| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Сытый желудок, да после всего произошедшего
Уснул я в общем.
Уснул.
Проснулся я ночью.
Орк у повозки храпит. Прямо на земле. Во здоровье-то.
Бурдюк с пивом рядом. Что характерно пустой. И что он завтра пить будет? Надо ж хоть немного своей головой думать.
Я вот ага, он и херес мой выдул.
Орк. Сложно было от него чего-то иного ждать.
Они ж вообще о завтрашнем дне не думают.
Надо хоть воды попробовать где-то набрать.
Прихватил бурдюк из-под хереса и пошагал туда, где как мне показалось, поляна куда-то вниз уходит. В низинах завсегда ручеёк-родничок есть. Там водички и наберу.
Пришлось чуть поплутать, но к ручейку я всё ж вышел.
Водица чистая. Каждый камешек на дне виден, каждая песчинка.
Лягушек не слышно. Комарья нет.
Весело бежит водица.
Попробовал. Холодная.
Промыл бурдюк.
Набрал воды.
Вернулся к месту стоянки.
Спать особо было не охота, днём поспал, да и так-то раньше всё больше ночью на дело ходил.
Поглядел на лошадь.
Вот сдаётся мне этот орк не подумал о том, чтобы напоить животину.
Слил воду из бурдюка в ведро.
Лошадь попила. Без особой охоты. Наверное, по дороге, пока я спал, орк её из реки всё же напоил.
Ну ничего. Тогда хоть почищу животинку.
Чистить орк её точно бы не стал боятся лошади орков.
Эта видно тренированная, раз везёт нас, но чистить себя всё ж вряд ли б дала. Так-то некоторые с непривычки могут шарахнуться. Я пару раз такое видел, когда в город приезжали из других мест, где орков не особо много водится.
Закончив, взял бурдюк и пошёл к ручейку.
Во второй раз я что-то сильно в сторону сильно принял, поэтому, когда спустился к ручейку, заметил огонёк, который в прошлый раз не приметил.
Это был не костёр, ведь дымом не пахло. Его я бы сразу почуял. Наверное, алхимический фонарь. У меня тоже такой. Простенький.
Мой фонарик я ж его оставил в своей каморке. А за него ведь деньги плачены. Надо было прихватить. Полезная штука.
Все неприятности мои через Пройдоху этого с планами его хитрыми.
Ему-то что?
А я теперь без фонарика.
Хорошо, что хоть денег не было: я всё, что было родным отправлял, а то б ещё и без денег остался.
Ах, да ещё Гребёнка мою граппу выпила. За неё между прочим тоже деньги плочены.
И за каморку. За декаду вперёд и жить ещё можно было три дня.
Сплошное разорение.
Знал бы, что всё оно так взял бы те монеты, что Пройдоха мне предлагал.
Вот взял бы.
Истинный мне свидетель взял бы и не поморщился.
Всё равно теперь мне ходу к ночным братья нет.
Да чего уж теперь?
Но что за огонёк надо всё ж глянуть.
Мало ли чего?
Времена нынче неспокойные: за что поклон Створовски-младшему, Беде этому.
Люди не очень-то скрывались: были уверены, что низина их скроет.
Оно и верно: заметил я их по чистой случайности.
Четверо лошадей, четверо людей.
Нет, людей пятеро.
Пятая девушка, сидит поодаль, на грани света фонаря, поэтому я её не сразу заметил.
Нет, четверо ноги у девушки связаны и повязка на рту.
Похитители.
Никак из тех, о которых все говорят, которые на Дел Монте работали и людей для кровавых ритуалов ловили?
А цвета не Дел Монте.
Хотя с чего им в цветах семьи ходить на такое дело?
Похитители спорили.
— Я вам говорил! Говорил, выбирать надо, а вы схватили первую же.
— А ты сам куда смотрел?
— Заткнитесь оба. Вопрос не в том, кто виноват. Вопрос чего теперь делать.
— Говорю же везём. Заказчик хотел русалку. Мы притащили ему русалку.
— Она ж слепая.
— Может, отпустим?
— Она имена наши слышала, так ведь, Грис, не удержался?
— Кремень, не начинай.
