"Пенрик и бандит" (Мир пяти богов 13)

Это очень тревожный вывод, Дез. Как с богословской, так и с любой другой точки зрения. Это все равно что иметь мужа-призрака. Вдова-призрак? Его возлюбленная Никис была женщиной широких взглядов, иначе она не смогла бы заключить трехсторонний брак со своим супругом— храмовым волшебником и его постоянным демоном, но были некоторые сверхъестественные испытания, подвергать которым ее он не собирался.

Хорошо, проворчала Дез, как всегда, оставаясь при своем мнении, хотя не всегда было наоборот. Придерживайся этого решения. В таком случае, что скажешь, если мы завтра избавимся от этого незадачливого обманщика из Грабята?

Ммм... промычал Пен. Это кажется преждевременным. Даже если он собирается зарезать меня, пока я сплю...

Попытаться, прорычала Дес.

Он наверняка подождет, пока я не найду то сокровище, которое, по его мнению, ищу в затерянном храме.

Сомневаюсь, что он представляет себе то же сокровище, что и ты. Она иронично хихикнула, и Пенрик, честно говоря, согласился.

Скорее всего, нет.

Планируешь подшутить над беднягой?

Если так, то это может быть игра с серьезным призом. Как у ученого жреца ордена Бастарда, в мои обязанности входит забота о душах воров.

Так что, ученый, ты хочешь гонять его по своему кругу до полного изнеможения, пока он не исправится?

Тебе было бы забавно понаблюдать за этим?

...Да, неохотно признала она. Фыркнула. Пока мы не перейдем к вопросу о ноже в спину.

Втайне — ну, никогда — Пен думал, что эта драка может ее развлечь. По своей натуре Дез любила хаос.

Он сложил свою верхнюю одежду, надел ночную сорочку и лег на скрипучую койку, натянув грубое одеяло. Как у нас с постельными паразитами на этот вечер, Дез?

— Их на удивление мало, — сказала она вслух его ртом — он свободно разговаривал с ней, когда они были одни, и она ценила эту любезность, хотя иногда это настораживало нервных слушателей, которые боялись, что это признак того, что в нем просыпается демон. — Несколько блох, несколько яиц вшей... — Прилив тепла. — Теперь уже нет, так что будь спокоен, дорогой Пен. — Она недовольно чмокнула его губами. — Это всего лишь перекус перед сном.

Для Дез самым эффективным способом избавиться от избытка хаоса было уничтожение мелких, разрешенных теологией паразитов, поскольку переход от жизни к смерти был самым крутым спуском от порядка к беспорядку из возможных. Но жизней нескольких блох едва ли было достаточно, чтобы уравновесить уровень магии, которую они иногда использовали.

— Может быть, завтра утром в конюшне кузнеца для тебя найдутся мухи. А когда поднимемся в горы, я смогу поохотиться для тебя. В конце концов, ради походного ужина. Возможно, нам придется экономить наши пайки.

Она успокоилась, обрадованная этим обещанием будущей бойни. Пен зарылся в комки набитого шерстью матраса и вскоре заснул.

На следующее утро по дороге в Бербак Роз обдумывал свой неожиданный выигрыш. "Золотой гусь" оглядывался по сторонам, его голубые глаза горели любопытством, как будто он никогда раньше не видел холмов или деревушек. Правда, в Оксусе он такого не видел. Время от времени он что-то бормотал себе под нос, и его губы подергивались от внутреннего веселья, которое он не выражал вслух. По крайней мере, его навыки верховой езды казались уверенными.

— Вы хорошо ездите верхом, для чего это вам, писец? — начал Роз, чтобы спровоцировать его на откровенный разговор.

Пенрик убрал руку с поводьев и пошевелил покрытыми мелкими пятнами пальцами. — Да, я много пишу на своей обычной работе. Но я вырос деревенским парнем в кантоне. Моя семья была... в некотором роде фермерами. Городская жизнь пришла ко мне позже. — Он посмотрел на тощую лошадь Роза и потрепанного мула, которого тот тащил за собой. — А ты?

Роз пожал плечами. — Бедная деревня. Моя семья жила на одном огороде и хваталась за любую подвернувшуюся работу. Скучное место. Я был младшим сыном, поэтому у меня не было никаких шансов на наследство.

— Ах, я тоже был младшим сыном. Хотя у меня не было ни малейшего желания наследовать землю или жизнь моего отца. Ты пошел в армию, чтобы сбежать?

Роз усмехнулся. — Даже в юности я не был таким глупым. Моя деревня отдала меня в трудовую повинность. — И они были очень рады, что его забрали во время этого ежегодного жертвоприношения. Ладно, он и его друзья были необузданными юнцами, но в пыльной деревне все было так безнадежно. — Единственное, что может быть хуже уплаты налогов, — это быть платой. Следующие два года я провел, ремонтируя дороги для верховного обана Грабята. Было бы интереснее, если бы это были не те же самые дороги. Мой срок подходил к концу, когда начались новые набеги русиллов, и армия в спешке призвала к себе рабочие бригады. И нас погнали по дорогам, которые мы сами построили. Мы были не в восторге, но жизнь в лагере была не хуже, чем в дорожной бригаде. Что не говорит о многом. — Пока дело не дошло до настоящей драки. Это был совершенно другой мир, гораздо худший.

