Звездная Странница

Соня фыркнула:

— Меня не волнуют ваши проблемы. Ваши дворцы ломятся от золота, а ваши солдаты не знают счета. Рвзбирайтесь со своими войнами сами. Мне нужна дорога домой.

— Именно поэтому ты поможешь нам, чужестранка. Ибо наши судьбы теперь связаны узами необходимости, — Оракул поднял иссохшую руку, и поверхность черного бассейна пошла рябью, являя видение.

Соня увидела мрачный, дымящийся остров, изрытый трещинами, из которых вырывалось магматическое свечение. На вершине черной горы возвышались Врата — точно такие же, как те, в которые она провалилась, но во много раз больше. Вокруг них копошились гротескные, изломанные существа, рожденные из грязи и огня, а в самом центре пульсировал осколок первозданного Хаоса.

— Древние Титаны, запертые в Тартаре, пытаются вырваться на свободу, — печально изрек Оракул. — Кронос, Пожиратель Времени, использует такие же пространственные разломы, чтобы протащить в наш мир свои порождения — прометеанцев. Тот разлом, что ты видишь, находится на острове Эреб. Наши боги не могут вмешаться напрямую, а любой атлант, ступивший на ту проклятую землю, будет немедленно уничтожен, ибо судьба каждого из нас предначертана и подвластна древней магии Титанов.

Оракул "посмотрел" на Соню сквозь свою слепую повязку.

— Но ты... ты аномалия. Ты не принадлежишь этому мирозданию. Магия Титанов не имеет над тобой абсолютной власти, потому что твоего имени нет в их свитках рока. Ты сможешь пройти туда, куда не сможет пробиться целая армия.

— Ты хочешь, чтобы я в одиночку закрыла эти Врата на острове, полном огненных демонов? — Соня невесело усмехнулась. — И ради чего? Ради спасения мира, который мне чужд?

— Ради того, что ты ищешь больше всего, — ответил старец. — Врата на Эребе питаются от того же потока энергии, что забросил тебя сюда. В самом центре разлома находится Камень Хроноса. Если ты уничтожишь его, связь Титанов с нашим миром прервется. Высвобожденная энергия, направленная моей волей, откроет портал ровно на мгновение. Портал, который выбросит тебя обратно в твои родные леса, к твоему королю-варвару, в тот самый момент, когда ты исчезла.

Соня долго молчала. Она смотрела в черный бассейн, где бесновались порождения огня. Это было самоубийством. Но, с другой стороны, вся ее жизнь была чередой самоубийственных решений, из которых она каким-то чудом выходила живой. Ожидание старости в чужом, слишком правильном мире было для нее хуже любой смерти в бою.

Она вскинула голову, и в ее синих глазах зажегся знакомый ледяной огонь.

— Мне понадобится корабль, — резко сказала она. — И кто-то, кто довезет меня до этого острова. В бой я пойду одна — чужие под ногами только мешают. И еще...

Она хищно улыбнулась.

— Ваша броня блестит красиво, но от нее несет магией, а я магии не доверяю. Найдите мне нормальную кузницу. Если мне предстоит рубить демонов, я хочу убедиться, что мой топор заточен как следует, а в походных мешках достаточно мяса и хорошего вина. Боги богами, а воевать на пустой желудок я не собираюсь.

Оракул едва заметно улыбнулся одними губами.

— Да будет так, Соня из Ванахейма. Завтра на рассвете ты отбудешь к берегам Эреба. Да пребудет с тобой благословение тех богов, в которых ты веришь.

— Я верю только в хорошую сталь, — отрезала воительница, разворачиваясь к выходу. — Посмотрим, чего стоит кровь ваших Титанов.

Глава 3. Черные воды и древняя кровь

Рассвет над Атлантидой был подобен рождению нового бога — ослепительный, невыносимо прекрасный и пугающий своей идеальной симметрией. Когда первые лучи солнца ударили в золотые купола храмов, Соня уже стояла на пирсе.

