Две жизни

"Тили-тили тесто, жених и невеста!" Мне было наплевать на их слова, ведь на тот момент нам было лет по одиннадцать, и в силу малолетнего возраста я не воспринимал Жанночку как девчонку для поцелуйчиков и для... Для чего-то более серьезного!

— А игры в доктора? — Жанна так сильно опустила на стол бокал, что его крышка задрожала, и Иван вздрогнул.

— Ну, это же баловство, — Павлов пожал плечами. — Все дети делают это. В детском саду. Правда, у нас эти игры были в более позднем возрасте... Хватит уже перебивать меня, а то я тоже буду перебивать тебя, когда будешь рассказывать нам тут свою историю!

— Нет, не перебьешь, — Жанна покачала головой. — Кишка тонка. Да и маловата...

— Не ссорьтесь, пожалуйста, — Белозар по-отцовски накрыл своей рукой ладонь Жанны. Вены на его руке были похожи на дождевых червей, поселившихся под дряблой кожей. — Продолжай, Ваня. А то я засну, так и не услышав окончания твоей истории. Возраст у меня уже, знаешь ли, не детский.

— Спасибо, Белозар, — Павлов склонил голову, постучав кулаком по груди. Дескать, респект. — В общем, в какой-то момент наши отношения вышли на более высокий уровень. И я понял, что уже не могу без Жанночки... Это было в классе девятом...

— В десятом! — поправила его Жанна.

— Возможно, — Иван разлил алкоголь по бутылкам, ни с кем не чокнувшись, осушил свой бокал. Он никогда не был фанатом алкоголя, считая его злом вне зависимости от крепости. Но внезапно нахлынувшие воспоминания убили трезвенника, жившего в нем много лет. — В общем, в то время нам никто не был нужен, не друзья, ни подруги. Мы практически жили друг у друга в гостях. Ходили вместе по театрам, по кафешкам, по кинотеатрам, по дендропаркам. В цирк и в зоопарк тоже любили ходить... Деньгами на все эти развлечения меня обеспечивали родители. Они же знали, с кем я провожу свое свободное время. Я до сих пор удивляюсь, как нам ещё на учебу времени хватало? При этом я ещё постоянно помогал отцу ремонтировать машину в гараже. Кстати, именно отец научил меня ремонтировать машины и разбираться в них. Именно за это я ему до сих пор искренне благодарен... После того, как я закончил школу, меня забрали в армию. Я служил в войсках противовоздушной обороны. Всё это время Жанночка ждала меня, мы вели с ней переписку. Когда я вернулся из армии, мы с ней поженились...

— Но всё было по-другому, — Жанна сделала глоток вина и отправила в рот виноградину.

— Не перебивай его, пожалуйста, — попросил её Белозар. — Когда Ваня расскажет свою историю до конца, тебе и мне всё станет понятно. Поверь мне.

— Спасибо, — Павлов благодарственно склонил голову, положив руку на грудь. Немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — После армии я устроился на работу в автосервис. Работа мне нравилась, зарабатывал я неплохо. Мы с Жанной взяли квартиру в ипотеку, строили грандиозные планы на будущее и работали над увеличением нашей семьи.

— Не понял, над чем вы работали? — Сделав глоток коньяка, Белозар насадил на вилку кусок шашлыка.

— Мы решили завести ребенка и вовсю работали над его созданием. — Павлов посмотрел на своего в прямом смысле старого знакомого удивленными глазами. Дескать, как можно не знать таких простых вещей? — Другими словами, трахались и не предохранялись.

— А, понял! — Белозар улыбнулся уголками рта. — Я, знаете ли, такой старый, что уже забыл, что это такое.

Жанна залилась веселым смехом. Когда она закончила смеяться, Иван продолжил рассказывать:

— Однажды, когда я задержался на работе, Жанна, не дозвонившись до меня по мобильному телефону, решила прийти в сервис. Наверное, хотела увидеть, чем я там занят. А дело было поздним вечером. Идти ей нужно было через парк. И в парке на неё напали три обжабанных хулигана.

— Каких? — не понял Белозар.

— Находящихся в состоянии наркотического опьянения, — пояснила Жанна, с жалостью глядя на старика. — Вы прям как с другой планеты!