Пенрик понимающе кивнул, что казалось маловероятным для Роза из уст такого мягкого на вид парня. — Один из моих старших братьев записался в отряд наемников Карпагамо, который набирал людей в кантонах. Для младшего сына это казалось быстрым способом сколотить состояние. Но это только ускорило его смерть от лагерной лихорадки. Я был рад, что моя грамотность дала мне еще один выход. Ты читаешь и пишешь?

— Не очень хорошо. — Или совсем не умею. Роз и унылый старый храмовый служка, который по совместительству был школьным учителем в трех окрестных деревнях, с самого начала были не в ладах.

— Я мог бы тебя немного научить, если ты не против, — предложил Пенрик. — Ты бы хотел научиться?

— ...Не совсем.

— Мм. — Пенрик оставил все как есть, к облегчению Роза.

Дорога постепенно поднималась к более отдаленным высотам. Здесь, где с водой было лучше, редкие леса между крошечными поселениями становились гуще, а их густая зелень темнела по краям в воздухе позднего лета. Однажды мимо них проехал караван мулов торговца, следовавший в другую сторону с нагруженными вьючными седлами. Роз по привычке прикинул, что к чему. Это был длинный обоз, в котором было достаточно охраны и конюхов, чтобы справиться с небольшой бандой. Всегда был компромисс: большая банда могла захватить больше добычи, но ее приходилось делить между большим количеством ртов, а больших караванов было меньше. И чем больше в банде было мужчин самого разного происхождения, тем более неприглядной становилась борьба между ними. Он усвоил этот урок. Банда из одного человека, как полагал Роз, была окончательным упрощением. За исключением того, что такому человеку оставалось только простое воровство, а это был не тот способ завладеть состоянием, который позволил бы ему остановиться.

Роз задумался над первыми замечаниями гуся. Обычная работа. Не писец, но много пишет. Какой-нибудь городской чиновник? Секретарь богатого покровителя? Что-то, что давало ему достаточно средств для поисков, но все же не оставляло желания рисковать в погоне за богатством. Или же состояние, которое он искал, действительно было золотым...

Когда солнце достигло своего пика, они остановились у моста, пересекавшего ручей, чтобы дать отдых своим лошадям и напоить их и распаковать обед, купленный вчера вечером в таверне. Пенрик сделал паузу перед едой, чтобы благословить блюдо официальной молитвой, осенив себя знаками в честь пяти богов и пробормотав особую благодарность Матери Лета за хлеб и Сыну Осени за мясо. Роз вспомнил, что вчера вечером перед ужином он тоже благословлял. Был ли он одним из тех занудно религиозных людей, которые без конца твердят о вечно невидимых богах, которые, насколько Роз мог судить, никогда не отвечали на его молитвы? Пенрик, по крайней мере, не был склонен к проповедям. Роз не был уверен, какого бога ему следует благодарить за это.

Продолжая жевать, Пенрик посмотрел на мула Роза, который, прихрамывая, бродил вдоль берега реки со своим пустым вьючным седлом. — Знаешь, мне пришло в голову, что если я найду этот храм и то, что в нем ищу, это может оказаться большим грузом, чем поместится в моей седельной сумке. Возможно, я оптимист, но мне нравится быть готовым.

— Думаете о покупке моего мула? Могли бы сказать об этом раньше и сэкономить мне на поездке в Бербак. — Не то чтобы Розу было нужно идти куда-то еще.

Пенрик покачал головой. — У меня нет желания заводить мула. И нет денег на покупку скота. — (Роз отметил эту подсказку). — И я не уверен, что мне действительно понадобится дополнительный транспорт. Но я подумал, не согласишься ли ты отложить продажу еще на недельку и сдать его мне в наем?

Роз с сомнением хмыкнул, внутренне насторожившись при виде этой новой возможности, хотя и не такой, как представлял себе гусь. Лучше не проявлять излишнего нетерпения. — Я бы не хотел рисковать потерять его. — То ли из-за несчастного случая, то ли из-за кражи, он вежливо умолчал. — Я не против этой идеи, имейте в виду. Но это мой единственный кошелек на следующий месяц, или будет моим, как только я превращу его в монеты. Это, безусловно, лучший способ съесть мула.

Пен усмехнулся этой шутке.

— Что скажете, если вместо этого... вы берете напрокат моего мула, и мы едем вместе, пока вы не поймете, нужно вам это или нет?

Брови Пена поползли вверх. — Это могло бы сработать. Я не знаю, хочешь ли ты, чтобы я нанял тебя на неделю в качестве слуги...? Животному, конечно, понадобится конюх. Или у тебя есть какое-то другое намерение или ты ограничен во времени?