Для этой миссии Оракул выделил ей "Стрелу Посейдона" — узкую, хищную бирему, чей таран был выкован из чистого орихалка, а паруса сотканы из материала, сияющего в темноте жемчужным светом. Командовал кораблем наварх по имени Кастор. В отличие от надменных храмовых стражей, этот человек пах дегтем, солью и дешевым вином. Его лицо пересекал уродливый шрам от щупальца кракена, а левый глаз заменял отполированный осколок черного обсидиана. Соне он понравился с первого взгляда — в мире сияющих иллюзий этот старый морской волк казался единственным куском настоящей, грубой реальности.

— Ты уверена, что хочешь отправиться туда одна, северянка? — хрипло спросил Кастор, когда матросы начали отдавать швартовы. — Эреб — это не просто остров. Это гниющая рана на теле мироздания. Даже чайки облетают его за сотню лиг, опасаясь сгореть в ядовитых испарениях.

— Я выросла там, где девять месяцев в году земля укрыта льдом, а остальные три — пропитана кровью, — Соня равнодушно пожала плечами, поправляя перевязь с тяжелым киммерийским кинжалом. — Меня трудно напугать плохой погодой, старик. Правь к острову.

Бирема вырвалась из гавани, подобно спущенной с тетивы стреле. Атлантида быстро растаяла в золотистой дымке, и корабль оказался один на один с бескрайним сапфировым простором.

Несколько дней плавания прошли в обманчивом спокойствии. Днем солнце нещадно палило, отражаясь от бликующих волн, а ночью небесный свод сверкал незнакомыми, холодными созвездиями. Соня проводила время на носу корабля. Она часами сидела, скрестив ноги, и монотонно водила точильным камнем по лезвию своего ванирского топора. Этот сухой, ритмичный звук — вжик-вжик — странным образом успокаивал ее, заглушая непривычные песнопения атлантских гребцов.

Но на четвертый день цвет моря изменился.

Лазурь сменилась грязным, свинцовым оттенком. Вода стала густой, как сироп, и на ее поверхности появились радужные маслянистые разводы. Воздух потяжелел, наполнившись запахом тухлой рыбы, серы и раскаленного железа. Небо затянула пелена неестественных, буро-желтых облаков.

— Мы пересекаем границу вод Кроноса, — сплюнул за борт Кастор, сжимая рулевое весло. — Боги покинули это место. Отныне полагайтесь только на свои клинки!

Словно в ответ на его слова, море взорвалось.

Вода забурлила в сотне футов по правому борту, вздымаясь гигантским пенным куполом. Из этой кипящей воронки с оглушительным, утробным ревом вырвалось чудовище. Оно напоминало гигантскую мурену, но его чешуя была цвета запекшейся крови, а вдоль хребта тянулся гребень из бритвенно-острых костяных шипов. Пасть твари, усеянная рядами загнутых внутрь зубов, была достаточно велика, чтобы проглотить боевую колесницу.

Атлантские лучники на палубе не растерялись. По команде десятника в воздух взвился рой стрел с наконечниками, пылающими магическим белым огнем. Стрелы вонзились в туловище левиафана, но тварь лишь яростно взревела — ее шкура, закаленная в магме подводных разломов, была толще крепостных ворот.

Огромный хвост взметнулся над водой и обрушился на корму. Дерево затрещало, несколько матросов с воплями полетели в бурлящую пучину. Корабль накренился так сильно, что Соне пришлось ухватиться за фальшборт, чтобы не скатиться на палубу.

Морской змей изогнулся дугой и бросился на центральную мачту, намереваясь переломить бирему пополам. Его зловонное дыхание обдало палубу жаром кузнечного горна.

Пока атланты пытались навести на монстра зеркала солнечного огня, Соня действовала. Ее мозг, привыкший к стремительным схваткам в лесных чащах, мгновенно оценил траекторию броска твари.

Она не стала ждать. Оттолкнувшись от борта, воительница прыгнула прямо навстречу опускающейся морде чудовища. Это был прыжок дикой кошки, безумный и безупречно точный.

