Вревской и санитарок легиона. Баронесса сообщила, что ещё вчера князь Борис Куракин пришёл в себя, и его состояние терпимое. Как известно, Ваше Высокопревосходительство, Вревские и Куракины считаются и родственными семьями.
— Так, полковник, а причём здесь князь и этот Седьмой легион?
— Согласно представленным баронессой Вревской, совместно с нынешним командиром легиона Димитрием Живковым, документам, этот Седьмой легион, Ваше Высокопревосходительство, был создан шестого июля сего года из жителей Плевны и её окрестностей, и юный князь Борис Куракин, хоть это и странно, как бы является его создателем и куратором. Вот приказ майора Тутолмина, тогда коменданта Плевны, сейчас начальника инженерной службы, о назначении князя Бориса Куракина своим личным помощником и куратором опорного пункта на высоте 250. Ещё один его приказ, о создании этого легиона и назначении князя его куратором. И приказы самого князя — от седьмого июля о назначении Димитрия Живкова командиром легиона, и от шестнадцатого, уже, э, легатом.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
