2.
В этот раз у меня не хватило фантазии на оригинальный мир. Прошло сорок восемь часов локального времени, причём из этих двух суток я могу вспомнить почти поминутную развёртку, когда не спал: многое чего было в новинку. Приходила Ринко так звали мою соседку. Мелкая девчонка, много болтает, но готовит, как я уже отмечал выше, на удивление неплохо для своего возраста. Нам по девять лет, кстати. Что интересно, социального инспектора я действительно не дождался. Обошёл весь дом, залез на чердак, в подвал.
Гулял по городу, великолепный парк с водохранилищем, деловой центр застроен небоскрёбами, чем-то напоминает Москва-Сити, только здания раза в два-три пониже, зато их больше. Прошёлся по магазинам. Попытался разобраться с летоисчислением. На календаре 2005 год. Опять хм.
Сейчас учебное время, завтра пойду в школу: у японцев в аниме это святой фетиш. Попытался "вспомнить" что-то о себе: помню на удивление мало. Хм, Ринко распространённое имя, а вот Ноихара мне определённо встречалась. В манге или аниме.
Pov Ринко
После ухода мамы я вытащила Юто на прогулку в центр города. Парень шел усилено вертя головой и расспрашивал что находится вокруг нас.
— Ринко, а как город называется?
— Такамия конечно, Юто со склерозом. Хи-хи.
3.
М-да, а учителя отводят взгляды, но молчат. Так принято. Интересно, в настоящей Японии тоже так принято? И моё место не у окна сзади. То ли шаблон порвался, то ли воображение шалит, то ли я не главный герой*. Только вряд ли воображение.
[*Традиционное место в классе для героя манги или аниме. Японские художники и аниматоры старательно поддерживают этот штамп, ставший настоящей традицией.]
Много думал, что произошло. Запомнил кучу дат по истории здешней Японии. Особенно офигенные навыки моторного письма. То есть пишу я как курица лапой: для младшеклассника нормально, но всё равно не было у меня их. Опять же общаемся по-японски. Понимаю свободно, когда говорю вообще никаких затруднений. Проснуться должен был уже по-любому, если бы окружающая красота "поддерживалась" моим мозгом. Следовательно моё сознание на, скажем так, "стороннем сервере". Звучит дико, но если все возможные объяснения отброшены, правильным является невозможное, или как там Шерлок Холмс говорил? И почему-то меня этот факт не особо волнует, похоже. Интересный эффект дала установка, всё-таки не стимулятор, нечто более серьёзное. Аж захотелось провести исследования. Рассуждая логически в шесть утра комп вырубит питание, и даже если нет в восемь придут сотрудники и полюбому отключат установку. Я вернусь? Очень большая вероятность. А сколько локального времени пройдёт? Очень интересно.
* * *
pov Ринко.
Зашла сегодня в семь за Юто, растолкала парня, который опять не поставил будильник.
— Юто собирайся быстрее в школу опоздаем.
— В школу уах? Сегодня же суббота!
— Да сегодня школа, одевайся. И пошли завтракать. Я как раз приготовлю поесть.
Пока Юто одевал школьную форму, я приготовила поесть ставший уже традиционным в Японии омлет, и вареную рыбу с рисом. Ринко специально приготовила треску в бульоне, чтобы она прямо таяла во рту. И мисо суп.
Пока ели продолжили обсуждать школу.
— Ринко, а где наша школа?
— В другом конце района, так что поторапливайся Юто, нам еще на автобусе ехать. Занятия в девять начинаются. Вот расписание.
Я показала Юто свой листок с расписанием. Юто хмыкнул.
Мы доели. Юто собрал быстро учебники и тетрадки. И мы пошли к автобусной остановке.
В автобусе друг смотрел упорно в окно, грустно улыбаясь в пустоту. Я взяла приятеля за руку, и тоже уставилась в окошко.
В школе попытался сесть за предпоследнюю парту у окна, я под смех одноклассников утащила его на его обычное место на втором ряду рядом с собой.
