"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

Когда мама и Лива разложили еду и все расселись, Вин начал взволнованно рассказывать об одержимом или больном воле на стройке дяди Айкоса, которого папа собирался навестить сегодня днем. Рина не была уверена, что поверила бы в эту историю, если бы не последнее замечание. Она намазала хлеб козьим сыром и положила ломтики огурца, откусила большой кусок, запила глотком остывшего чая и задумалась. Если бы это было правдой... может быть, прямо сейчас заблудившийся демон ищет себе пристанище получше?

Были осложнения. Во-первых, вол и его демон должны были быть осмотрены благословенным Ироки, святым папиного ордена, чьей святой задачей было решить, был ли демон или новый элементаль ручным или, по крайней мере, не настолько обезумевшим от своего запутанного знакомства с миром материи, чтобы быть подаренным... вздох, квалифицированному храмовому жрецу. Тогда бедному волу пришлось бы умереть, чтобы освободить своего нежеланного сверхъестественного пассажира. Иногда, по словам папы, кандидат на самом деле приносил в жертву многообещающее животное собственными руками, чтобы демон наверняка добрался до намеченной цели. (Хотя, естественно, не тогда, когда зрелый храмовый демон передавался от человека к человеку. Это предполагало печальное и мрачное ожидание у ложа смерти.)

Папа рассказывал историю о фермерше, которая нечаянно поймала демона, когда убивала курицу на ужин, но Рина поняла, что ее святая-экзаменатор не позволила ей оставить демона себе. Рина знала, что может зарезать курицу или утку, она время от времени помогала маме, Ливе или поваренку делать это. Она очень сомневалась насчет вола. Такой большой и, возможно, агрессивный и опасный в своей растерянности. Хотя, если бы это оказались мозговые черви, кому-то все равно пришлось бы забить больное животное. Она подумала, не сделает ли папа это с помощью магии Дез, что, по крайней мере, было бы безболезненно и безопаснее. Возможно. Если бы это были мозговые черви.

Она не была уверена, что ей или кому-либо еще захочется иметь демона со вкусом вола. Узнала, что Аликстра получила свою демона Арру от ласки, которая, по крайней мере, была более умным и интересным животным, специально и именно для этого принесенным в жертву. А Отта получила свою — в возрасте шести лет! — от молодой утонувшей крысы, которая пробыла с ней так недолго, что Атто почти не была крысой, став только Оттой. В то время это событие имело катастрофические последствия для Отты. Вряд ли Рина желала чего-то подобного. К сожалению, она каким-то образом сама подавила свою маленькую фантазию об этом диком демоне.

Мама не раз говорила ей о том, что она завидует Отте из-за Атто. Потому что она не могла бы поговорить об этом с папой. Ревность, как говорила мама, никогда не была полезна для души, и этот аргумент не слишком тронул Рину. Но предостережение, что это задело бы чувства Отты и, что еще более важно, папины, подействовало сильнее. Но и папа, и Отта видят меня насквозь, утверждала Рина. Еще один повод для недовольства. Я бы ничего не скрывала. Мама вздохнула. Я знаю, Рина, любимая. У тебя есть право на собственные мысли. Но папа поймет, что ты стараешься, и это для него важно. Так что Рина старалась.

Пока Рина уплетала положенную ей порцию оливок, нелюбимых, но дешевых, мама и бабушка принялись выпытывать у Вина отчет о его ежедневных делах на месте строительства моста. В основном это были легкие задания, вроде отправки сообщений, доставки воды рабочим или помощи в столовой, но он охотнее рассказывал о больших машинах, которыми пользовались дядя Айкос и его команда, — кранах, лебедках, фермах и блоках. Хотя дядя Айкос, когда он в последний раз заходил к нам и некоторое время возился с прядильной машиной из Вилда, которую подарил маме, сказал, что они ничуть не сложнее тех, что стоят в ткацкой мастерской, просто больше.

