| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Ее глаза широко раскрылись, но предмет находился вне поля ее зрения.
Макьюэн вытащила из кармана пальто чёрную книгу и опустилась на колени рядом со своей жертвой, вся в крови.
-Ты должна была сжечь её. — она поднесла Некрономикон к застывшему взгляду Тары. — Ты должна была сжечь её. Она не заставила тебя прочитать её до конца. Она освободила тебя. Почему ты её не сожгла?
Она подумывала сжечь его. В том оцепенении и ужасе первого дня, когда наконец освободилась от его хватки, она представляла, как его грязные страницы будут очищены огнём. Даже принесла канистру с бензином, прежде чем здравый смысл взял верх.
Что бы это ни было, это была не обычная книга. Ни одна из похожих на неё книг не могла так захватить человека, потрясти его до глубины души. Поэтому она отложила её подальше, на заднюю полку, и начала собственные исследования, надеясь найти способ укротить Некрономикон, заставить его чудовищную силу служить ей.
Конечно же, во имя Добра. Не было ни света, ни тьмы, ни добра, ни зла. Всё было в оттенках серого. Инь и Ян. Во всём было добро.
Если бы только было еще немного времени. Где-то должен был быть ответ, хотя в тех немногих подлинных оккультных текстах, до которых ей удалось дотянуться, она находила лишь предостережения. "Фрагменты Целено", факсимильная копия дневника Тайпера, отредактированное издание "Безымянных культов", все упоминали Некрономикон лишь как ужас, которого следует избегать, странно разумное существо, наделенное силой Древних, которым он был призван прославлять.
И вызывать.
Затем настал день, когда в магазин вошла Шана Макьюэн, известная христианская писательница, притворившись новообращенной сторонницей движения "Новая Эра", и в голове Тары вспыхнули желания, связанные с маленькой книжкой из подсобки.
-Я не смогла! — попыталась она сказать, но ложь не выходила. — Я не хотела.
-Кертис мертв. Мне пришлось его убить. Некрономикон заставил меня это сделать. "Они не могут забрать тело без человеческой крови".
Слезы текли по щекам Шаны, брызгая кровью, стекавшей по обращенному к ней лицу Тары.
-Оно заставило меня призвать гхароида, одного из насекомых-слуг Каалута. Семь неписаных секретов закодированы в яде, который они выделяют. Если бы книга все еще не нуждалась во мне, гхароид забрал бы мое тело для своего потомства. Но я занята, — раздался надтреснутый смешок, — и ему нужен другой носитель. Место, где все его детеныши смогут расти и питаться.
Макьюэн судорожно покачала головой и вскрикнула, издав резкий, короткий вскрик боли; неожиданно в ее глазах мелькнула ясность ума. Печаль и сострадание мелькнули на ее лице.
-Прости, Тара. Боже, помоги нам всем.
Затем безумие вернулось. Рабыня Некрономикона поднялась и овтернулась. Тара Мунфайр, Синди Аткинсон, попавшая в ловушку древнего заклятия, существовавшего еще до постройки пирамид, лежала безмолвно, пока крошечное черное чудовище подбегало к ней. Она лежала неподвижно, пока оно начало прогрызать одежду и плоть, проникало в мягкую, горячую темноту ее живота.
Только глаза выдавали ее ужас. Только глаза и пот, который стекал по ее лбу.
Макьюэн замерла в дверях, обернувшись.
-Ты умрешь раньше, чем вернутся Древние. Детеныши гхароидов вылупляются быстро, и их голод ненасытен. Об этом написано в Некрономиконе . Страница 210. — ее голос был ужасно болтливым; словно женщина, делящаяся сокровенными сплетнями со старой подругой. — А ты дочитала до этого места?
Фигура на полу не ответила, поэтому Шана закрыла дверь, оставив комнату в темноте. Головная боль подсказывала ей, что время на исходе, а Некрономикон нетерпелив. После зимы наступает лето, а после лета — зима. Человек теперь правит там, где когда-то правили Древние; скоро Они будут править там, где сейчас правят люди.
* * *
Была произнесена первая неписаная тайна.
Самолеты и корабли сообщили о зловещем фиолетовом свете в водах Тихого океана, настолько ярком, что его можно было увидеть даже при дневном свете. По-видимому, он исходил со дна моря, слишком глубоко для измерения глубины.
Была озвучена вторая неписаная тайна.
Земля вступила в беспрецедентный период сейсмической активности. Пока спасатели отдавали свои жизни, спасая людей от разрушений, ученые с изумлением обнаружили ритмическую координацию землетрясений и извержений вулканов.
* * *
Шана, стоя на берегу бурной Кановы, неуверенно балансируя на ногах, выкрикнула третью неписаную тайну. В световых годах от Земли в древнем аммиачном озере под угасающим пепельным солнцем началось колоссальное бурление.
* * *
Вскоре были раскрыты четвёртая, пятая, шестая и седьмая тайны, не записанные ни в одной книге, известные лишь тем, кто осмелился пройти Посвящение Каалута, как описано в Некрономиконе. Произошли изменения на земле, в сферах за пределами земли, в планах за пределами трёх измерений земли. Теперь всё было готово к заклинанию на странице 751.
Заклинание, открывающее врата в Йог-Со-тота, чудовищное воплощение всего времени и пространства.
Макьюэн вспоминал, что Лавкрафт писал об этом заклинании.
Йог-Со-Тот очистил бы Землю, поглотил бы планеты и солнца, чтобы создать невообразимую силу, необходимую для возвращения к жизни Древних после эонов сна. Щупальцеобразный, аморфный Ктулху, металлический Глааки, загадочный Цатоггуа — все древние имена существ, существовавших еще до Сотворения мира. Когда Древние восстанут, песня хаоса Азатота переведет эту вселенную в новую и ужасную фазу существования. И Некрономикон больше не понадобится.