Класс был привычно шумным: кто-то шелестел прописями, кто-то тихо спорил с соседом по парте, а в углу Тайзо-кун старательно выводил иероглиф солнце так старательно, будто от красоты каждой чёрточки зависело что-то очень важное. В воздухе пахло чернилами, бумагой и тем особенным школьным теплом, которое обычно обволакивает и успокаивает.
Но для Юто этот привычный мир будто стал плоским, как картинка в книжке. Он сидел, уставившись в пустоту где-то над тетрадкой, и его карандаш неподвижно лежал на разлинованной странице. Шел третий урок каллиграфия. Перед ним была пропись: крупно, чётко, красными линиями был нарисован иероглиф счастье. Учитель на доске повторил:
— Сначала верхняя черта, потом две вертикальные, а затем замыкаем внизу будто домик для счастья.
Дети старательно водили карандашами, стараясь не выходить за линии, а Юто всё смотрел и смотрел в одну точку, и этот иероглиф никак не хотел становиться для него чем-то большим, чем просто чёрными линиями на белой бумаге.
Ринко насторожено наблюдала за другом, видимо он опять начал пытаться вспомнить родителей. Паренек признался утром что вообще ничего не помнит о них, только размытые силуэты.
Учительница, госпожа Ямада, двигалась между рядами тихо, почти бесшумно, как она всегда делала, чтобы не пугать детей. Она остановилась у его парты, но не стала наклоняться слишком близко и не стала трясти его за плечо. Просто тихо положила ладонь на край его тетради не на руку, не на плечо, а туда, где бумага соприкасается с деревом парты. Это было не требование, не упрёк, а просто тихое я тут.
Если сегодня тяжело выводить все линии, сказала она так же тихо, чтобы не услышали остальные, можно просто обвести один раз. Или даже не обводить. Можно просто посидеть и послушать, как остальные пишут.
Юто чуть вздрогнул, будто только сейчас заметил, что вокруг есть другие люди. Он медленно перевёл взгляд с пустоты на её лицо спокойное, без лишней жалости, но с той самой внимательностью, которая говорит: я вижу, что тебе плохо, и это нормально.
Я я попробую, прошептал он и взял карандаш. Пальцы были непослушными, и первая линия получилась дрожащей, не такой ровной, как у всех. Он замер, будто испугался этой кривизны.
Госпожа Ямада чуть наклонила голову, будто рассматривала не ошибку, а что-то важное.
Знаешь, в каллиграфии иногда говорят, что в дрожащей линии прячется настоящее чувство, тихо сказала она. Главное, что ты её провёл. Это уже шаг. А если потом захочешь стереть и написать заново я принесу ластик. Или можем оставить эту линию как есть. Можешь посмотреть как Ринко-тян рисует линии.
Юто медленно кивнул. Он не стал стирать. Вместо этого он пересел за парту к Ринко и очень осторожно провёл вторую линию чуть увереннее. И третью. И пусть иероглиф вышел неидеальным, с неровными углами и разной толщиной штрихов, он всё-таки появился на бумаге. Как будто даже в такой маленькой вещи можно было ухватиться за реальность.
Я вчера читала, что этот иероглиф похож на раскрытую ладонь, которая что-то бережно держит.
Юто посмотрел на неё. И впервые за день в его глазах мелькнуло что-то, кроме пустоты будто он пытался вспомнить, каково это: понимать чужие слова и отвечать на них. Словно пытался снова вспомнить как надо говорить по-японски. Он сегодня утром за завтраком иногда сбивался и начинал говорить на незнакомом языке.
Да, Ринко так же тихо сказал он. Только у меня не очень получается.
Ринко не стала говорить у тебя всё получится или не переживай. Вместо этого она положила свою пропись рядом с его тетрадью.
Тогда я посижу тут и буду рисовать его рядом. Чтобы ты видел, как он выглядит. А если хочешь, можешь просто смотреть на мой. Или вообще не смотреть. Но я тут.
И она начала аккуратно выводить линии, шепча себе под нос: Верхняя две вниз замыкаем вот он, домик для счастья.