Соня приземлилась прямо на скользкий, покрытый слизью нос левиафана. Тварь мотнула головой, пытаясь сбросить наглую букашку, но северянка уже вонзила свой киммерийский кинжал глубоко под чешуйку, используя его как рычаг и точку опоры. В ту же секунду ее правая рука взметнулась вверх, и тяжелый боевой топор с влажным хрустом опустился прямо в фасеточный, налитый желчью глаз монстра.

Вопль левиафана заложил уши всему экипажу. Черная, дымящаяся кровь хлынула из раны, обжигая Соне руки, но она, не обращая внимания на боль, выдернула топор и нанесла второй удар, прорубая кость черепа.

Ослепленное и обезумевшее от боли чудовище забилось в агонии. Соня, вырвав кинжал, отпрыгнула назад, чудом приземлившись на обломки фальшборта, в то время как гигантская туша, содрогаясь, рухнула обратно в пучину, окатив корабль волной зловонной пены.

На палубе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и плеском волн. Атлантские воины, забыв о своей хваленой дисциплине, с благоговейным ужасом смотрели на задыхающуюся, покрытую черным ихором женщину с рыжими волосами.

— Вы можете молиться своим богам сколько угодно, — прохрипела Соня, утирая залитое кровью лицо тыльной стороной ладони. — Но убивать эту дрянь все равно придется куском хорошего железа.

Кастор, чье лицо побледнело, молча кивнул и налег на рулевое весло, выравнивая искалеченный корабль.

Они плыли еще сутки сквозь мглу, в которой не было видно ни солнца, ни звезд. Воздух становился все жарче, а с неба начал падать мелкий, серый пепел, покрывая палубу и людей саваном смерти.

На исходе пятого дня мгла впереди расступилась.

Соня, стоя на носу корабля, молча смотрела на открывшуюся картину. Прямо по курсу из кипящего, пузырящегося моря вздымался остров. Это была голая скала из черного обсидиана и застывшей лавы. Ни единого деревца, ни травинки — лишь раскаленные докрасна реки магмы, стекающие по склонам прямо в шипящий океан.

На самой вершине центрального пика острова пылало колоссальное кольцо из багрового огня. Оттуда, из разлома Врат, в серое небо били ветвистые фиолетовые молнии. Даже на таком расстоянии Соня чувствовала физическое давление древней, злой воли, исходящей от этого места.

— Дальше мы не пойдем, — голос Кастора дрогнул. — Если подойдем ближе, вода прожжет обшивку, а прометеанцы заметят нас с берега. Мы спустим шлюпку.

Соня кивнула. Она проверила ремни на кирасе, затянула потуже пояс и смахнула вулканический пепел с лезвия топора. Страха не было. Было лишь знакомое, холодное возбуждение, предвкушение грядущей сечи, которое всегда заменяло ей молитву.

— Ждите меня здесь до рассвета следующего дня, — приказала она, перекидывая ногу через борт. — Если я не вернусь или Врата не погаснут... что ж, можете плыть домой и передать своему Оракулу, что судьба оказалась хитрее.

Она спустилась в хлипкую деревянную лодку и взялась за весла. Рыжая воительница из Ванахейма, одна против армии Титанов, отправилась прямо в зев преисподней, оставляя за спиной дрожащий от ужаса экипаж "Стрелы Посейдона". Берег Эреба встречал ее раскаленным дыханием смерти.

Глава 4. Пепел грядущих империй

Эреб не был просто куском суши. Это был обнаженный, кровоточащий нерв преисподней.

Соня карабкалась по склону из застывшей, острой как бритва пемзы, оставляя за собой кровавые отпечатки — даже толстая кожа ванирских сапог начала плавиться от исходящего из-под земли жара. Воздух здесь был густым, желтоватым от серы, он обжигал легкие при каждом вдохе, словно она глотала битое стекло.

Для дочери заснеженных лесов этот остров был худшим из кошмаров. Но она упорно ползла вверх, скрываясь за базальтовыми валунами от патрулей прометеанцев — неуклюжих, но чудовищно сильных големов, слепленных из магмы и черной глины. Они бродили вокруг кальдеры, слепые, но чуткие к малейшему колебанию почвы.