Рина была старше Вина, но никто не предлагал ей стать ученицей их дяди. Она не могла решить, завидовала ли она этому так же сильно, как демону Отты. Хотя другой мамин брат был знаменитым сидонийским генералом, никто в доме даже не намекал, что Вин может стать его учеником. Мама и бабушка в молодости были женами военнослужащих, а затем армейскими вдовами. Похоже, ни одна из них не проявила энтузиазма к военной карьере. Рина решила, что в этом случае ребята могли бы выбрать все сами.

Еще... — Можно мне пойти с тобой посмотреть на вола, папа? И на дядю Айкоса, — добавила она для бабушки.

— Он будет слишком занят, чтобы возиться с тобой, — важно произнес Вин. Рина была вынуждена показать ему язык, прежде чем вспомнила о своем решении вести себя как взрослая.

— Вообще-то, — сказал папа, — да.

Рина проглотила поток аргументов в свою поддержку, показавшийся ей вдруг ненужным, словно она споткнулась о невидимую ступеньку, и усмехнулась. — О, хорошо!

Затем он немного испортил ситуацию, продолжив: — Если я забираю Отту на ночь, с ней должна быть компаньонка.

Роль служанки для младшей сестры была не совсем той, которую Рина себе представляла. Но это успокоило маму, которая, казалось, открыла рот, чтобы возразить, вероятно, что-то насчет работы по дому, накопившейся на вторую половину дня. И это, конечно, было лучше, чем не ходить вообще.

Довольная, Рина последовала за папой наверх, чтобы собрать в сумку свои вещи для ночевки.

Отта сидела на подставке для посадки во дворе конюшен капитула, наблюдая, как пятнадцатилетний Киттио запрягает красивую белую лошадь в повозку, которую ученый Пенрик заказал для своего путешествия. Мальчик в последнее время сильно подрос, хотя все еще был неуклюжим. У него был бронзовый прибрежный сидонийский окрас, его вьющиеся волосы были почти черными, за исключением тех случаев, когда на солнце они казались темно-каштановыми. Наброшенная поверх его рабочей одежды накидка ордена белого бога, с пришитой спереди эмблемой в виде двух кулаков, большими пальцами вверх и вниз, свидетельствовала о его посвящении или, по крайней мере, о службе.

Большой пожилой мастиф Киттио, Ксарре, его постоянный спутник, плюхнулся у колен Отты и с влажным собачьим вздохом положил голову на ее обутые в сандалии ноги. Он поднял на нее проникновенные глаза, и, поняв намек, она наклонилась, чтобы почесать его за пятнистыми ушами, чем вызвала еще один вздох.

Она вдохнула насыщенный прогретый солнцем животный аромат этого места, скорее приятный, чем едкий, поскольку дедикаты содержали его в чистоте — как конюшню. Здесь всегда держали наготове пару быстроногих храмовых курьерских лошадей, плюс еще две-три тягловые лошади для нужд старших жрецов и чиновников, подобных ученому. Плюс, конечно, священные животные для погребения, которые, как и лошади, были общими с близлежащим капитулом Сына Осени. Другие лошади и кареты для всех храмов Вилнока содержались вместе на ферме недалеко от городских стен, и их можно было вызывать по мере необходимости. Киттио самостоятельно втянулся в здешнюю работу после того, как его мать-иммигрантка поселилась здесь в качестве обучающейся жрицы и волшебницы. Ксарре дополнял труды семьи, служа в храме священным животным, когда в нем возникала необходимость — по крайней мере, когда он стал достаточно взрослым, чтобы вести себя спокойно.

— Как думаешь, ты останешься здесь конюхом при храме? — спросила она Киттио, пока он уговаривал лошадь взять удила и проводил поводья поверх ее подергивающихся ушей. С теологической точки зрения, уход за священными животными был важной задачей; некоторые люди делали это своим жизненным призванием.

Он вытер руку о штаны и задумчиво нахмурился. — Не знаю. Мне нравятся животные, и это хорошее место для бедного старого Ксарре, но я бы хотел когда-нибудь попутешествовать.