Юто снова посмотрел на свой иероглиф. Потом на её. И медленно, очень медленно, будто боясь спугнуть этот хрупкий момент, подвёл последнюю линию.
Он начал вместе с Ринко повторять иероглиф. И Ринко немного успокоилась.
После последнего урока Ринко достала два бенто.
— Юто давай пойдем на крышу или поедим за партой, как хочешь?
— Ринко, где будет меньше народу? Я не хочу пока никого видеть.
— в классе. Давай уберем тетради на парте и поедим вместе.
Ринко развернула свое бенто в розовом платочке, Юто свое в синем. Они достали палочки и принялись за еду.
Юто ошарашено осматривал все в коробочке.
— Ты это сама сделала?
— Да, мои повара-сенсеи в гостинице при онсене тети Мии учили, что если не можешь что-то сказать сердцем, сделай это руками.
Паренек достал рис сформированный в треугольники с полоской листа нории и откусил кусочек. Потом взял кусочек курицы терияки из специального отделения под мясо, которую вчера вечером замариновала Ринко, чтобы утром зажарить. Прожевал.
— Вкусно, правда.
Девочка облегчено вздохнула и принялась за свой свернутый омлет и тушеные овощи.
— Я положила тебе редьку Юто вместо сливы, я помню что ты не любишь кислое, это если захочешь похрустеть. — Парень благодарно кивнул с набитым ртом.
Под конец они достали из бенто дольки яблока, сбрызнутые лимонным соком.
— Пойдем домой, Ринко?
— Пойдем, Юто если ты не хочешь погулять.
— Я бы хотел осмотреть сегодня наш квартал и запомнить дорогу до дома. И возможно погулять по центру города, хочу знать что в городе интересного.
— Давай сегодня осмотрим наш квартал и выучим дорогу от школы до дома.
— Давай.
Ринко показывает мне как пройти на автобусные остановки. Как идти по нашему кварталу домой. Надо будет карту квартала Юто нарисовать. И познакомить его с соседями снова.
Глава 3. Бытовые хлопоты.
4.
Прошла неделя. Старательно забиваю себе голову разной информацией, я прям заучка. Рисовал иероглифы кистью, тушью, офигенно! Рисовал на ИЗО вазу с цветами, проклял всё. Прочёл школьный учебник по истории. Пришло письмо из банка, ходил за карточкой, получил. Мне приходят еженедельные выплаты со счёта родителей, достаточно неплохие, чтобы вообще не готовить, но меня кормит Ринко. То приносит от родительских щедрот, то готовит сама.
Да, я таскаю на груди здоровенный "амулет", плоский такой мешочек из красного шёлка больше моей ладони. Попытался снять и тут же "вспомнил", что мне его дал дед, когда мне было... шесть? Семь? Что-то с памятью моей... стало? Наверно всё же "было". Снять амулет можно, но отойти больше, чем на метр-два я от него не могу натурально сбоить сердце начинает и дико страшно. Мистика хренова.
* * *
Pov Ринко
Уже неделю Ринко приходит готовить к Юто и вообще тормошить пацана. Пару раз завтрак нам приготовила мама, а бенто Ринко всегда готовила утром сама. То с рыбой, то с мясом или курицей терияки. И обязательно овощи и слоеный омлет с онигири.
* * *
Юто и Ринко как обычно отправились в школу но сегодня Юто попросил показать как самому платить за проезд. Автобус подошёл с мягким шипением, будто выдохнул после долгого дня. Ринко уверенно потянула дверь, и они вошли в тёплый, пахнущий резиной и дождём салон.
Стой тут, я покажу, Ринко встала у автомата с билетиками и ловко крутанула ручку. Вылез маленький бумажный талончик с номером 17. Это значит, что мы сели на остановке номер 17. Когда будем выходить, водитель посмотрит, где мы сойдём, и скажет, сколько платить.
Юто осторожно взял талончик двумя пальцами, будто это был не клочок бумаги, а инструкция, которую нельзя помять.