И его несчастные жертвы тоже. Кертис был трупом, его кровь — врата в Каалут. Тара Мунфайр к тому времени уже исчезла, став пищей для личинок гхароидов.
Взглянув вниз, Шана увидела свое отражение в водах реки, увидела сине-черную припухлость над правым глазом, его поверхность была потрескавшейся и окровавленной, а зияющая рана в центре глаза — туннель, ведущий в мозг. Она увидела ужасную бледность своего лица, покрытые волдырями и потрескавшиеся губы, корки и инфекции там, где яд гхароида поразил плоть. Ее грязную одежду, ее грязные руки.
Она посмотрела на книгу, которую держала в руках. Она все еще выглядела как новая, все еще казалась невинной. Она развратила ее, заставила задуматься о своей истинной природе, точно также, как вода теперь отражала ее ужасное лицо. То же самое она сделала со всеми, кто ее читал, от ее арабского автора много веков назад до самой Шаны.
Всех, кроме Лавкрафта.
Эта неожиданная мысль пришла ей в голову совершенно неожиданно.
Рев книги в её руке оглушительно раздался, заглушив всё остальное. Пришло время уходить. Один человеческий мозг не мог вместить энергию, высвобождающуюся при призыве Йог-Сотота. Вот почему он нуждался в ней. Она отнесёт Некрономикон к преподобному Доновану Уинну, своему другу, старшему пастору Святого Храма Маранафа Церкви Христа в Боге. Сегодня вечером, когда он будет транслировать свой "Час Свободы во Христе" тысячам людей, они услышат не Евангелие, а новое, иное послание. И вместе эти умы, загипнотизированные сверкающим словесным ядом Некрономикона, последуют за Уинном, произнося заклинание со страницы 751. Каждый из них погибнет, когда Йог-Сотот с криком пронесётся сквозь их нейроны в эту крошечную сферу, но некоторые выживут достаточно долго, чтобы Древний смог полностью проявиться.
И тогда будет достигнут конец всему сущему.
Некрономикон взревел, отдавая приказы, но не смог полностью заглушить мысль. Лавкрафт знал об этом ужасе, знал его досконально, страница за страницей. Он писал о нем. Не как о его слуга, а как его противник. Голос предостережения в пустыне. В ее сознании над липким потоком влияния Некрономикона всплыл отрывок из письма Лавкрафта , отрывок, рассказывающий о его рассказе "Ужас Данвича": "Я обнаружил, что психологически отождествляю себя с одним из персонажей (пожилым ученым, который в конце концов борется с угрозой) ближе к концу".
Без сомнения. Кто знает, какие ужасные события из жизни Лавкрафта скрывались за историей доктора Армитиджа и его колдовской битвой со слугами Древних?
Почему Лавкрафт скрывал правду за вымыслом, почему он жил и умер именно так, — эти загадки она не могла разгадать. Его реальная жизнь, должно быть, сильно отличалась от опубликованной версии. Однако эти секреты должен был раскрыть кто-то другой, помимо Шаны Макьюэн. Ее собственная история подходила к концу.
Если Лавкрафт смог с этим бороться, то и я смогу . Она цеплялась за эту мысль, держалась за неё, как тонущий человек за спасательный круг, и сделала один шаг в воду. Ещё один. Она вошла в воду, быстрое течение которой, казалось, облегчало боль её истерзанного тела. Настойчивый вой Некрономикона заполнил её мозг, но она продолжала цепляться за эту единственную мысль, идя дальше в воду. Лавкрафт дал ей ответ, в "Зове Ктулху", он написал его для всего мира: "...глубокие воды, полные той первобытной тайны, через которую не может пройти даже мысль, прервали связь с привидениями".
По пояс в бушующей реке Шана наблюдала, как ее рука поднимает Некрономикон перед ослабевшими глазами. Она видела, как переворачивает страницу 751. Слышала остатки своего голоса, начинающего произносить заклинание, которое положит конец всему сущему, повсюду и на все времена.
Некрономикон предпринимал последнюю отчаянную попытку осуществить свой зловещий замысел .
Всем сердцем и душой она сосредоточилась на руке, державшей эту ненавистную книгу. Даже когда она выкрикивала чуждые слова, когда неисчислимая, испепеляющая душу сила Йог-Сотота собиралась, чтобы пройти через Врата ее разума, то, что осталось от Шаны Энн Макьюэн, заставляло эту руку просто отпустить ее.
И словно во сне она увидела, как пальцы один за другим медленно ослабевают, как книга падает в бурные, неспокойные воды реки.
Звук почти завершившегося пения замер у нее в горле.
На мгновение черная книга повисла в воздухе, ее бесконечная ненависть была видна над ней, словно волны жара в летнем воздухе. Затем течение унесло ее вниз, прочь, из виду. Из памяти. Первобытная тайна заглушила голос ужаса. Вода впитается в этот кошмарный том, разделит страницы, растворит ядовитые слова. Откуда бы она ни пришла, она направлялась в забвение, унесенная целебным потоком Кановы.
Ужасающее присутствие Йог-Сотота рассеялось, словно облако, развеянное солнцем. Заклинание не было завершено и не будет завершено. Не в этот раз. Орда гхароидов Каалута вернется к своему бесчеловечному хозяину в сферах за пределами пространства и времени, не в силах продолжить миссию самостоятельно. Действие семи неписаных секретов будет ощущаться еще некоторое время, но без финального заклинания оно тоже в конце концов исчезнет.
Измученная, умирающая, больше не поддерживаемая злой силой Некрономикона, Шана тоже отдалась водам. Она знала, что всё кончено. Как Армитаж, как Лавкрафт, она победила.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