— А за языком надо следить.
— Валить её надо.
— А если по нашему следу этот бешеный увязался?
— Створовски-то? Да от этого можно чего угодно ждать. У него башка совсем набекрень.
— Ага, этот гад Пройдоха его за своего цепного пса держит.
— Говорю тащим заказчику. Дальше она его проблема.
— Она ж слепая.
— А на кой ей глаза?
— Нам сказали русалку притащить, а не слепую русалку. Вот на кой.
— Русалку. Вот мы русалку и притащим.
Одна из лошадей всхрапнула и повернула голову в мою сторону.
Почуяла а я ведь подходил с подветренной стороны
Спор стих мгновенно, и в мою сторону уставились пистоли.
Вот же
— Вышел быстро!
Оружие смотрело в мою сторону. Да не прям совсем в мою.
Не видели меня они, не видели, вот и ходили пистолеты из стороны в сторону.
— Считаю до трёх.
Затихариться и переждать самое то для такой ситуации.
Мало ли чего лошади всхрапнули.
— Раз!
Тут главное не паниковать.
Меня за деревом и не видно вовсе.
Чуть сдвинусь так даже если фонарём посвятят ничего не увидят.
— Два!
Пусть ещё стрельнут для острастки.
Так точно орка моего разбудят.
А он разбираться не будет точно ломанётся на звук.
И тогда уж поглядим, чья возьмёт.
— Три!
Выстрел не прозвучал.
— Показалось?
— Заткнись!
— Может всё же стрельну?
— Заткнись! Лошади что-то почуяли.
— Я стрельну.
— Уж лучше костёр запали. Если кто по следу идёт, так точно будет знать, где мы.
Один пистоль опустился. За ним остальные.
Кроме последнего.
— Не нравится мне это место. Надо сматываться.
— Лошади устали. Им надо дать передохнуть.
— Я всё же гляну, что там.
— Ничего там.
— А я гляну.
— Не лезь. Там камни скользкие шею себе свернёшь.
— И когда это ты в мои мамочки записался?
— Да пошёл ты!
И полез ведь, сожри Тёмные его печёнку.
Попробовать сбежать?
Да куда там? Теперь уж только сидеть.
До последнего.
Достал лезвие из башмака.
Ох, не думал, что оно мне пригодится хоть для чего-то кроме того, чтобы винты выкручивать и мешки распарывать.
А всё этот орк. Ну что он нормальное место для стоянки выбрать не мог?
Надо было непременно выбирать там, где ночью похитители решат остановиться.
Похититель, выставив пистоль перед собой, шёл в мою сторону. Шаркал сапогами. Оскользнулся на камнях. Устоял.
Ждать.
Сейчас он подойдёт ближе.
Ждать.
Надо выскочить, полоснуть его и
Ждать.
Показалась рука с пистолем. Больше ждать нельзя.
Выскочил.
Хотел ударить, а он дёрнулся, пальнув куда-то в сторону. Нога у него поехала. Он взмахнул руками, поймал меня за шиворот. И рухнул, увлекая меня за собой.
Мы покатились вниз.
Что-то хрустнуло.
Когда мир перестал кружиться, я обнаружил себя сидящим на мужчине. Голова его была в ручье, под водой. Признаком жизни он не подавал.
— Кто ты?! дуло пистоля оказалось прямо перед моим лицом.
— Я?.. икнулось мне, и я сказал единственное, что пришло в голову. Я Алая Ильменсен.
— Кто?!
— Алая Ильменсен. кровь ударила мне в голову, и я уже не мог остановиться. Второй номер в Мародёрах. Явился забрать то, что вы украли. Одного вашего я завалил. И лучше вам убрать оружие, пока сюда не явился Беда, а то он вас всех тут по камням размажет.
— Ага, щас. Пройдоха ж гоблин.
— А я кто по-вашему? Эльф?! рявкнул я и поднялся.
Похитители чуть отступили даже.
— Не, он вроде старый, Пройдоха этот.
— Я слышал он урод ещё тот.
— Заткнулись.
— Не, не он это.
— Да, этот какой-то малахольный и одет
— Заткнулись. Быстро. Крик. Слышите?