— Есть курьерская служба.

— Может быть. Хотя, говорят, эти ребята в основном ездят туда и обратно по одному и тому же маршруту. Но ученая матушка на самом деле не хочет, чтобы я уходил в море.

Папа Киттио был моряком, поэтому его мама была вдовой; Отта понимала ее точку зрения. — Я выросла на корабле. Там было хорошо, пока однажды все не пошло наперекосяк. — Она нахмурилась, перебирая отрывочные воспоминания о том дне и ночи, полной огня, ужаса и потерь, когда она случайно заразилась своим крысиным демоном, или элементалем, как его называл ученый. Он сказал, что такие печальные воспоминания со временем поблекнут, как и большая часть ее ранней жизни на корабле ее настоящего папы; она думала, что они могли бы исчезнуть быстрее. — На корабле не так много животных.

— Да, наверное, мало.

Затем за угол из переулка во внутренний двор завернул ученый, приветливо помахав им рукой. Сегодня он был одет не в официальное белое облачение ордена Бастарда, а в более практичные повседневные брюки и тунику, хотя вокруг талии у него был бело-серебряный пояс его призвания. К удивлению Отты, за ним следовала Рина, размахивая матерчатой сумкой; также, что было более ожидаемо, за ней следовал младший брат Вин, несомненно, чтобы вернуться с одолженной лошадью обратно на место работ. — Привет, Киттио, — поприветствовал его ученый. — Будешь сегодня нашим возницей?

— Да, господин.

— Превосходно.

Отта поднялась на ноги, оттолкнув пса, который жалобно заскулил, не вставая с места. — Здравствуйте, господин! — И добавила со скрытым беспокойством: — С мадам Никис все в порядке? Что ж, его бы здесь не было, если бы было не так.

— Очень хорошо, да благословят тебя боги. В последнее время она совсем располнела.

Отта с облегчением кивнула. Ученый очень извинялся за благоразумное изгнание Отты в капитул ордена. — Я не думаю, что твоя Атто создаст какой-либо беспорядок, который мог бы причинить ей вред, — серьезно объяснил он. — Но если что-то пойдет не так, ты будешь знать наверняка, что это не могло быть делом твоих рук. — Это было такое глубокое понимание ее старых кошмаров, что у нее перехватило дыхание от благодарности.

— Мне действительно понравилось жить здесь, в капитуле ордена, — поспешила она заверить его. — Здесь всегда столько всего происходит. А уроки богословия, которые преподает Сиоэнн, очень, э-э, основательны.

Его губы изогнулись в мимолетной сочувственной улыбке. — Думаю, да. Ну, она научила ученую Аликстру почти всему, что я не знал о нашем призвании, так что ты в надежных руках.

— Ты тоже едешь? — спросила Отта Рину.

Рина радостно кивнула. — Папа подумал, что тебе понравится компания. А я хочу посмотреть, как продвигается строительство моста дяди Айкоса.

Вин вывел свою лошадь из стойла внутри, и Киттио помог привязать ее поводья к задку повозки, чтобы она могла идти налегке после утренней пробежки. Они сами погрузили седло, свой багаж в том виде, в каком он был, и, наконец, Ксарре в повозку — Киттио и Вину пришлось вдвоем подсадить его. При этом добавлении ученый приподнял светлые брови, но не стал задавать вопросов. Киттио подошел к голове лошади, чтобы повернуть повозку в переулок, затем снова вскочил на место возницы, хлопнул вожжами и защебетал, заставляя лошадь тронуться в путь.

Никто не пытался разговаривать, пока Киттио вез их по городским улицам, грохоча по булыжнику, а затем сквозь обычную толпу людей, животных и транспортных средств у внутренних городских ворот. Шум повозок стих, когда они свернули на главную дорогу, ведущую с севера на юг, и вокруг них открылся свежий воздух. Маленькие фермы, мимо которых они проезжали, в основном занимались производством продуктов для города и были еще довольно зелеными, пока не побуревшими от летней жары.