Билет как идентификатор сессии: фиксирует точку входа. Стоимость рассчитывается по дельте между входом и выходом. Прозрачная система без скрытых переменных, подумал аспирант, и Юто на секунду даже почувствовал странное спокойствие: если всё можно назвать и обозначить, значит, мир не подбросит внезапностей.
Ринко уже тянула его к сиденьям у окна.
Держи монеты. Тебе хватит двух сотен. Если что, я добавлю.
Юто разложил на ладони: одна монета в 100 иен, ещё одна, и сверху тяжёлая 500иеновая, будто запасной план.
Я запомнил, тихо сказал он. Две сотни.
Ринко улыбнулась, не как над ним, а как будто гордилась, что он это заметил:
Да. И смотри, тут на стенке схема. Видишь эти цифры? Это сколько будет стоить выйти на каждой остановке. Мы выходим на 23й вот тут написано: 230 иен. Почти как два тайяки.
Юто кивнул, прижимая к себе монетки и талончик. Ему вдруг стало легче: цифры были не врагами, а просто указателями. Как стрелки на схеме ракеты: если знаешь, куда они ведут, можно спокойно сидеть у окна и смотреть, как город медленно проплывает мимо.
Вместе с мамой Ринко Юто съездил в центр города в банк, за чековой книжкой и карточкой. Ему вчера пришло письмо из соц. Комитета об оформлении карточки на его имя, но с просьбой приехать в сопровождении хотя бы матери соседки.
Ринко сидела на стуле в зале, пока Юто и её мама оформляла карточку чтобы Юто получал деньги со счета клана. Мама показала письмо от соц. Комитета, и ей выдали на руки карту Юто в конверте и сказали что лимит будет пополнятся каждую неделю на определенную сумму.
— Юто я просмотрела договор, это обычная дебетовая карта для ребенка. Можешь вскрывать конверт и ставить подпись в договор. И поставь вот в этот документ, это для автопополнения коммуналки.
— У меня своей подписи еще нет.
— Подписать документ может ваша сопровождающая, она будет вашим официальным представителем в банке от вашего квартала.
Карточка была обычная темно синяя из пластика, Юто увидев её только хмыкнул. Особенно на отсутствие выбитого номера, у самой Ринко была такая же, куда мама перечисляла ее 2000 тысячи йен в неделю.
— Юто, а у тебя какой лимит?
— Восемь тысяч в неделю Ринко.
Мы шептались на автобусном сиденье.
— Мама а почему у Юто так много денег на карте?
— Потому что ему платит социальный комитет из казны клана Амакава. Юто последний наследник. Юто если надо купить что-то из одежды предупреди меня или продавца хотя бы за пару дней, чтобы тебе перевели транш на карту на покупку.
* * *
Ринко щёлкнула замком кошелька и вытащила тонкую карточку белую, с её именем, аккуратно выписанным чёрными иероглифами. Больше ничего: ни длинных рядов цифр, ни странных значков. Просто РИНКО будто табличка на двери комнаты, которая точно принадлежит ей.
Юто покрутил в пальцах свою собственную карту ту, по которой проходили и кроссовки, и счета за дом, и которую он всё время боялся испортить одной неправильной цифрой.
У тебя совсем нет цифр, тихо сказал он, будто боялся, что если скажет громче, цифры вдруг появятся.
Ринко пожала плечами и улыбнулась спокойно, без хвастовства:
А зачем? Мне не надо их помнить. Мама говорит, это как ключ от дома: ты же не запоминаешь, какой там узор у зубчиков. Ты просто вставляешь и дверь открывается. Ринко обратилась к продавцу. Две булочки со сладкой начинкой пожалуйста.
Она приложила карту к терминалу. Писк. Зелёный огонёк. Продавец кивнул:
Две тысячи. Лимит не исчерпан.
И всё. Никаких паролей, никаких введите код, никаких дрожащих пальцев над кнопками.
Карта без видимых реквизитов. Закрытый контур: авторизация по чипу, данные хранятся в системе квартала, пользователь не видит и не должен видеть номер. Это не упрощение ради ребёнка это осознанная архитектура безопасности, аспирант внутри чуть не выдохнул от этого холодного, аккуратного порядка.