Я услышал. Мой орк всё же проснулся от выстрела.
— Это Створовски?
— Я почему знаю?
— Кто это?
— Ставр Беда Створовски. процедил я.
— Да я тебя сейчас пристрелю.
— И Беда будет здесь. Он орк, у орков прекрасный слух и нюх. пучил я свои глаза. Он вас разорвёт. Ваш единственный шанс спастись бежать. Бежать прямо сейчас.
— Да не — договорить он не успел.
— Кажется, звуки ближе стали.
— Валим, Кремень.
— Я из-за дела помирать не собираюсь. слова его не расходились с делом, первый из похитителей заскочил на лошадь.
Тот, кого назвали Кремень взревел, а потом оттолкнув меня, рявкнул:
— Валим.
Когда мой орк выскочил к ручью, похитители уже скрылись.
Остались только труп.
Трупова лошадь.
Русалка.
И я в мокрых штанах.
Штаны, вполне возможно, были мокрые не только потому, что я побывал в ручье.
Разрезая путы на русалке, я коротко рассказал орку о том, как проснувшись и почуяв неладное, пошёл разведать обстановку. Обнаружив мерзких похитителей убил одного, вон он в ручье лежит, но пока мы дрались другие успели сбежали. Я б бросился их преследовать, да побоялся оставлять девушку одну в лесу.
— Я думал Гребёнка пошутила по поводу того, что ты в одиночку Краба завалил. после некоторой паузы выдал орк.
— Ага завалил — выдавил я из себя, стараясь ничего не добавить по поводу этой puta, из-за которой я уже второй раз едва не погиб.
— Похитителей отпускать нельзя.
— Нельзя. кивнул я.
После моих слов орк аж просиял:
— Вот это дело. Вот это уважаю. Значит, говоришь, чтоб я их догнал. Это верно. Это прям верно. Это нельзя так оставлять. Не по-нашему это получится, если они уйдут.
Орк начал хлопать меня по плечам, так что я от ударов приседать стал.
А потом повернулся в ту сторону, куда люди ускакали и побежал.
Я не сразу и понял, что произошло.
А как понял, так начал ему вслед орать:
— Куда мы ехали? Куда?!
Из темноты донеслось что-то разборчивое.
Я постоял ещё какое-то время.
— Вот и поговорили. сказал я, ведь особо тут нечего было сказать.
— Господин Ильменсен, вы ехали к Ургу Грязному. сообщила русалка. Так сказал господин Створовски-младший.
Это были первые слова, что я от неё услышал.
И они были на столько прекрасны, что я в тот момент даже не задумался о том, кто этот Ург и почему он Грязный, а также о том, что я никакой не Алая Ильменсен, второй среди Мародёров и первый среди гоблинов, а всего лишь Джованни Огрызок.
По-быстрому вытащил из ручья тело нечего воду всякой дрянью портить.
Обшарил.
Прибыльное это дело людей убивать. Раньше я об этом только слышал, а теперь лично убедился.
Пистоль. К нему пороховница, пули, кремень.
Кошель. Пузатенький такой.
Нож, настоящий, а не моё лезвие (его я вернул в башмак, пригодится).
Плащ добрый. Рука даже потянулась сперва, да пришлось её одернуть: кто носит чужую смерть, тот скоро встретит свою.
Лошадь опять же. И в седельные сумки явно ж не пустые. Чего там потом разберусь: сейчас надо к месту стоянки возвращаться.
Поглядел на склон крутой. Камни эти опять же.
Тяжело будет лошадёнке подниматься. Не усадить на неё девушку.
А хотело бы: и так натерпелась она, и путы на ногах тугие были.
Может чуть пройти вверх по течению? Там вроде не такие крутые склоны были.
— Господин Ильменсен, всё хорошо? Может быть я могу вам как-то помочь?
Голос был на столько прекрасен, что я не сразу и понял, что вопрос был адресован мне.
— Господин Ильменсен?
Точно!
Это ж я.
Так-то по уму надо рассказать, что я это так похитителей пугал.
Но чего-то язык не поворачивается.
Одно дело если я этот panno grosso, а как такая красавица будет ко мне относится, когда узнает, что я Огрызок?