Ее цель находилась на самой вершине. Там, в кратере ревущего вулкана, пульсировал ослепительным фиолетовым светом Камень Хроноса — якорь, удерживающий Врата открытыми.

Соня скользнула в узкую расщелину, чтобы перевести дух. Она откинула голову на раскаленный камень, жадно ловя ртом скудные остатки кислорода. Кольчуга раскалилась так, что жгла сквозь толстую шерстяную поддевку. До Камня оставалось не больше трехсот шагов. Проскользнуть мимо големов, нанести один точный удар ванирской сталью по кристаллу, а дальше... дальше Оракул обещал ей путь домой.

— Твой топор не расколет этот камень, северянка. А если и расколет, ты убьешь не только себя. Ты убьешь весь свой мир.

Голос прозвучал совсем рядом — глубокий, печальный и удивительно человечный в этом царстве хтонического ужаса.

Соня вскинулась, выхватывая кинжал и топор одновременно. Из мрака пещеры, освещенный лишь багровыми отсветами магмы, выступил человек. Он не был ни покрытым чешуей монстром, ни закованным в золото атлантским стражем. На нем была простая, изорванная туника, прожженная во многих местах. Его кожа была смуглой и покрытой шрамами от ожогов, а в глазах мерцало пламя — не колдовское, а живое, мыслящее.

— Сделай еще шаг, и я проверю, течет ли в тебе кровь или лава, — прохрипела Соня, принимая боевую стойку.

Незнакомец не шелохнулся. Он медленно развел пустые руки в стороны, показывая, что безоружен.

— Я не враг тебе, Соня из Ванахейма. Меня зовут Аркас. Когда-то я был жрецом в сияющих храмах Посейдонии. Теперь я — Глашатай Прометея. Того самого Титана, что вылепил первых людей из глины и дал им огонь. Огонь, в котором была выкована твоя сталь.

Соня подозрительно прищурилась, не опуская оружия.

— Ты знаешь мое имя. Это Оракул послал тебя остановить меня?

— Оракул Атлантиды слеп не только телом, но и духом, — Аркас горько усмехнулся. — Он видит лишь тот узор судьбы, который выгоден богам Олимпа. Он послал тебя сюда, потому что ты — неучтенная переменная. Песчинка в их идеальном часовом механизме. Он пообещал вернуть тебя домой, верно?

— Да. Как только я разобью Камень Хроноса.

— Он не солгал, — кивнул Аркас, и его голос дрогнул от сдерживаемой страсти. — Портал действительно откроется. Ты шагнешь в него и окажешься в Хайбории. Но это будет Хайбория, которой суждено умереть в зародыше.

Соня нахмурилась. Политика богов всегда вызывала у нее лишь раздражение, но в словах жреца-отступника звучала пугающая убежденность.

— Говори ясно, жрец. Мое терпение тает быстрее, чем снег в стигийской пустыне.

Аркас шагнул ближе, так близко, что Соня могла ударить его, но она медлила.

— Боги, которым поклоняется Атлантида — Зевс, Посейдон, Аид — жаждут идеального порядка. Порядка, в котором люди — лишь послушные марионетки, поющие им гимны в обмен на сытую, безмятежную и абсолютно рабскую жизнь. Атлантида — их любимое детище, золотая клетка для человечества. Но Титаны... Титаны — это хаос, амбиции, дикая, первобытная воля к жизни! Титаны восстали, чтобы разорвать эти цепи.

Он указал рукой в сторону пылающих Врат.

— Если ты уничтожишь Камень, и Атлантида устоит — она распространит свою золотую тиранию на весь мир. Весь человеческий род застынет в неестественном, мертвом совершенстве. Не будет больше войн, но не будет и свободы. Твой мир, Хайборийская эра — эпоха варваров и королей, смелых исследователей и вольных наемников — никогда не наступит! Атланты раздавят семена Аквилонии и Зингары прежде, чем они взойдут. Не возведут пирамид в Стигии и Египте, не построят мраморных храмов Греции и не проложат мощеных дорог Рима. Вся история человечества, полная крови, ошибок, но и великого величия духа — будет стерта!