Ученый толкнул Ксарре ногой; пес перекатился на полу повозки и укоризненно посмотрел на него. Он спросил Киттио: — Как поживает артрит у этого старика? Твоя мама его лечит?

— Время от времени. Думаю, он готов к большему.

— А мне можно?

— Вам, господин? Сейчас? — Киттио оглянулся через плечо, впечатленный столь благородным предложением. Ученый был известен как превосходный волшебник-целитель людей, но больше не практиковал. Или, скорее, не зарабатывал этим на жизнь, хотя мог бы. За исключением своих домашних, когда это было необходимо, и домашних герцога Юрго, когда это требовалось, или некоторых специальных консультаций для ордена Матери, время от времени. Он действительно лечил стареющие суставы бабушки Идрин, за чем Отта часто наблюдала.

Он сказал, что Отте больше ничего не нужно знать о разрушительной нисходящей магии; теперь все дело в том, чтобы улучшить свой контроль. Трудная восходящая магия, более дорогостоящая, требовала еще более тонкого контроля, что часто расстраивало ее, как и ее каллиграфия, хотя он утверждал, что у нее прекрасно получалось и то, и другое. Целительская магия требовала наибольшего контроля — его умение тонкой работы с нервами и другие глубокие познания в анатомии человека были почти пугающими.

Ученый пожал плечами. — Я подумал, что это хороший шанс дать Отте возможность попрактиковаться.

— О, — сказал Киттио с большим сомнением. — Я... думаю, все в порядке?

Ученый вопросительно наклонил голову к Отте, которая сглотнула. — Э-э, можете начать первым и показать мне еще раз?

— Конечно. У этой собаки полно суставов. Хватит на всех.

Он наклонился и прикоснулся рукой к ближайшему бедру Ксарре, взглянул на Отту. Она открыла свое ясновидение и кивнула. Рина, Киттио, Ксарре — все они были знакомыми вихрями душ для ее демонического взора. Ученый также был привычным, хотя огромная глубина и сложность Дез всегда заставляли Атто, едва отличимую от нее самой, чувствовать себя менее комфортно, когда она была так близко. Она проследила за теплой вспышкой магии, которая опустилась на бедро собаки.

— Вот так, — сказал ученый. — Для этого не обязательна высокая точность. Несформированный восходящий сгусток в непосредственной близости от дефекта поможет ускорить заживление его собственного тела, в чем, в общем-то, и заключается суть магии исцеления.

Она соскользнула вниз и провела рукой по гладкой шерсти пса, стараясь, насколько это было возможно, скопировать его действия на другом тазобедренном суставе. Ксарре не взвизгнул и не съежился.

— Да, все верно, — сказал ученый и повел ее повторить то же самое еще на двух местах. — И на сегодня этого достаточно. Ты еще не слишком перегрелась?

Нагрелась, но в любом случае не больше, чем можно было бы объяснить дневной жарой. Она покачала головой, и материальный мир снова стал окружать ее. Не то чтобы он совсем исчез, когда она это сделала; скорее, он сменился более яркой вспышкой. Ксарре фыркнул и заставил себя забраться вместе с Вином и Оттой на заднее сиденье, высунув язык и с большим интересом осматривая окрестности. Киттио, успокоенный, потянулся назад, чтобы погладить его по голове и слегка улыбнуться Отте.

— На самом деле, это то же самое, что можно было бы сделать для человека, — продолжил ученый. — Не то чтобы орден Матери поощряет это до того, как кандидат закончит обучение на целителя. Я согласен, на то есть веские причины; опасности многочисленны и сложны. Мой друг-шаман Инглис, живущий на юге Вилда, обвиняет орден Матери в территориализме в отношении их целительства, и в этом есть доля правды. Королевские шаманы Вилда заключили что-то вроде соглашения с людьми Матери в Истхоме. Поэтому шаманы, которые, как правило, более тесно связаны с Сыном Осени из-за Его власти над животными, стали специализироваться там на лечении животных.