Не, не, пусть лучше буду я этим гоблином хитрым. Хоть немного полюбуюсь такой красавицей.
Когда мне ещё такое счастье перепадёт?
Сама тонкая. Волосы длинные. Я никогда таких длинных волос не видел. Почти до земли. И чёрные. Чёрные, хотя ж говорят у русалок волосы светлые или зелёные. Но то бывает все ж привирают. Небось никто настоящих русалок-то и не видел.
К нам один сказатель заходил, так тот вообще завирался, что у русалок ног нету, а хвосты рыбьи вместо них. А так ничего интересные сказки рассказывал, только страшноватые. О доме со ста дверьми. О Королях там и зверях разных. Сейчас и не вспомнишь всего: только что интересно было и ещё немного страшно. Но больше интересно. Страшно лишь иногда.
— Можно просто Алая, не надо господинов.
— А я Эвриалиция.
Эвриалиция вот это имя.
Как песня.
Сразу видно русалка.
Не то что наши Марии-Хуанны или прости Истинный, — Гребёнка.
Ради того, чтобы встретить такую красоту, можно было бы и десять раз вытерпеть то, что со мной приключилось.
Вот ничуточку б не пожалел.
— Эвриалиция, вы сможете на коне удержаться? Нам нужно к месту стоянки вернуться, а потом потом мы вас домой отправим. Вы ж из грота Верной жены? Да?
— Риция, просто Риция, и, прошу: на ты мне так привычнее.
На ты с такой красавицей
Истинный, неужели ты обратил на меня свой взор и решил одарить благодатью за все мои злоключения?
— Риция — не удержался, попробовал как звучит теперь её имя.
— Да, Алая?
А голос, голос какой
Мягкий, добрый.
Вот, оказывается, каким голосом с важными гоблинами говорят.
Хоть и дурно такое думать, но оно хорошо, что слепа Риция, иначе б сразу увидела, кто я такой на самом деле.
Не ходит Алая в одежке с заплатками.
Видел я в чём этот panno grosso ходит: если и продам всё, что добыл, то всё равно не хватит так нарядиться.
Похитители меня-то за него лишь в темноте да с перепугу только и приняли. И то не до конца. Только благодаря орку и спасся.
Не важно.
Ничто не важно, лишь бы Риция ещё хоть немного поговорила со мной таким голосом.
К счастью животинка оказалась спокойной, и Риция забралась на неё почти и без моего участия: я лишь совсем немного помог.
Взял повод в руку.
И мы пошли.
По дороге нашёл оставленный бурдюк.
Я о нём совсем забыл. А он тоже денег стоит.
Наполнил водой.
А то получается, что ходил по воду, да воды как раз и не набрал.
Когда добрались до места стоянки. Помог Риции спуститься и, расстелив полог, усадил у дерева.
Проверил содержимое седельных сумок.
Сухари, деревянные. Такая же говядина. Впору подмётки для башмаков делать не будет сносу той обуви. Не, это мы есть не будем. Но и выкидывать тоже не стоит. Всё ж добро. Убрать подальше.
Бурдючёк. Ага. Винцо. И недурственное.
— Знал бы я, что повстречаю такую красивую девушку, обязательно взял бы вино получше, а пока не откажитес не откажешься ли? протянул я русалке бурдюк, который только что нашёл.
— Знала бы я, что меня будет спасать сам Алая Sottocapo Ильменсен, я бы приоделась получше.
Лучше?
Да разве ж в одежде дело?
Выпила совсем немного вернула бурдюк.
Я сделал несколько крупных таких глотков. Отдышался сделал ещё.
Лучше чуть захмелеть, до того, как произошедшее успело догнать.
— Есть хочешь?
— Хочу.
— Тогда жди: супчик сейчас сделаю. А потом домой тебя вернём. Ты ж из Верной жены?
Конечно, она из этого грота.
Будто у нас тут в округе полно гротов, где русалки-сирены обитают.
И спросил ведь уже во второй раз.
Ох, дурак же я.
— Да, но как же Ург Грязный? Я сама могу дойти, чтобы не мешать. Тут недалеко ведь.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