— В данный момент нет. — Только чтобы избежать угрозы возмездия, если за ним последуют по следу проданных мулов. Свернув в какую-нибудь горную долину, он смог бы спрятаться не хуже, а то и лучше, чем в какой-нибудь деревне. Если Роз не ожидал этой прогулки, то вряд ли ее могли предвидеть и его возможные преследователи. — Думаю, это тоже может сработать.

Пенрик бодро кивнул.

Когда они снова поднялись в седла и поехали по залитой солнцем дороге на юго-восток, Роз задумался о том, куда бы ему направиться. А было ли у него когда-нибудь такое направление? До сих пор все его стремления в жизни сводились к тому, чтобы уехать подальше — подальше от деревни, подальше от рабочей бригады, подальше от армии. Подальше от ужасов, которые последовали за этим. Было ли у него когда-нибудь желание? В возвращении назад ничего не было, это уж точно. В Грабяте по ту сторону границы светила только казнь или, что еще хуже, плен в другой рабочей бригаде, на этот раз с дополнительными цепями. К своим недавним товарищам он тоже не мог вернуться, хотя... если бы у него было достаточно денег, мог ли он купить себе прощение? Это казалось невыгодной сделкой.

Пока две лошади и мул тащились вперед, он пытался представить себе, что можно купить за настоящее сокровище.

Маленький городок Бербак, решил Пен, когда они с Розом въезжали в него, должен находиться достаточно высоко в чем-то, напоминающем настоящие горы, чтобы переживать что-то похожее на настоящую зиму. Вместо домов с открытыми атриумами в мягком климате Орбаса и Сидонии здешние серые каменные дома были тесными и покрытыми черепичными крышами. Его взгляд быстро отыскал городской храм, расположенный сразу за рыночной площадью, с шестью сторонами и прилегающим внутренним двором, рядом с которым находились конюшни для священных животных. Стены и арки храма были украшены контрастирующими кремовыми и ржаво-коричневыми ограненными блоками. В данный момент там было многолюдно, под портиком толпилась группа людей. Он собирался вернуться позже, после ужина, когда местный жрец, скорее всего, будет свободен от дневных обязанностей.

На самом деле, Бербак мог похвастаться не одной, а двумя гостиницами. Пен выбрал более чистую из них, но потом подумал, не следовало ли ему выбрать другую, когда вместо того, чтобы снять комнату, Роз поторговался за более дешевое место на чердаке конюшни. Чтобы лучше охранять своих животных, сказал он, хотя хозяйка гостиницы возразила, что за ними хорошо присмотрят ее слуги. Пен подумал, что, может быть, Роз решил, что так будет лучше, если он сбежит с лошадьми ночью, но не стал предлагать разделить с ним комнату и расходы на нее. Дез дала бы ему знать, если бы произошло что-то настолько интересное.

Роз все-таки поддался вкусным запахам, доносившимся с кухни гостиницы, несмотря на то, что его кошелек был пуст, и они поужинали не так скудно, как вчера вечером. Пен извинился и отказался от еще одной предложенной партии в кости, на этот раз, возможно, с более интересной ставкой, выразив желание посетить храм, чтобы увидеть его внутренние фрески и изразцовую кладку, и помолиться об удаче в предстоящих поисках.

— Удача богов никогда не сопутствовала мне, — сказал Роз, скривив губы в усмешке. — Может быть, вы им больше понравитесь.

На данном этапе Пен не собирался даже пытаться описать, что делала для него благосклонность богов. Или твоя благосклонность — для них, подумала Дез. Он просто улыбнулся и, помахав рукой, вышел в прохладные сумерки.

Прогулка до площади была короткой, и он пришел вовремя: человек в накидке дедиката-посвященного только что вышел, чтобы закрыть и запереть на ночь входные двери.

— Приветствие вам, господин, — вежливо поздоровался он с привратником. — Есть ли у вас время еще на одну молитву сегодня вечером? Я здесь странник и хотел бы посоветоваться с вашим ученым жрецом.

— Всегда есть время для молитвы, как в храме, так и за его пределами, — ответил дедикат, оглядев его в тусклом свете висящего на портике фонаря и не обнаружив никакого оружия или другой очевидной угрозы. — Но, возможно, внутри есть еще кое-что, если ваше дело не займет много времени.

— Этого не должно быть.

Мужчина немного неуверенно кивнул и пропустил его, ведя через храмовый зал. Темное зрение Дез рассеяло тени, и Пену не нужно было спрашивать. В этом месте было бы полутемно даже днем, на его крыше отсутствовал окулюс, который выпускал бы дым от священного огня на центральном постаменте; вместо этого последний был украшен кованым металлическим колпаком, сужающимся к дымоходной трубе, напоминая храмы на более холодной родине Пена. Алтари для каждого из пяти богов занимали свои обычные боковые стены, и Пен на ходу сделал знаки в их честь. Черный ход, как обычно, был расположен рядом с алтарем Бастарда, напротив парадных дверей, и вел в небольшой прямоугольный дворик, похожий на светлый колодец, вокруг которого располагались более утилитарные помещения храма. Его провожатый постучал в дверь, очевидно, в кабинет жреца, и ему было предложено войти.