В это время Белозар с наслаждением пережевывал кусок шашлыка. Прожевав и проглотив его, он смущенно пожал плечами.

— Наверное, это потому, что я не смотрю телевизор, не слушаю радио. Я даже интернетом не пользуюсь, и у меня нет мобильного телефона. Я живу в своем мире, где всё это не нужно. В моем мире все живут по другим законам. Там даже время течет по-другому.

— Ясно, — Жанна кивнула головой. — Продолжай, Ваня.

— На чем я остановился? — Иван посмотрел на люстру, висящую на потолке, словно она могла дать ответ на его вопрос. — Ах, да... Напали на Жанну три наркомана. Непонятно, что им от неё было нужно, и что бы они с ней сделали, но Жанне на глаза попался обрезок металлической, который лежал в траве. Одному Богу известно, как она смогла его увидеть. Схватив его, Жанночка начала бить им хулиганов. Видать, с перепуга не рассчитала силу ударов и убила всех троих. Жанночку, понятное дело, посадили, а я с горя запил. Причем, это был мой второй опыт общения с алкоголем. Первый был на нашей свадьбе. Оба раза были неудачными. Если на свадьбе меня стошнило на свадебное платье моей невесты, а потом я заснул за столом, то во второй раз всё обстояло гораздо хуже. Я упал, когда переходил дорогу, и на меня наехала машина... Очнулся я в больничной палате. Я был весь забинтованный и загипсованный. Тело болело так, что орать хотелось. Но я не орал. Я просто лежал и плакал, глядя на потолок. Я оплакивал себя, Жанну и свою судьбу дурную. Я жалел, что не умер под колесами машины. И тут дверь в палату открывается, и заходит Белозар. На нем был этот же костюм, поверх которого он нацепил белый халат. Я не помню, о чем мы с тобой говорили...

— Ты жаловался на жизнь, — печально вздохнув, напомнил Белозар.

— Да, — Павлов кивнул. — Больше говорить мне было не о чем. В какой-то момент Белозар спросил меня: " А ты хотел бы я что-нибудь в жизни поменять?" Конечно, я сказал, что хотел бы. Чтобы всего этого не было. Белозар тогда улыбнулся, сказал, что чудеса иногда случаются и вышел из палаты. И тут я вдруг перестал чувствовать боль. На душе стало хорошо и спокойно. Появилась уверенность, что всё будет хорошо, что я поправлюсь, и жизнь наладится. А Жанна освободится из мест не столь отдаленных, и мы будем с ней жить долго и счастливо. Я до сих пор не знаю, было это воздействием на мой организм обезболивающих препаратов или это беседа с Белозаром так на меня повлияла. Склонен полагать, что второе. И мне тогда удалось заснуть крепким, здоровым сном. Когда я проснулся и открыл глаза, я понял, что нахожусь не в больничной палате, а где-то в другом месте. Я ещё подумал, что врачи, пока я спал, перетащили меня в другую палату. У меня ничего не болела. Во всём теле была какая-то легкость. Я приподнял голову и увидел, что нет на мне ни гипса, ни бинтов. И я нахожусь не в палате, а дома. Точнее, в своей детской комнате, в квартире родителей. Комната выглядела как во времена моего детства, в конце восьмидесятых годов прошлого века. Аккуратно поднявшись с дивана, я подошел к зеркалу, висящему на стене. В зеркальном отражении я увидел себя мальчиком, каким до встречи с Белозаром видел себя только на черно-белых фотографиях. Это было чудо. Самое настоящее чудо, в которое трудно было поверить. Но это случилось! Только, загадывая желание, я даже не думал, что снова стану мальчиком. Для человека, который в детстве мечтал стать взрослым, это было шоком. Стоя перед зеркалом, я понял, что какие-то неведомые силы отправили меня в детство, чтобы я снова прожил больше половины жизни и сам исправил все ошибки, приведшие Жанну на зону, а меня в больницу. Это было как в фильме с Томом Хэнксом, где мальчик, захотевший стать большим, проснулся в теле взрослого мужика. У меня же всё было с точностью до наоборот. Искренне желая всё изменить в лучшую сторону, снова становиться пацаном я не планировал. Впрочем, я не расстроился, так как хуже, чем было, стать не могло. А быть ребенком, в общем-то, неплохо. Ведь не надо думать о дне завтрашнем. Не надо работать. Нужно только хорошо учиться и примерно себя вести. Даже думать не надо, так как родители всё за тебя продумают и всем тебя обеспечат. Мне оставалось только принять то, что случилось, как должное, и жить. Просто жить. И я начал жить. Жить, каждый день, изображая мальчика. Но в душе я ведь был взрослым человеком. Как бы я ни включал актерское мастерство, это получалось плохо. Видать, актер из меня никудышный. Родители сразу заметили перемены в моем поведении. Позже это заметили прочие родственники и мои друзья. Мать даже потащила меня к психологу. Но он, поговорив со мной, сказал, что нет ничего страшного в моем поведении. Это нормально. Я просто взрослею. Посоветовал купить мне домашнего питомца. Якобы, это поспособствует тому, чтобы я не был столь серьезным и замкнутым. И они купили мне Люси, благодаря которой мы познакомились...

Иван кинул взгляд на Жанну, наполнил бокалы.

— Предлагаю выпить за чувства, — произнесла Жанна, поднимая свой бокал.

— Поддерживаю, — Белозар кивнул.

Троица чокнулась. Едва бокалы со звоном соприкоснулись, за окном так громыхнул гром, что задрожало оконное стекло.

Опрокинув в себя очередную порцию обжигающей внутренности жидкости, Иван закусил долькой лимона и продолжил:

— Не знаю, повлияла ли на меня Люси, или все привыкли к моему поведению, но я перестал играть роль мальчика и начал вести себя естественно. Жить стало как-то легче. Начали мы с ней общаться в одиннадцать лет, но я вернулся в детство в десятилетнем возрасте. Целый год до нашего второго знакомства я привыкал к своему новому облику, полностью погрузившись в воспитание собаки. Учеба в школе давалась мне легко, так как я всё уже знал. На уроках я лишь вспоминал то, чему меня уже научили. Понятное дело, я был круглым отличником. Всегда вел себя примерно и не дрался с одноклассниками. Кстати, в первом детстве я их уважал. Не со всеми, но дружил. Во втором же детстве я смотрел на них совсем другими глазами. Смотрел и не понимал, как можно быть такими дебилами? Мне и сейчас не понятно, как им удалось вырасти, создать семьи, завести детей? Получается, что в первом своем детстве я был таким же придурком. Ужас!.. Помня про суровые девяностые, которые дались мне нелегко, я записался в секцию бокса, в спортклубе "Витязь". Не пропускал ни одной тренировки, хотя спортклуб находился на другом конце города, на Химмаше. Отношения с отцом и с матерью носили дружеский характер, так как я не воспринимал их как родителей. Моими друзьями до второго знакомства с тобой были исключительно взрослые. Тогда к этому все относились нормально. Если в первом моем детстве я материально зависел от родителей, что мне не нравилось, во втором детстве я понял, как можно зарабатывать деньги самостоятельно. Я был профессиональным спорщиком. Я спорил с людьми на деньги. Дело в том, что я, в отличие от них, знал о каких-то событиях, которые ещё не произошли, но скоро произойдут. Так, например, я наживался на футбольных или хоккейных матчах, на телесериалах и фильмах. Жирный куш сорвал на развале Советского Союза. Я спас накопления родителей от обесценивания в начале девяностых, уговорив их снять все деньги со сберегательных книжек и купить на все деньги доллары. Я же предупредил их о дефолте 1998-го года. Они сняли всю зелень со счетов и купили старое здание, которое ранее принадлежало какому-то заводу. Они привели здание в порядок, и сейчас живут за счет сдачи в аренду помещений...

— А я-то думала, что они просто квартиру в аренду сдавали, — потрясенно произнесла Жанна. — Вот я дура то! Не знала, что с долларовыми миллионерами в родстве состою!

— Они и сейчас это стараются не афишировать, — Павлов улыбнулся. — Живут себе тихонько в Германии. Изображают среднестатистических бюргеров. Ну, ладно. Разговор сейчас не о них... Во второй своей жизни, как я уже говорил, я был отличником в школе, делал успехи в боксе. В моей комнате все полки были завалены грамотами, медалями, кубками, чего никогда не было в первой жизни. Я понимал, что исправляю ошибки прошлого, чему я был рад и гордился собой. При этом я находил время на тебя, Жанна, помогал отцу ремонтировать его машины... Именно машины. Если во время моего первого детства у него была только "жига", которую угнали, то во втором моем детстве он менял машины, как перчатки. А в самом начале девяностых он купил себе "Опель". И "жигу" благодаря мне у него никто не угонял. Он благополучно продал её, когда понял, что может позволить себе машину поновее. В то же время мне стало не хватать денег, выигранных в спорах. Видать, люди поняли, что я всегда выигрываю и боялись со мной спорить. И тогда я придумал новый способ обогащения. Я начал драться за деньги. Иногда это были нелегальные бои, когда состоятельные люди делали на бойцов денежные ставки. Но, чаще всего, люди готовы были платить мне деньги за то, что я разбирался с их обидчиками. Мне это давалось легко. Обиженных, жаждущих мщения людей, было много, так что, я был всегда востребованным. Особенно, в школе. И денег у меня было как у дурака фантиков. Но, если честно, я тогда мечтал стать мастером спорта, а потом стать тренером и посвятить свою жизнь спорту. Моим планам не суждено было случиться. Как-то раз, когда я шел дворами домой после соревнования, мне дорогу преградил красный мерс. Опустилось стекло водительской дверцы. За рулем сидел мужик с разбитой харей, с забинтованной башкой. Он попросил меня сесть в салон мерса и поведал, что он много лет занимается бизнесом, но в последнее время его достали конкуренты, и ему нужен помощник. Якобы он видел мои бои и уверен, что идеальнее помощника, чем я, ему не найти. А мне тогда было семнадцать. Он пообещал мне платить такие деньги, каких я не мог заработать ни в спорах, ни кулаками. Немного подумав, я согласился. Но тогда я не знал, что буду работать на афериста Витю Пудовкина. И никакой он не бизнесмен, а мошенник. Этакий новоявленный Остап Бендер. Хотя прав у меня тогда не было, я был его водителем и телохранителем. Не знаю, чем он занимался до нашего знакомства, но при мне он собрал деньги с людей на строительство коттеджного поселка в Челябинской области и прикарманил все деньги себе. Разумеется, со мной щедро поделился. После этого он открыл публичные дома в Екатеринбурге. В мои обязанности тогда входило обеспечение безопасности проституток и их доставку к клиентам на дом. Иногда я вытрясал деньги из клиентов, которые не хотели платить за секс. Из-за постоянной занятости со спортом мне тогда пришлось завязать, но у меня как-то получилось закончить школу с красным аттестатом. В то же время Витя начал брать деньги с людей, представляясь то работником суда, то инспектором санэпидемстанции, то следователем, то пожарным инспектором, то работником военкомата, то ещё Бог знает кем, обещая им за деньги уладить их проблемы. Витя был прирожденным актером. Он был настолько убедительным, что люди ему верили и охотно расставались с деньгами. И полиция долгое время не могла его вычислить, хотя он всегда находился на территории Свердловской области. И я вместе с ним. И я уже не мог отказаться от работы на него, так как мы были не только в одной упряжке, мы были друзьями. И прекратить работу на Витю было бы для меня равносильно тому, что предать друга. А этого я тогда сделать не мог. Наверное, не смогу и сейчас. Но, как говорится, сколь веревочке не виться, а конец будет. В один не очень хороший день Витю задержали менты, а потом посадили. Меня они не взяли только потому, что меня забрали в армию. Как и в первый раз, в войска противовоздушной обороны. Это меня и спасло от срока. Ведь я, по сути, был соучастником в большинстве Витиных преступлений. Разумеется, в армию я отправился с удовольствием. Второй раз службы в армии оказался легче и интереснее. Ведь я всё знал, всё умел. Благодаря тому, что знал, что и когда произойдет, я спорил с сослуживцами и богател за их счет. Поначалу дрался, но не за деньги, а чтобы деды до меня не докапывались и знали, с кем служат. Весь срок службы переписывался с Жанной. Да, как и в первый раз, она ждала меня и любила. Чтобы не повторяться, я начал для неё писать стихи, которые включал в письма... Помню как сейчас: "Я люблю тебя, Жанна! Для меня ты желанна"...